То, что по ошибке называют любовью

Блять. Он облажался, причём сильно. В глубине души ведь не хотелось бить девушку, хотелось, что бы она его услышала. Зато синяки и фингалы будут как временная парная татуировка. Так сказать напоминание, что Скара не просто бесследно пропал из жизни Моны, а всё же оставил что-то после себя. Её новая подружка точно спросит откуда всё это. А ведь Мона может и заявление написать, это всё не шутки. Скарамучча сполз на пол. Голова гудела, а мысли путались. Все воспоминания о прожитом дне свернулись в один большой ком. Боже, это ведь последняя точка. Дальше не будет ничего. Ни их с Моной прошлого, ни их будущего. Это конец. Кажется, где-то внутри Скары погасли последние посадочные огни. Больше не будет четкой уверенности ни в завтра, ни в сегодня. Да, он всё сломал. Теперь самолет, под символичным названием «Беззаботная жизнь Скарамуччи», точно потерпит крушение. Вместе с ними перестали существовать и звезды где-то на подкорке его сознания. Раньше парень мог просто закрыть глаза и представить перед собой звездное небо, но теперь его личный космос взорвался. Каждая звёздочка, прежде светившая лишь для него, погасла и полетела, как сюрикен врезаясь в несчастную душу. Всё. Моны для него теперь не существует. Она, как и прежде, будет ходить в университет, ссориться с преподавателем по живописи, оставаться в мастерской допоздна, но Мона больше никогда не побежит на перерыве в столовую, надеясь, что Скара будет ждать её там. Никогда не пойдет в кофейню вместо последней пары, зная, что парень сидит там с двумя стаканчиками кофе. Никогда не будет советоваться с парнем стричься ли ей, а он не будет смешно хмуриться и делать вид, что ему всё равно. И в этом виноват только Скарамучча. Предлогали же остаться друзьями, почему он так резко отреагировал? От понимания всего этого хотелось плакать, но в глазах лишь помутнело от подобия слезы. Дальше было ничего. Когда-то парню сказали, что если проплакаться будет легче, но что делать если сил на слезы не остается? Лучше бы всего этого не было. Мона была бы счастлива в отношениях с другим, а может и с другой, спокойно закончила бы универ и ни о чем не волновалась. Всё-таки для неё хотелось лучшей жизни. Первая любовь, даже подумать страшно чем она закончилась. Да, лучше бы просто остались друзьями. Даже не начинали отношений, дружили бы как раньше и всё было бы хорошо. Любые чувства приводят к такому исходу. Всегда нужно расставаться и уходить. Всё, такой промах Скара точно больше не совершит. Это ошибка. Ошибкой было само создание всевышнем такого рода привязанности. Но быть рядом с кем-то всё же хотелось. Ощущать себя тем самым единственным и незаменимым. Может, с Моной они и ссорились, но всегда возвращались друг к другу, понимая, что таких больше не найти. Похоже девушка нашла другого человека. Фишль парню никогда особо не нравилась, но он не лез. Она была единственной подругой Моны помимо Скарамуччи. Даже думать противно как девушки пришли к такому решению. Бросить его и начать встречаться. Цирк, а главный клоун здесь он сам. Цеплялся за неё, думал над совместным будущем, надеялся, что Мона не уйдет. Не предаст, не засмеет. Она такой и была до недавнего момента. Интересно, новоиспеченная пара вообще планирует публично объявлять о начале отношений? Хотя и так весь университет знает. Ну, а может быть планируют тихо любить друг друга, что бы не прилетело за пропаганду. Кстати во время отношений Моны и Скарамуччи публично никому ничего не объявлялось. Друзей немного, если спросят—скажут. Нужды целоваться у всех на глазах и ставить семейное положение в социальных сетях не было. Скара вспомнил, как девушка с пеной у рта доказывала, что счастье любит тишину. И вообще, не обязательно, что бы все знали с кем она там сосется. Правда ли эти слова, действительно ли Мона не хотела такой огласки и в новых отношениях, или чувства к лучшей подруге были у неё и тогда? Помнится, они никогда не целовались рядом с Фишль. Говорила ли девушка вообще, что они в отношениях? Или боялась, что подружка не решится рушить чужое счастье и спать с ней не захочет? Может, для Фишль всё выглядит так: у её новой девушки есть лучший друг, с которым она проводит большую часть времени, но тест на отсутствие гомофобии он не прошёл, а значит теперь у Моны есть лишь она. Неплохо так устроилась. Не знает о всех этих страстях и угрызений совести не испытывает. Ладно, она здесь не виновата. Ценный опыт. Показывает, что ревновать можно не только к парням. Теперь у всех новых девушек будет спрашивать: не испытывала ли она влечения к своему полу? Скарамучча поднялся и, на трясущихся ногах, поплелся в комнату. Он остановился у окна. Небо было кристально чистым и уже давно темным. Солнце садилось рано. Спустя пару секунд он разглядел маленькие звездочки. Раньше они казались гораздо больше. Кажется, одна из них устала держаться на небе и начала плавно падать. Снежинка. Потом вторая. Странно, на небе ни облачка. Этот снегопад был именно тем, чего сейчас так не хватало Скаре. Всё же во вселенском масштабе такие проблемы как у него не имели никакого веса. Мона ещё пожалеет, ей вернутся бумерангом все страдания парня. Это внушало надежду. Может поймет какого ему. Двор давно опустел. Одинокие пятиэтажки стояли бетонным забором. На улице ни души. Лишь деревья и осыпавшиеся кусты. В такой мороз выходить совсем не хотелось. Качель, одиноко стаявшая посреди двора слегка качалась. Скарамучча разглядел на ней силуэт черной фигуры, которую раньше принял за куст. Фонарь мигнул светом и снова погас. На миг осветилась сумка человека. Черный шоппер с еле различимым белым квадратиком. Мона. Взгляд парня теперь был сосредоточен только на ней. Но мигающий фонарь видно напомнил девушке о времени. Она встала, оглядела площадку, и быстрыми шагами пошла прочь. Скара предал этому слишком символичное значение. В его мыслях она уходила не с площадки, а из его жизни. Точно так же, окинув глазами бардак который навела и поняв что здесь ей больше делать нечего, стремительными шагами удалилась. Забыв про мороз парень накинул на себя куртку. Всё так же, в пижаме и не застегнутом пуховике, он вылетел из подъезда. Не догонять девушку, а поседеть на той самой качели. Холодный ветер бил по коже, а снег попадал за воротник. Скарамучча не собирался возвращаться. Нужно было посидеть и всё обдумать. Ощущение, что из-за таких объемных мыслительных процессов он почти протрезвел. Хотя, судя по его поступкам, до этого было ещё далеко. Вот и качель. Такая знакомая и родная, будто парень провел здесь всё свое детство, а не переехал два года назад. Хотелось покурить. Нет, до этого он не курил, но от знакомых слышал, что это очень помогает привести мысли в порядок. Ветер продувал сильнее, чем Скара ожидал, но идти домой прямо сейчас он не собирался. Скрип качели и разглядывание снежинок только возвращали в голову грустные моменты. Он вспомнил, как прошлой зимой, на какой-то из районных площадок, они с Моной катались на карусели. Снежинки путались в волосах девушки, а челка намокла и слегка приклеилась ко лбу. Она смеялась разглядывая свои покрасневшие руки. Скарамучча тогда был в дурацкой ушанке. Единственное, что нашлось в шкафу из головных уборов. Они вместе разглядывали разрисованные граффити стены. Неприличные слова, признания в любви и просто анекдоты. Тогда парню снова, как в детстве, захотелось написать глупую надпись на заборе по типу: М+С=♡. Он даже серьезно над этим задумался, но всё же не маленький, а вандализм это плохо. Скарамучча поскальзывался на каждом шагу. Под конец прогулки девушка чуть ли не на руках его несла. На утро коленки расцвели голубоватыми синяками, а он присылал Моне фотографии. Она пришла даже несмотря на то, что её никто не приглашал и разрисовывала эти небольшие синие пятнышки милыми рисунками. Помнится, парень даже ноги под душ не подставлял, что бы эта красота напоминала ему о девушке. Сейчас он был один. Один среди этих серых хрущевок. А мороз пробирался прямо под кожу. Ноги онемели, а руки неприятно щепало. Отсчет о времени, проведенном на улице, Скара себе не отдавал. Кажется, прошла всего пара минут, а может и целая вечность. Наручные часы он давно снял, так что понятия сколько вообще сейчас времени не имел. Сейчас, в этом пустынном районе, существовал лишь он. Только в редких окнах горел свет. Некоторые были плотно занавешены, а в некоторых даже виднелись силуэты людей. Кто-то смотрел телевизор, кто-то хлопотал на кухне. Одному Скарамучче было нечем себя занять. Он не помнил как пришел домой. В таком состоянии можно было и уснуть на морозе, а позже не проснуться. Мысленно парень на это и надеялся. Выпил, забылся, вышел на улицу и замерз насмерть. Неплохой конец. Поэтому, проснувшись на диване в теплой квартире, парень даже слегка разочаровался. Голова болела, а тело будто было вылито из бетона. Суставы двигались слабо, так и воспаление легких можно было подхватить. Горло, как и руки, казалось невообразимо сухим. Скара встал и, еле шагая, не сгибая колени поплелся в ванну. Пальцы под потоком горячей воды начало покалывать. Повернув кран в сторону он зачерпнул воды. Пить из-под крана точно небезопасно, но об этом сейчас волноваться не хотелось. Промыл горло и славно. Что бы подумать о другом у него будет целых три дня. А дальше начнется учеба. Настроения на обучение совершенно не было. В школьные годы Скарамучча не ценил такие частные и долгие каникулы, а сейчас молил всех несуществующих богов о продолжении отдыха. Студенческая жизнь это, конечно, классно, но просмотры и длинные семестры портили большую её часть. В школе парень и подумать не мог, что в итоге окажется на художественной специальности. Его куда больше интересовала биология или та же физика, но вот, он здесь, и объяснить свой выбор кроме как решением принятым за пару минут он не мог. Всему виной преподавательница по рисованию в школе. Скарамучча учился в достаточно престижном лицее, но из реального престижа там оставалось только название. По факту все было как в обычно школе: столовая с отвратной едой, не особо следящие за формой и дисциплиной преподаватели, одноклассники из обычных, просто чуть больше обеспеченных семей. Нормальной школы рядом с домом не было, в любом случае приходилось бы пользоваться общественным транспортом, так что выбор пал на лицей с более удобным расположением. Как ранее и было сказано, парень был больше силен в технических и естественных науках. Сделать выбор в пользу творческой профессии заставила новая преподавательница. Яэ Мико. Увидев давнюю мамину знакомую в учительском кресле посреди четверти было неожиданно. Но это помогло Скаре в самый нужный момент. На больших переменах или когда прогуливал уроки, он мог спокойно прийти в класс рисования и сидеть там, попивая чаек с учительницей. Увидев её впервые, ещё в детстве, парень сразу понял, что она художница. Длинные розовые волосы, хороший стиль в одежде, всё это уже тогда стало ассоциироваться у него с творчеством. Уже позже образ Яэ полностью предстанет в его голове. Строгая, но лояльная преподавательница по живописи. Устроиться в школу её заставила усталость от студентов. Приятнее было работать с подростками, чья фантазия не ограничивалась черным квадратом. Смотря на неё все детство, когда та приходила к его маме и обязательно приносила мальчику гостинцев, в сознании плотно закрепился образ свободной личности, переносящей свои эмоции на холст. Когда пришло время выбирать будущую специальность, взгляд Скарамуччи периодически задерживался на художественных факультетах, но на ссылки он даже не заходил. Время шло, нужно было выбирать, а в голове как будто перекати-поле. Тогда он и вспомнил как в детстве мечтал заниматься творчеством. Графический дизайн относился к таким специальностям и был не особо художественным. Рисовать парень не особо-то умел, но под руководством Мико учился быстро. Так и поступил. Теперь этот университет казался адом. Невыносимо даже думать о том, что там он встретит Мону. Не только Мону, ещё и Фишль. Как они будут себя вести? Как реагировать на него? Вопросы в пустоту, ответы на которые Скара узнает совсем скоро. Из соседней комнаты раздался телефонный звонок. Кому приспичило вот так вот звонить? В сердце теплилась надежда, что это Мона. Но нет, это Люмин. Он снял трубку. — Доброе утро! — голос казался через чур бодрым для десяти утра, — надеюсь не разбудила. — Да, всё в порядке. Чего звонишь? Без повода никто бы звонить Скаре не стал, значит лучше сразу перейти к сути. — У нас тут тусовка намечается в честь начала нового семестра, придёшь? — она улыбалась, — скидываться не надо, можешь приходить часам к шести. Что ж. Ладно, развеяться хотелось. К тому же Мона с Фишль вряд ли собирались приходить. — Окей, приду. — Круто, тогда до встречи, — Люмин повесила трубку. Такие спонтанные тусовки не были чем-то необычным. Коллектив дружный и у кого-нибудь обязательно находилась свободная квартира. По сути все туда шли просто напиться за чужой счет. Схема простая: кто-то подает идею, староста всех обзванивает, если повезёт можно было даже не скидываться на алкоголь. В этот раз Скара повезло и отказываться от такой возможности он не собирался. Душное помещение, освещаемое мигающей светодиодной лентой. Всё прямо как в том видео. Вечеринка была в самом разгаре. Ну, Скарамучча этого и ожидал, не зря решил припоздниться на пару часов. Огромной толпы не было, но в двухкомнатной квартире даже двадцать человек могли создать атмосферу тесноты. Воняло никотином и электронными сигаретами. От смеси этих ароматов слегка поташнивало. Взяв со стола картонный стаканчик с какой-то дешевой водкой Скара присел на диван. На кухне, в отличие от остальных комнат, толкучки не было. Из колонок играл кальянный реп. Все уже успели изрядно напиться, поэтому что именно включать давно не играло роли. Долго находиться на таких мероприятия парень не мог. Даже дышалось трудно. Балкон, несмотря на все надежды Скары, был закрыт. Искать хозяина этой квартиры и простить открыть сил не было. Нужно в подъезд. Раньше парень обожал быть в центре внимания на таких вечеринках, а сейчас хотелось лишь получить дозу спиртного и уйти подальше от эпицентра. Накинув куртку он вышел на лестничную площадку. После пары глубоких вдохов стало по легче. Скарамучча сел на одну из ступенек. За окном опять валил снег. Кажется, он почти успел уснуть, пока его одиночество не прервали. — Привет. Чего тут киснешь?