Alive Galaxy

- Из-за него я чувствую себя неловко, словно не туда поступил, - Феликс неловко чешет затылок и улыбается. - А он на другую специальность пошёл! Представляешь?! Феликс понятия не имеет, почему вдруг высказывает это новому знакомому, будто они уже два года дружат, но что-то тянет к нему непреодолимо, и это немного смущает. Подружиться ужасно хочется, открыться. Не то чтобы Феликс необщителен... - Мило, - Хан улыбается чуть шире, чем в обычно, и что-то внутри у Феликса совсем немного сжимается. Его выразительные губы расплываются в улыбке, растягиваясь в стороны, но выглядит это отчего-то слишком привлекательно. У него есть границы приличия? – Спасибо, – он так и стоит с минуту, тупо пялясь на парня. Хан пялится в ответ. Они сидят в широкой библиотеке величавой высоты из-за таких же длинных полок, тянущихся к потолку. Каждый раздел помечен маленькой табличкой в золотой рамке с названием и определённой надписью том или ином жанре. Перпендикулярно возвышающимся прямоугольным окнам стоит длинный дубовый стол, за которым парни разместились. Вид из окна был что надо, а удавшаяся погода с расщедрившимся солнцем проскальзывая через окна, пропуская вместе с собой солнечные лучи, обличающие всё, что под них попадается, включая тёмный полированный ламинат, дубовые гладкие стулья, по меньшей мере половину того же стола, по половинкам полки, проходящих или сидящих в помещениях студентов и их бесстрастные лица. Феликс первым не выдерживает столь длинного зрительного контакта, смещает свой взгляд на стол и берёт лежащую под руками книгу о культуре зарубежной музыки, о которой он и забыл вовсе. Моментально хватая её, закрывает своё лицо в недавно открытом разделе, прячась максимально "непринуждённо". Тяжёлый румянец наливает его щёки, короткие пальцы впиваются в обрамление книги до побеления. Лицо у Феликса, наверное, сейчас глупое: глаза выпучены, лоб упирается в чёрно-белые страницы, и кажется даже уши краснеют. - Пожалуйста, - говорит Джисон, судя по всему, обыденно, но Феликс вдруг чувствует чужие длинные пальцы на краю обложки, медленно наклоняющие книгу в свою сторону. Феликс не может долго её так держать, так что приходится позволить опустить "щит" на стол и неловко поднять взгляд вверх, чтобы встретиться с почти чёрными глазами напротив. Хан, немного наклонившись, чтобы быть на одном уровне глаз, без труда вновь устанавливает зрительный контакт и внимательно, с интересом наблюдает, оставив сложенные пистолетом пальцы лежать на чужой книге. Феликс чувствует себя будто под прицелом, от чего бессознательно сжимается, пытаясь стать меньше. На объёмное лицо Хана падает солнечный свет, придавая коже золотистый оттенок, а глазам - янтарный, и так он выглядит ещё более завораживающе. - Мне нужно идти, - мягко сообщает он, рассеивая тишину, и плавно встаёт со своего места, будто в замедленной съёмке. Быстро задвигает за стол свой стул, дружелюбно улыбается Феликсу, взмахнув рукой, и, выходя, бросает. - До встречи. Феликс позволяет себе дышать полной грудью, когда дверь за парнем закрывается и он исчезает из поля зрения. - До встречи. - тихо выдыхает он, хватаясь за голову. "Какая-то неадекватная реакция, не так ли, Феликс?"

...

Хёнджин не вылазит из-за стола школьной библиотеки, набитого всякими бумагами А4, журналами, книгами, ручками, папками с файлами и прочим учебным хламом, с которым приходится сейчас разбираться. Давно его так не нагружали, хотя казалось, что в театральном так много не задают. Что ж, ничего подобного. Мифы развеяны, порадуемся! Хёнджин громко вздыхает и падает на стол - не щадя свой лоб - от души стукаясь им о деревянную поверхность. Удар болезненный, но зато отрезвляющий. Весь этот кошмар нужно пересмотреть, перечитать, выделить и выписать нужную информацию, сделать заметки на ту и другую тему и так далее. Феликс не так занят, но тоже крутится, как белка в колесе. Жаль, они почти не видятся, а успевают лишь перекинуться парой слов утром, умчать на бесконечные пары, перерыв на обед - встреча всё понимающих взглядов и подбадривающие пальцы вверх - после к продолжению учёбы. Но танцы, о которых, конечно же, помнят, также изнуряют, хоть это и хорошо, потому что усталость эта заслуженная, радостная, с приливом к мозгу адреналина и широкими улыбками в конце. Вечером они лениво плетутся в квартиру, медленно передвигая ногами, уставшие, но умудряющиеся незамысловато болтать попути, если это можно назвать разговором. Заскочить в магазин, если повезёт и настроение будет, продукты сами себя не купят, а холодильник не наполнится. В квартиру вваливаются либо вместе, либо по отдельности из-за разного расписания, с наступлением темноты и забытым открытым окном, впустившим в помещение холодный вечерний воздух. Если часам к двенадцати - дай бог - они успевают сделать домашнее задание, то освободившиеся пару часов тратят на совместный просмотр чего придётся по телевизору, будь-то дорамы, сериалы или мультфильмы, но главное - в окружении пары напитков, чего-нибудь обязательно съедобного и, конечно же, друг друга (объятия Феликса самые тёплые). Если к концу ребята не уснут в обнимку, как обычно бывает, то разойдутся таки по соседним комнатам, с облегчением отдавшись миру Морфея. Хёнджин задумчиво прикусывает уголок карандаша зубами, распределяя по местам бегающие по черепной коробке из стороны в сторону мысли. С того дня в художественной аудитории, Хёнджин почти не видел ни Хана, ни Феликса, так как на него взвалилось столько, что сложно было поднять взгляд дальше своих тетрадей и книг. Он сидит тут уже битый час и чувствует небольшую сонливость от скуки. Сейчас бы обнять горячо любимого друга или хотя бы взглянуть на солнечного мальчика со всей природной красотой, транслируемой его безупречными глазами, россыпью очаровательных веснушек на лице, мягкие блондинистые пряди волос... Вздох. Хёнджин не тактильный, но Феликса всегда хотелось обнимать, держать за руку или просто не произвольно трогать. Феликс неприменно является совершенной проекцией солнца, сжатого до размера одного единственного человека. А Хан... - Хёнджин-а, у него вышмат! - кстати о Феликсе. Он залетает в помещение так, будто всю свою жизнь умел только передвигаться по воздуху. А Хвана находит с ещё более высокой скоростью, аж пугает. Хёнджин вяло поднимает голову к кажущемуся чересчур энергичным другу, в изумлённом жесте поднимая брови. - У кого? - У Хана! Простите, у Хёнджина сейчас котелок не варит. Или варит, но не так быстро. - Кого? - переспрашивает парень уже громче и даже оживляется, приподнимаясь со стола на локтях. Восторженная заинтересованность Феликса передаётся воздушно-капельным путём. - Того которого, эм, Хан Джисон? - Yes! - от возбуждения выдаёт на английском Феликс, и их голоса начинают сливаться в громкоголосую гармонию подростковых переговоров. Затем начинается очень забавный тип диалога, на который способны только Хёнджин и Феликс. - Да ладно! - Да! - Да нет! - Да да! - Да в смысле! - Мы с ним болтали, а-а-а! - Чё орёшь а-а-а! - Вы двое, будьте потише, перерикрикиваете весь универ! - предупреждающе громко звучит женский голос где-то неподалёку от ребят - это библиотекарь за регистрационной стойкой - женщина понимающая, но строгая. - Простите миссис Джу! - одновременно говорят парни и как по сигналу выбегают из библиотеки, на ходу хватая свои рюкзаки с таким рвением, будто эти штуки горят и их нужно срочно потушить. Правда, пройдя длинный металический забор универа, парни резко замедляются, не в состоянии уже и ходить нормально. Силы куда-то предательски улетучиваются, дыхание выходит из лёгких слишком быстро, а обратно возвращаться не спешит, и им приходится опереться друг от друга, чтобы приодолеть следующий квартал до дома в целости и сохранности. - Ты такой драматичный. - измученно вздыхает Феликс. - Слышь... Ты не лучше. - Хёнджин спотыкается о неровность в асфальте и они заливаются смехом, чуть оба не приняв ту же участь, что и только что Хван. Это только вызвало больше смеха и немного усталые, но очень искренние улыбки.

...

- А чего мы тут делаем? - спрашивает невзначай Феликс, когда обнаруживает себя прячущимся за стеной у поворота в широкий коридор всеобщего пользования их университета. - Ищем Краша, - совершенно серьёзно говорит его друг, сосредоточенно наблюдая за неторопливым студенческим потоком у поворота, из которого они, высунув головы, забавно выглядывают. - Кого? - недоумевает Феликс, глядя сверху вниз на друга и в данный момент находясь выше него, потому что Хёнджин наклонился. Ну нельзя же фокус внимания вот так ограничивать, поэтому тот, кто выше, должен находиться ниже, чтобы позволить другому видеть больше. …Да. Всё логично у парней. - Хан Джисона, дурила. - ещё тише произносит Хёнджин, ни секунды не отвлекаясь от обшаривания глазами любой части территории, которая только попадает в его поле зрения. - А... - понятливо кивает тот. - а что за дурацкое название? - шепчет Ли, немного наклоняясь к Хвану. - Сам ты дурацкий, - шикает на него Хван. - Много у кого на него краш, включая меня, оттуда и название. Почему я должен это объяснять? - Ты сам его придумал? - Феликс окидывает Хвана скептическим взглядом с достаточной примесью красноречия, хоть и понимает, что тот всё равно ничего не видит в их текущем положении. - Конечно, - непринуждённо отвечает Хёнджин, будто это самая очевидная вещь в мире. - А кто ещё, если не я? - Никто, разумеется, - произносит Феликс совсем без сарказма, вот вообще ни капли. - Только ты так можешь, гениальный Хван Хёнджин. - Ну и всё. - самодовольно утверждает второй. Шатен либо услышал лишь то, что хотел услышать, либо всё равно принял слова за комплимент. Феликс фыркнул. Ладно, а что они дальше делать будут дел... - Кого-то высматриваете? - над ухом раздаётся приятный и очень знакомый голос, заставляющий одного обернуться в панике, а второго просто обернуться. У обоих лицо испуганной собаки. - Хан!? - чуть не вскрикивает Феликс, непроизвольно взмахнув руками в воздухе. Он не слышал ни намёка на какие-либо шаги позади него, что складывает такое впечатление, будто этот человек просто материализовался за его спиной. Феликс обернулся назад проверить, в порядке ли его друг, когда их обоих незапланированно застали врасплох. И, к счастью, тот в порядке. Кажется. Хван стоит, сгорбившись и застыв безмолвной рыбой на одном месте, как будто в немом шоке проглотил язык. Ли интересно, что тогда у него самого с лицом, и хорошо, что они вообще на пол не попадали. - Я, - непринуждённо отвечает молодой человек с ноткой любопытства, будто ему не в первой видеть следящих за кем-то прячущихся за стеной студентов, и это его даже забавляет. - Боже, не пугай так больше. - Извиняюсь, - Джисон выглядит виноватым, отступая на шаг, чтобы дать им больше пространства. Феликс благодарен парню за это, потому и тёплая улыбка неволей сама прорывается сквозь неловкое выражение лица, торопливо двигая мышцы лица. - я вам помешал? За тобо́й следить? Что ты... - Нет, всё в порядке! - громко выпаливает Хван неожиданно для самого себя скачущим голосом, после чего неловко прочищает горло, оглядываясь по сторонам на предмет того, не привлекли ли они лишнее внимание. - Точно? - Хан шутливо щурится, а парни кивают одновременно в знак подтверждения. Он мягко усмехается в очередной раз на их забавное поведение и протягивает руку Хвану. - Здравствуй. - Приятно познакомиться снова, - Хёнджин пожимает руку и приветливо улыбается, хотя его взгляд мимолётно скользит по сторонам от Хана. Он раздражённо примечает заинтересованные лишние взгляды, устремлённые к ним. Ну правда, им что, заняться нечем? Феликс внимательно наблюдает за чужими руками, но не замечает ничего, что могло бы вызвать вопросы. Ни малейшего проявления странного поведения ни с одной из сторон и это застаёт Феликса врасплох. С ним было не так, но неужели он единственный, кого отчётливо прошило током при рукопожатии с Ханом? Настолько, что из головы выбросить не получилось. Ему ведь не показалось...? Он решает, что обязательно разберётся с этим позже. Только сейчас есть вопрос. - Снова? - Феликс одаривает обоих недоумевающим взглядом, переключаясь с одного на другого, останавливаясь на Хёнджине. - Мы уже виделись, - Хёнджин неловко почёсывает затылок, только через минуту внезапно замечая, что всё ещё держит Хана за руку. Он уже готов с воплем отпрыгнуть в сторону, как самый что ни на есть талантливый студент драмтеатра, и переведодит взгляд на Джисона, но тот похоже того же не замечает, отвлекаясь на разговор с Феликсом. Раз так, получается, Джисону комфортно вот так? Хоть Хёнджин и нетактильный, это заставляет его сердце биться быстрее положенного. Тепло чужой ладони приятно обволакивает и Хёнджин даже подержался бы так немного дольше, пусть никто из их троицы этого не видит. Тем не менее, чисто из вежливости не стоит так делать, это выглядит странно... Они с Ханом отпускают руки одновременно, будто тот читает его мысли, за что Хёнджин мысленно благодарит парня, даже если это не так. Хотя думать так почему-то хочется. Чёрт, он ведь даже не слушает этих двоих, Хёнджин, соберись! После этого Хан протягивает руку Ли, на что тот реагирует слегка неоднозначно, но всё же пожимает и выглядит немного удивлённым от того, что прошлый "опыт" рукопожатия на повторился. - Мы... вообще-то искали тебя... - неуверенно говорит Феликс, поднимая на парня виноватый взгляд щенка, что аж Хёнджину становится неудобно. - Ммм, - понимающе мычит Хан, обращая внимание на обоих, и выглядит так будто знает всё, зачем просто ярко улыбается. Его бездонные зрачки быстро движутся к Ли, механически пробегая по всему его лицу, в поисках причины такого неожиданного поведения со стороны парня. - Что вас интересует? - Аа... - Феликс мычит, остро чувствуя давление под прицелом чужих зорких глаз, и, ну, совсем незаметно толкает Хвана в бок, безмолвно прося о помощи. - Да, э... - Хёнджин нервничает, не контролируя свои глаза, бегающие по всем поверхностям, и его друг, смиренно замолчав, не делает лучше, однако он выпутывается из ситуации. - Хотели попросить тебя помочь нам с математикой...! - Моя помощь? - брови синеволосого поднимаются в изумлении, когда звучит вопрос, но то, что происходит дальше, незамедлительно повергает ребят в шок. Его глаза, всё то пространство вокруг зрачков вдруг заливается смесью фиолетового, синего и едва видного белого, что очень похоже на галактику. Самую что ни на есть, как она изображена в интернете или самых современных огромных научных телескопах. - Конечно, когда вам удобнее? - В-в-в пятницу... - еле выговаривает Хёнджин, не растерявшись, но застыв на месте с другом, вцепившимся в его руку мёртвой хваткой, потому что нереальное изображение в чужих глазах двигается. Фрагменты неспеша, плавно перемещаются из стороны в сторону, подобно живой картинке, как обои на телефонах, и парни не могут перестать пялится туда, абсолютно обескураженые и... Заворожённые точно, понятия не имея, реально ли перед ними то, что они созерцают. - Без проблем, - Джисон выравнивается, моргая один раз, за которым всё то, что было в его глазах только что, мгновенно исчезает, возвращая им привычное состояние и вид абсолютно чёрных глаз. - Поговорим об этом после окончания учебного дня в библиотеке, часов в пять вечера. Он взмахивает рукой вверх и, плавно поварачиваясь вокруг своей оси, уходит в неизвестном направлении. - Чёрт, ты это видел? - сразу через минуту ровно одновременно выдают парни, сцепившись руками и боками и глядя уходящему в след Хану так, будто увидели зомби наяву. ... Все последующие пары прошли так, словно их смутно и не было - через толщу воды. Каждый из парней витал в своих мыслях, хотя, если их сравнить, разницы практически не будет, ни ощутимой, ни фундаментальной. Рассеянность поразила их тела низкой стрелой, не позволяя сконцентрироваться ни на чём - все мысли были забиты прошедшими событиями. Последние пары у друзей были совместными, но на протяжении всего этого времени они только молча переглядывались. И стоило только раздаться звонку, объявляющему о последней перемене, как мальчики спохватились со своих мест и бегом из класса на улицу - успеть обговорить приближающееся событие. - Ты когда-нибудь такое видел? - Хёнджин останавливается, когда чувствует под ногами твёрдый песок, и замедляет за собой друга. - Ни разу в своей жизни, и также я не слышал о таком ни в одном даже самом древнем рассказе об альтер-людях! - неверяще проговаривает Феликс, смотря куда-то мимо Хвана. - Я тоже... - у Хвана тоже глаза разбегаются, - Не могло же это нам привидеться? – Обоим одновременно? – Да, ты прав... - Нам надо в библиотеку.. Что ж, теперь у них есть назначеная встреча и это кошмарным образом вгоняет в дрожь. Не смотря на все страхи, торроризирующие уставшие мозги ребят многими мыслями, вечер прошёл хорошо и даже отлично. Они встретились и Хан действительно помог им с материалами по математическим вопросам. Он очень хорошо объясняет и даёт примеры, потому тот вечер запомнился ребятам, как один из самых лучших, учитывая то, что никто из них в математике не шарит до такой степени, так что в этом случае Хан прямо сделал их жизнь проще. На весёлой и комфортной ноте они разошлись, и ничего необычного за это время не произошло. Постепенно все трое очень хорошо сблизились друг с другом. Но, разумеется, всегда и везде бывают свои казусы. Никто из парней не признаёт, что Хан действует на каждого из них, как и они сами друг на друга - словно магнит. И это их "немного" пугает. Они слишком много думают, в итоге мало спят, из-за чего теряется концентрация и внимательность, что создаёт полный хаос в квартире ребят. На их головах, успешно позабытых с утра, проглядывается сплошной беспорядок, на парах сильно валит спать, а частые спотыкания на ровном месте или случайно задетый за твёрдую поверхность мизинец правой руки уже стали чем-то обычным. По крайней мере на три дня, пока на это не обратил внимание их общий друг, решивший что-то с этим делать, потому что так дело не пойдёт. – Неважно выглядите, лучше хорошенько отдохните на выходных. – сказал он им. Но на этом всё на прекратилось и в какой-то момент глаза Хана вновь вспыхнули галактическими цветами, что снова застали юношей врасплох. Они чуть не повыпрыгивали со своих стульев, но, к счастью, всё обошлось. - Знает ли он сам, кем является? - интересуется Феликс, развалившись на их диване в гостиной и глядя в потолок. – Я не уверен. – отвечает с другого конца комнаты Хёнджин, что-то увлечённо римская на пергаменте. Невероятно.

...

– Так, и зачем мы на крыше? – спрашивает Феликс, поглядывая вниз с некоторым опасением. – Для моей репетиции. – непринуждённо отвечает Хёнджин, перелистывая в руках бумаги. – Почему крыша? Почему не театральная сцена или специальное помещение для репетиций? – Потому что мне нужно вдохновение! А в закрытом помещении такого не найдёшь. В принципе, логично. Наверное. – Что за сцена? – "Борис Годунов" Пушкина, – Хван откладывает бумаги на инфраструктурную квадратную панель, которые обычно установлены на крышах, и встряхивается в качестве разминки, чтобы настроиться. – цитата Басманова о предательстве. – Интересно. Что ж, мешать не буду, – Феликс усмехнулся, деловито сложив руки на груди. – дерзай, актёр. – Он прав, он прав; везде измена зреет - Что делать мне? Ужели буду ждать, – Хёнджин драматично притягивает руки к груди. – Чтоб и меня бунтовщики связали... И выдали Отрепьеву? – его лицо приобретает возмущённое выражение. – Не лучше ль предупредить разрыв потока бурный, и самому… Ли внезапно замечает, что тот двигается хоть и с присущей талантам резкостью, но глаза его закрываются и так он стоит ближе к краю здания... – Но изменить присяге! – он резко делает шаг назад. – Но заслужить бесчестье в род и род! – взмахивает рукой вверх. – Доверенность младого венценосца, предательством ужасным заплатить… – наклон в сторону и ещё шаг назад. – Хёнджин... – Феликс начинает волноваться, ведь парень проходит к краю всё ближе. – Опальному изгнаннику легко обдумывать мятеж и заговор, – слишком увлечённый Хван медленно отпускает руки к низу. – Но мне ли, мне ль, любимцу государя… – ещё шаг назад, и руки безвольно телепаются вокруг тела, а голова запрокинута к небу. – Но смерть… но власть… но бедствия народны… – Хёнджин, ты слишком близко к краю! – парень спохватывается, подходя ближе. – Что? – резко очнувшись, Хван смотрит на Ли, а потом поворачивается назад и видит, что он буквально в нескольких сантиметрах от пропасти. В его горле пересыхает. – О, чёрт. – Пожалуйста, не двигайся! – Я пытаюсь, но... – он до этого стоял, наклонившись немного назад, что теперь безумно неудобно. Выравняться становится тяжело, когда резкий ветер дует на него, развивая рубашку. Эта внезапность сбивает парня с толку и он, опускаясь ещё ниже, махает руками, чтобы хоть как-то сбалансировать себя, но всё тщетно - его неумолимо тянет назад. – не получается! Он падает, когда Феликс подбегает и успевает схватить его за ногу, но это происходит так прерывисто и хлёстко, что Хёнджин сильно ударяется головой о стену, на которую шлёпнулся, и потерял сознание. – Хёнджин! – Ли кричит и паникует, а друг на отказывается. Чёрт, он без сознания?! Светловолосый вдруг понимает, что его собственный вес начинает поддаваться сопротивлению бессознательного высокого друга, который теперь тянет его за собой. Ли буквально чувствует, как стопы поднимаются и начинают практически парить над поверхностью крыши, а сам он съезжает вниз. Нет, ну что за идиотская ситуация?! Как можно было попасть в неё ещё и вот таким вот образом? Не умирать же им теперь, чёрт возьми. – Ну давай же! – шипит Феликс, пытаясь удержаться из последних сил, когда слышит из входа на крышу внезапно широко распахивающуюся дверь. – Феликс? Где Хёнджин? – на пороге стоит Хан, придерживая одной рукой дверь, но по представленной картине догадывается обо всём сам. – Хан! Помоги! – кричит Феликс, благодаря богов за пришедшего Джисона. Однако проблема в том, что он слишком далеко. – Блять! – Хан ругается, метаясь с места на место, пока Феликс потихоньку съезжает всё дальше и дальше, отчаянно пытаясь удержаться за что-то ногами, пока уставшие руки держать друга за лодыжку. Обстановка наколяется. Хан не успеет добежать, Ли уже на в состоянии ждать и вот-вот сорвётся с крыши вместе с отключённым Хёнджином. Вдруг брюнет что-то для себя решает, быстро успокаиваясь во всех смыслах. – К чёрту. В один момент тело Хана в районе торса внезапно полностью расплывается, превращаясь в жидкую парящую в воздухе субстанцию, похожую на небольшую проекцию галактики. Его глаза вновь приобретает тот самый цвет, но в этот раз зрачки полностью исчезают с глазного яблока. По всему телу начали проявляться неизвестные линии с теми же цветами галактики, как будто кто-то искусный его разрисовал. Джисон поднимает развёрнутую ладонь к ребятам, поворачивая её в сторону - и сразу за этим Феликс чувствует, что полностью отрывается от поверхности, не понимая, что происходит. Когда он смотрит вниз, то осознаёт, что левитирует, и держать Хвана стало намного легче. Иисус Христос, что происходит?! Ли в абсолютно немом шоке. Ему это снится? Он тоже ударился головой? Тотчас неведомая сила притягивает его подальше от края и он вместе с Хёнджином падает фактически Хану под ноги. Феликс напуган и восторжен одновременно. Он не может двигаться, будто его парализовало, голова совершенно пуста от продолжительного шока, все мысли разбежались по своим уголкам и только тонна эмоций в ряд обрушилась на парня нелёгким грузом, отняв язык. Хёнджин лежит в паре метров от него, едва держа глаза открытыми. Кажется, будто он очнулся, но при этом его вот-вот снова вырубит. Что же до другого... Глаза Хана вспыхивают белым, заливая всю оболочку глаз, но лишь на секунду. С глухим, но достаточно громким рваным хлопком - будто кто-то порвал разрешал воздух вокруг - "проекция галактик" втянулась в тело Джисона обратно, придав ему привычную человеческую форму. Окончательно выровнявшись, Хан оглянулся и стал непринуждённо наблюдать за Феликсом, заново походя на человека. В этот момент глаза Хёнджина вновь тяжело закрываются. - А он... - отчего-то тихо произносит Ли, кивая на друга и будто боясь, что услышит кто-то посторонний. - Живой, - говорит на него Хан, слегка по-доброму усмехаясь. – просто отключился. - О, - чувствуя себя немного неловко, произносит Ли. - хорошо. - То что ты сейчас видел... - Это было потрясающе, - перебил его Ли, немного опешив, когда понял, что у него это само собой изо рта вырвалось. В голове полный беспорядок, и полученный в произошедшей ситуации адреналин потряхивает его, но всё же он говорит именно то, что в на ум приходит. Хан искренне удивился реакции парня, выглядя довольно забавно. - Правда? - Да, - заворожённо ответил Феликс, находя в себе силы встать, хоть и на немного трясущихся ногах. Он с опаской поглядывал на Хана с расстояния и пока не подходил ближе. "Их разумных соображений", понимает Хан. Кто бы не испугался после такого? - Это... что это было? - А... - Хан всё ещё был изумлён нестандартному отношению к себе в данной ситуации, однако обернулся к Хвану, окидывая его внимательным взглядом. - Твой друг в порядке? - Хёнджин! - всьрепенувшись, Феликс подорвался с парню, упав рядом с ним наколени и с тревогой оглядывая. Его ладошки аккуратно касались лица друга, пытаясь разбудить прикосновениями. - Хёнджин, пожалуйста очнись. Хвана тяжело было "включить" в его-то состоянии, Джисон подошёл ближе и осторожно присел на корточки рядом, оглядывая того с ног до головы. - Ему нужно в медпункт, - нервничал Ли, легонько похлопывая по чужим щекам. Хан взял Хвана под руку, поднимая на ноги. - Идёшь с нами? - Да, я тоже помог... - предложение парень не заканчивает, потому чтопри попытке поднятия руки с целью помочь нести Хвана Феликс неожиданно схватился за своё запястье. Острая боль жгла под кожей, вынуждая сжать зубы и зашипеть. – Ты повредил руку? – Хан смотрит обеспокоенно, кидая хмурый взгляд на запястье. - Да нет, всё не так плохо, - Фелик выдавливает улыбку, держа свою руку свободной. Глаза его метаются к выходу и он кивает на него, ступая первым. - Лучше поторопимся... - Хорошо, - Джисон следует за ним, аккуратно придерживая ослабевшего Хвана за талию. Спустившись по ступенькам, он кое в чём убедился. - Я не думаю, что он способен идти, - хмуро прокомментировал Хан, оглядывая парня вблизи на возможные дополнительные раны. – Я могу... – Нет, ты его не понесёшь, Феликс, – Хан бросает строгий взгляд на друга, отчего тот замолкает, и снимает чужую руку со своего плеча. – Помоги мне его на спину усадить. Феликс помагает и пешком они быстро добераются до медпункта на втором этаже. Там их встречает медсестра, которая сразу оказывает первую помощь и сопутствует оказанию медицинской помощи, параллельно начиная номер врача, как действительно знающая своё дело. – Феликс, ты тоже идёшь, – когда они стоят перед входом в медпункт, Джисон похлопывает его по плечу, подталкивая. – Зачем? – Твоя рука повреждена, – констатирует он, как самую очевидную вещь на свете. Ах, да. – Она уже не болит, – говорит Феликс, но стоит парню схватить его за запястье, как тот айкает и поджимает губы. – Ты не в порядке, Феликс, – Хан смотрит серьёзно и Ли тушуется, не пытаясь больше сопротивляться, он не дурак. Хан быстро отстраняется, сразу отпуская руку, и без тени улыбки кивает в сторону медсестры, но в след говорит. – никогда не пренебрегай собой. Феликс чувствует стремительно расползающееся по венам тепло, хоть и пытается непонятно почему этому противиться. "Ты не в порядке, Феликс" Фраза согревающая изнутри и говорящая сама за себя . Так ему говорил только Хёнджин, когда Ли загонялся и винил себя в чём-либо, скрывая свои раны и надеясь на то, что никто их не заметит. От Хана же и вовсе не скрыться, он всё видит и понимает. От такой заботы и сильной словесной поддержки неумолимо сжимается и греет сердце. Даже не смотря на большое сомнение в природном происхождении этого загадочного человека. Да и человека ли?