Карточный домик

Вальяжное прикосновение кудрявых волос к моему носу ощущалось крайне приятно. Я боялась открыть глаза. Его пальцы расслабленно разогревали мою поясницу, напоминая летний вечерний костёр. Он не двигался, только дышал. В комнате по-прежнему было темно. Я легко вздёрнула ресницами и тут же вновь сомкнула их. Он спит. Я плавно выскользнула из-под его хватки и сфокусировала зрение. Моя необжитая и максимально неуютная комната впервые столкнулась с понятием уюта. Я плавно раскрыла занавески. Слабый солнечный свет разлился на стол. Ваня хмыкнул и повернулся на другой бок. Растрёпанные каштановые волосы упали на закрытые глаза. Я усмехнулась и вышла из комнаты. Острый аромат чёрного кофе разбился о мои лёгкие. Я медленно спустилась на кухню, где за барной стойкой фигурировал недовольный силуэт отца. Цокнув языком, тот отбросил чашку в сторону и тяжело вздохнул. На мгновение мне показалось я уловила лёгкий мандраж, бегущий по его рукам. Мерзкая пара туманных серых глаз уставилась на меня и я поняла: это не тот человек, который заслуживает моего сожаления. Я молча проскользнула вдоль барной стойки и включила кофемашину. Отец издал нервный смешок и приземлился на стул. — Даже ничего не скажешь? Я равнодушно пожала плечами и начала избавлять апельсин от толстой кожуры. — А что мне говорить? То что ты психуешь с самого утра — только твои проблемы. — Как мило, дочь, — фыркнул он, будто насмехаясь. — Может, молодой человек в твоей постели найдёт что мне сказать? — Найдёт, не сомневайся, — я улыбнулась. — С его то языком, думаю, ты услышишь много чего, но ничего из приятного. — Надеюсь, твой барыга малолетний умеет отличить вилку от ножа? Я раздражённо захлопнула холодильник и обернулась. Тарелка с блинами дрожала в моих руках, но я лишь выдохнула и отвела взгляд. Никаких конфликтов. Я выше этого. Мои внутренние демоны трепетали от желания выбросить какую-нибудь очередную гадость, но я молчала, жадно вцепившись зубами в кончик языка. Я сняла фольгу с еды и отправила её разогреваться в микроволновку. И всё же о разводе заговорить необходимо. — Может, ты хочешь рассказать мне что-нибудь? Например, о том, что вы с мамой уже и официально не вместе? Отец мне не доверяет. Он, как гордый орёл расправил плечи и навис над барной стойкой. Я лишь хмыкнула и сложила руки на груди. Его густые брови оказались в миллиметре от моего лица. Мне казалось нас разделяло мгновение от злости и презрения друг к другу. Мы застряли между двух гнусных чувств и не могли освободиться. Мы даже не пытались. — Тебя это не касается, Ника. Вопросы, которые связывают меня с твоей матерью — мои личные. Если Виктория решила сообщить тебе о разводе, что ж, её право. Следи за учёбой и чтобы я наркоманов в своём доме больше не видел. — Значит, мне больше не приходить? Отец накинул на плечи пальто и выскочил на улицу. Его недопитый кофе остался прохлаждаться на столе. Я взялась раскладывать завтрак. Разделив сгущенку, мёд и варенье по небольшим полупрозрачным тарелкам, я вынула блины из микроволновки и оставила остывать. Ленивые шаги Вани шлёпали по лестнице. — С добрым утром, — я поставила чашки с горячим кофе на стол, — садись завтракать. — С добрым, — тот сонно плюхнулся на стул. — Оо, блинчики, такое мы любим. Его рука потянулась к блинам. Я усмехнулась и сделала небольшой глоток из чашки. — Сейчас Геныч заскочит. Надо съездить к тёткам. — К каким тёткам? — пододвинув пепельницу ближе к себе, я подкурила сигарету и вновь приковала взгляд к однокласснику. — Ревнуешь? Его загадочный мурчащий тон мягко прошёлся мурашками по моему телу. Я улыбнулась и макнула блинчик в мёд. Кислов прищурился. Порой его присутствие вынуждает меня отключаться. Волнение, словно мох осело на каждой моей трещине, но он его заменяет. Мне тепло, когда его карие глаза бегают по моим мурашкам. Мне холодно, когда он делает вид, что этот мир всего лишь пустая оболочка. Я мысленно сжала свои плечи и встряхнула, да так, чтобы все дурные мысли рассыпались в одно мгновение. Либо остыть, либо мефедрон. — Конечно, мэн. Это моё главное занятие. Так что за тётки? — Та родственницы, короче. Мне иногда кажется, что они отбитые на всю голову, — брезгливо выплюнул Кислов. — Тётя Шура ещё лады, но вот другие две, хуйня полная. Не люблю к ним сам ездить, поэтому раз в месяц с Гендосиной гоняем. — Если они тебе так не нравятся, может, стоит забить и не ездить? Ваня усмехнулся и лениво потянулся. Его полуоткрытые глаза уставились на потолок, затем вновь спустились к моему лицу. Я потушила сигарету и оставила её гнить в пепельнице. — Да я бы с радостью, но мать мне мозг затрахала уже. Звонок в дверь. Мне не хотелось открывать. Вместо этого, мне хотелось подойти к нему и зарыться пальцами в его мягкие сбитые волосы. Киса молча жевал приготовленные мною блины. Я не позволила себе лишнее прикосновение. Я всего лишь спрыгнула со стула и проследовала к обезумевшему Геннадию. — Я думал, придётся через окно залазить! Гена, шмыгнув носом, бросил окурок на бетон и проследовал в дом. Его пушистая разноцветная кофта впитала в себя запах травы и крепкого светлого пива. Мы переглянулись, но Гена лишь усмехнулся. Его беззаботное поведение, скорее, радовало, нежели напрягало. Ваня пододвинул ещё один стул. Зуев уселся рядом и взялся за блины. — Блин, это реально вкусно! Сама готовила? — Нет, феи по ночам помогают. — Ночные феи? Скажи, что мне тоже блины в доме не помешают. Будем вместе их готовить. — Обязательно перенаправлю их к тебе. Гена продолжал шутить на тему юных помощниц, пока Киса лишь поддакивал, попутно управляясь с завтраком. Второе сообщение от Риты. Я отвлеклась от разговора и мельком пробежалась глазами по экрану. Вновь разбитое Валерой сердце жаждет раствориться в капле вина.

***

В рыбачье бухте играла морская песня. Избыток шума в солёной воде плавно перетекал в пену, оставшуюся на почти гладкой поверхности песка. Мелкие камешки впились в ладони. Оттряхнув руки друг о друга, я потянулась к бутылке клубничного шампанского. Нет, сегодня никакого вина. Лёгкие пузырьки заиграли в горле новыми красками. Я сморщилась, затем сделала ещё глоток. — Вот и почему со мной всегда так? — Рита плакала. Слёзы чёрными густыми каплями сползали к подбородку. — Я ведь правда стараюсь любить. Я хочу любить. — Брось, Рит, — я улыбнулась и прошлась подушечками больших пальцев по бархатной белоснежной коже, — это всего лишь очередной недалёкий Валера. Прекрати гнаться за счастьем и оно найдёт тебя само, ну правда. — Как тебя нашёл Кислов? — она выдохнула. Её заплаканное лицо все ещё было в моих руках. — У меня нет ничего с Кисловым, — отмахнулась я и полезла в карман за сигаретами. — Мы друзья. — Как же, друзья они. Все давно всё поняли, начиная ещё с той вечеринки у костра. Шум от лишних шагов не с первой попытки, но все же вынудил обратить на себя внимание. Я обернулась. Ухмыляющийся Рауль, вздёрнув нос, лениво двигался в нашу сторону. От его тяжелой ходьбы в песке оставались едва заметные вмятины. Рита замолчала, прислонив горлышко от бутылки к пухлым губам. Её встревоженный взгляд немного пошатнул мою уверенность. — И что же ты тут делаешь? — Слушаю свежие сплетни, — его грязный тон ударил меня в спину. Я вздохнула. — Твой отец приехал к нам, жалуется на плохое поведение своей дочери. — Я очень за него рада, — с лёгкой раздражительностью выпалила я. — Ты поезжай, Рауль. Поезжай, обними, поддержи старика, а то время сейчас такое, ласки может не хватать. Его руки легли на мои плечи и крепко сжали их. На мгновение, всего лишь крохотное мимолётное мгновение, мне показалось что его пальцы начали просачиваться сквозь дублёнку. Я нервно вздёрнула плечами и поднялась на ноги. Его огромные зрачки впились в мои губы, затем плавно, словно изучая, опустились к шее. Рита поднялась следом. Её опухшие от слёз глаза уставились куда-то вдаль. Я взяла подругу под руку и собралась уходить, как длинные пальцы Рауля приостановили этот процесс. Я равнодушно хмыкнула и остановилась. — Знаешь, твоя дерзость настолько манит, что я бы взял тебя прямо здесь, — тот расплылся в жадной ухмылке. — Можно даже с подружкой. Послужит маленьким бонусом. — Слышишь, урод, — Рита вспыхнула и с новыми силами сделала резкий выпад вперёд, — думаешь, училке сыночка заделал, так теперь к каждой можно свои тухлые яйца катить? Иди, нянчи своё чадо и надрачивай на семейную жизнь, придурок. Лицо Рауля плавно обретало чёткий багровый оттенок. Казалось, злость, как ртуть в градуснике, мчалась от кончиков пальцев на ногах к самому горлу. Он прищурился. Его змеиный взгляд впился в возмущённую блондинку, которая, в свою очередь лишь махнула волосами и вновь прильнула губами к пузырчатому шампанскому. — Пока что можешь воспринимать моё желание как пригласительный билет, — процедил Кудинов. Его взгляд вновь пал на мою фигуру. — В другой раз, когда мы столкнёмся, я болтать не буду. — Если ты посмеешь тронуть меня хоть пальцем, я позабочусь о том, чтобы их вывернули в другую сторону. Меня захлестнуло отвращение. Челюсть дрожала, но я продолжала нагло смотреть в глаза напротив и выбрасывать свои жалкие аргументы. Моё тело оказалось скованным в ту же секунду, как Рауль силой прижал меня к холодной поверхности своей косухи. Рита вздрогнула и вцепилась ногтями в мои пальцы. — Отпусти, — я силой попыталась отбиться. Его язык прошёлся вдоль моей щеки. — Ебаный извращенец. — А если не отпущу? Кто тебе поможет? — он усмехнулся и отодвинул прядь моих волос. — Твой маленький щенок? Ещё одна попытка. Удачная попытка. Я набрала в лёгкие как можно больше прохладного кислорода и рванула с места. Рита по-прежнему держалась рядом, вот только, дрожь в её теле передалась и мне. Я чувствовала как каждый волосок на моих руках встал дыбом. Весенняя прохлада играла с моими волосами, как листва с голыми ветвями. Мир погрузился во мрак. Мы медленно шли вдоль дороги. Молча. Рита опустила взгляд себе под ноги, пока я нервно заливала в себя остатки алкоголя. Войдя во двор, я закрыла ворота на всевозможные замки и выдвинулась в сторону гостевого дома. Охранник Сергей, наполовину высунувшись из окна потягивал старую отцовскую сигару. При виде меня он опешил, но с места не сдвинулся. Я бросила Рите связку ключей и скомандовала проходить внутрь. — Николь Викторовна? — грубый мужской голос разбежался по двору. — Всё хорошо? — Я к тебе с вопросом, — я подошла ближе и опёрлась о стену. Тяжелый запах сигары ударил меня в нос. — Ты с нами давно, может, припомнишь всех членов семьи Кудиновых? — Кудиновы… — Сергей смачно цокнул языком. — Сынишка у них здоровский, тот который младший. Вы в детстве все цветы в саду с корнем вытаскивали. — А что насчёт старшего? Сергей усмехнулся и струсил пепел. — А старший у них ебарь-террорист. Ходит по бабам, потом Стас деньги на аборты раздаёт. — И ты так спокойно об этом говоришь? — брови вопросительно поползли вверх. — Ну а как иначе? Меня сексуальная жизнь какого-то сопляка не касается, поэтому тихонько наблюдаю со стороны. Когда необходимо — вмешиваюсь. — Самое время вмешаться, — выпалила я на выдохе. Пульсация в висках жадно сдавливала черепную коробку. Сергей нахмурился и пододвинулся ближе. Его лысина медленно приблизилась ко мне, а тембр голоса упал до самого низкого шепота. Мне становилось душно. Сколько девушек пострадало от сына будущего мера? Вязкость во рту плавно подступала к губам. Мне казалось, они вовсе онемели. Я впервые не желаю оставаться дома в одиночестве. — Он что-то сделал вам? — Просто, никого кроме отца не впускай, ладно? Будь внимательнее обычного. — Конечно. Если понадобится помощь, сообщите и я сделаю всё что в моих силах. — Спасибо, — я обернулась и сделала только один шаг. Сергей все ещё сидел в окне, только уже рассматривая что-то в телефоне. — Хотя, знаешь, позже приедет парень на жёлтом скутере. Ему откроешь. — Тот, который сегодня выходил из вашего дома? — Да. — Я понял.

И с чего я вообще решила что он захочет приехать?