Карточный домик

В доме впервые было настолько шумно. Отец, гоняясь за будущим мэром, разбрасывался колкими фразами и неприятными замечаниями. Доблестный полицейский окатил меня любопытным взглядом и вновь взялся разнимать двух взрослых мужчин, и лишь последний гость сидел смирно, потягивая из стакана холодный колючий виски. Я проскользнула за барную стойку и включила кофемашину. Моя грязная серая чашка, испачканная чужой помадой, мирно покоилась на дне раковины под горой немытой посуды. Когда они успели так загадить кухню? Я подложила небольшую чашку с блюдцем и терпеливо ожидала свой чёрный крепкий кофе, которое плавно, будто играя, струилось через две маленькие дырочки. Я плюхнулась на стул и разблокировала телефон. Ваня не отвечает на звонки. Сообщения не прочитаны. Я хмыкнула и бросила мобильник на стол. Мне становилось дурно от собственных мыслей. Я вцепилась пальцами в свой жидкий горячий ужин и вышла на крыльцо. Весенняя прохлада одной волной прошлась по открытым участкам тела, согревая. Я присела в кресло и подкурила отцовскую сигарету. Нашелся ли Рауль? Закрыли ли дело об исчезновении бармена и режиссера? Я сделала глоток и потянулась к фильтру. Даже бесконечные раздумья о наших своеобразных увлечениях не способны вытиснуть Ивана из моей головы. Куда он делся? Фигура Мела мелькнула за воротами. Я, прищурившись, отложила чашку и приподнялась. Он махнул рукой и кивнул в сторону неприметного чёрного автомобиля. Я, закинув пачку синего винстона в карман, направилась к машине. Отец лишь бросил в мою сторону мимолётный взгляд и вновь взялся за крик. Мрак рассеялся под слабым тёплым светом уличных фонарей. Практически ни в одном доме не горел свет. Прохладный весенний вечер. Без лишних вопросов я залезла в машину. Хэнк кивнул, коснувшись моей руки. Я непроизвольно дёрнулась. Что происходит? — Почти девять часов вечера, — я откашлялась и просунула голову между передними сиденьями, — чья это машина и что вы здесь делаете? — Одолжил у знакомого, — ответил Гена, шмыгнув носом. Его томный тяжелый тон грузом осел на мои плечи. Я поддалась вперёд. — Тут такая тема, я даже не знаю как её начать. — Обычно, Ген, — нетерпеливо процедила я. — В общем, — перехватил Мел и обернулся, — полчаса назад меня набрал Киса. Думаю, случилось что-то очень серьёзное, поэтому мы решили заехать за тобой, — Егор тяжко сглотнул и опустил взгляд, — на всякий случай. — С чего вы решили, что случилось что-то очень серьёзное? — желудок скрутило. Мне казалось, ещё слово и меня стошнит. — Он сказал, что ему нужен гарнитур, — закончил Гена, вальяжно хлопнув рукой по рулю. — Сегодня, сейчас, немедленно. Я ведь знала это. Знала, что он вляпается во что-то. В момент, казалось, разбилась каждая частица моего терпения. Я впилась ногтями в колени, стараясь контролировать сбитое дыхание. Сердце, словно старые часы в антикварной лавке, вроде стучит, а вроде дремлет. Я сглотнула, надеясь избавиться от сдавливающего глотку кома. Затем ещё раз. Ресницы, как назойливые насекомые в летнюю пору, мелькали перед зрачками, раздражая. От тревоги мне свело челюсти. — Мы не знаем что к чему, — протараторил Хэнк, коснувшись моей спины, — поэтому нервничать раньше времени не стоит. Ген, поехали уже. Гена плавно опустил ручник и повернул руль. Машина послушно съехала с обочины и покатилась вперёд. И ведь, каждый из нас думает о своём. Рука в который раз потянулась к пустому телефону. Непроизвольно, но с надеждой. Сопровождая вздохом, я сунула руки в карманы и откинулась на сиденье, прикрыв глаза. По салону распалась на тихие частицы вальяжная музыка. Все молчали. Машина разогналась лишь возле длинных каменных стен. Мчась по дороге, попутно выкуривая сигареты, Гена лишь изредка поглядывал на задние сиденья. Неоднозначные переглядки Бори и Егора меня раздражали, но я молчала, вцепившись зубами в язык. Единственное, что меня действительно волновало — это Кислов и его очередной заскок. Мы остановились спустя утомляющее количество времени возле пирса. Гена выскочил из машины и выдвинулся к небольшому деревянному домику. Мел попросил о нескольких секундах и вышел следом. Его пальцы нервно бегали по включённому экрану, словно в панике набирая сообщение. Я опёрлась на колени и громко выдохнула. Ожидание казалось мне смертельным. — Ник, я хотел поговорить с тобой, — мягкий полушепот в темноте. Я приподнялась и взглянула на сидящего рядом друга. Тот медленно пододвинулся ближе. — Знаю, сейчас не лучшее время, но я решил попытаться признаться, пока могу. — Борь, я не понимаю… — Не перебивай меня, ладно? — Хэнк вздохнул и потянулся к моим рукам. — Я столько раз представлял себе, как беру тебя за руки и раскрываю свои чувства, но почему-то в реальности это не кажется таким романтичным. Мне правда жаль, что всё так вышло. С Кисой, с наркотиками и со всей этой чертовщиной. Ты достойна большего. Мне бы хотелось готовить тебе завтраки по утрам, смотреть фильмы, гулять и вычеркнуть к чёрту эти всратые дуэли. Я хочу сидеть с тобой, вот так, за руку и слушать музыку. Ты… — тот запнулся, нервно облизнув губы. — Ты прекрасна, Ник. Меня словно окатили ведром ледяной воды. Я продолжала хлопать ресницами и смотреть в холодные голубые глаза напротив. Хэнк чудесный парень. Он словно тёплый июнь. Девушке рядом с ним, будто в ромашковом поле рассеяться, среди объятий солнечных лучей и нежных белокурых лепестков. Другой девушке, не мне. Я сглотнула. В голове прорезался вспыльчивый образ Кислова, как бы старательно я от него не отрекалась. Я все ещё помню те поцелуи под травой, его сонное лицо и растрёпанные кудрявые волосы. И я хочу увидеть это всё снова. — Борь, — я плавно вытянула руки из нежной хватки, — мне жаль, что всё так вышло. Мне приятно, что ты решился открыться мне, но я не могу принять твои чувства. Ты потрясающий человек и многие девушки отдали бы всё, чтобы быть с тобой, но я не могу. Это всё слишком сумбурно и запутано, да и Киса со своим эмоциональным характером ситуацию лишь усугубляет, но Борь, — выдохнув, я опустила взгляд. — Я люблю его таким. Думаю, этим вечером пошатнулся не только мой мир. Хэнк не проронил ни слова, лишь кивнул и уставился в окно. Мне хотелось потянуться к нему, утешить, но сейчас это воспримется иначе. Зуев нервно махнул рукой и вновь занял водительское место. Мел, укутавшись сильнее в шарф, поджёг кончик сигареты и нервно вздохнул. Сквозь приоткрытую дверцу прорвалась струя ночного холода. Все по-прежнему молчали, поглядывая друг на друга.

***

Сквозь полумрак прорезался старенький желтый скутер. В заброшенном двухэтажном доме виднелся слабый тёплый огонёк. Я, прищурившись, наклонилась ближе к лобовому стеклу в попытке разглядеть. Мел заметно нервничал. Гена припарковался между деревьев и мгновенно отключил фары. От кромешной темноты дрожали даже кости. То ли от неё, то ли от знакомого чемодана в руках Хэнка. Он поник. Перебирал ногами по уже протоптанной тропинке, опустив голову. Я рвалась вперёд. Слабый свет от газовой лампы только приближался. Гена взял меня под руку и помог перебраться через обвалившуюся стену. Киса нервно метался со стороны в сторону. — Кис, — пробубнил Егор, оглянувшись, — что происходит? — Жизнь, сука, происходит! — нервно выпалил тот. — Она какого хрена здесь делает?! Я вздрогнула, нервно сложив руки на груди. Залитые злостью глаза пробежались по мне, но задержались лишь на мгновение. Боря опустил гарнитур на пыльный каменный пол. Я, вскинув подбородок, осмотрелась. В углу, на небольшом куске брезента расположился наш недоврач, поджав колени. Его почти седые волосы вымокли, будто под дождём. Я осмелилась подойти ближе, но все ещё сохраняя дистанцию. — Что он здесь делает? — я обернулась к парням. Гена, выглянув из-за спины друга, поддался вперёд. — А чё ты молчишь?! — нервно выпалил Иван, кружляя вокруг револьверов. — Или это я, сука, как ебаный задрот должен всем всё объяснять?! Мужчина сглотнул, продолжая сохранять тишину. Все напряженно застыли, переглядываясь. — С кем ты будешь проводить дуэль? С ним, что ли? — я бросила очередной удивлённый взгляд на врача. — С отцом, сука! — С кем? — выпучив глаза, Мел бросил продолжительный взгляд в сторону мужчины. — Ты чё, не расслышал? — фыркнул Киса, в очередной раз подняв ногой пыль в воздух. — С отцом! У вас они есть, да? У меня тоже появился! — С родственниками же нельзя дуэли проводить, — продолжил Егор. — Конечно, нельзя, — равнодушно хмыкнул тот, заряжая первый револьвер. — Можно, ещё как можно. После того как бармена захерачили тут уже всё можно! — Кис, прекрати это, пожалуйста, — прошептала я, сделав минимальный шаг навстречу. — Антон Витальевич, оказывается, не знал о моём существовании и вдруг, хоп и узнал, — выдавив нервный смешок, Кислов пнул полупрозрачный осколок и резко обернулся. — Узнал и осознал, что старость то не за горами, а помирать в одиночестве не хочется. Было бы неплохо и ласку женскую ощутить, и с сыночком в футбольчик поиграть, да, сука? Мужчина продолжал молча глядеть в потолок. Я нервно сглотнула. Всё это казалось сном, чем-то выдуманным, нереальным. Пока все, как вкопанные ожидали дальнейших указаний, Киса расхаживал по территории, сложив руки за спиной. Его мрачный взгляд упёрся под ноги, бегая по разбросанному мусору. — Да, ты прав, — выпалил врач, опустив взгляд. — Я мудак конченый, урод, но я действительно не знал. Если бы в один из вечеров я не столкнулся с твоей матерью у подъезда, так бы всё и оставалось. Мне жаль. — А ничего и не меняется, дебила кусок! Проторчал всю жизнь, нихера не зная о нас, так и продолжай! У тебя небось, вдоль побережья, в каждом городишке по сынишке. — У меня никого нет, Вань. Никого. — Так может мне ещё и пожалеть тебя, козла паршивого?! — Нет, — нервно вскочив на ноги, тот сделал несколько неуверенных шагов навстречу, спрятав дрожащие руки в карманы потрёпанного пальто. — Вань, мы с твоей мамой познакомились в институте на первом курсе. Всё произошло очень быстро, я не успел оглянуться, как она забрала документы и исчезла. Мы потерялись и к сожалению, всё сложилось таким образом. — Говна кусок! — яростно выплюнул Иван, толкнув отца в грудь. — Это ты называешь «потерялись»? Это тебе что, ключи от самоката проебать? Да я с трёх лет её спрашивал, где ты, как ты, сука, искал тебя мудака везде, а она мне лапшу вешала, в Нью-Йорке он! Добил блять, раскололась, призналась что чёрные в какой-то пизде замочили, а он вот какой, Антон Витальевич, торчок недоделанный! Сердце стучало в диком ритме. Чёрт, как же хотелось наплевать на всё и прижать его к груди, как котёнка, потерявшего семью, но я не могла. Ваня, как смертоносный вихрь, сносит всё на своём пути, не раздумывая. Он продолжал яростно толкать отца в грудь, попутно выплевывая слова ему в лицо. Слова, запачканные обидой, злостью и ненавистью. И возможным желанием простить. — Что, нечего сказать, да? Встал на тридцать метров и молись! — Какое, сука, — нервно выпалил Хэнк. — Антон Витальевич, может, вы ему что-нибудь скажите как отец? — Что я могу ему сказать? Я же… — Рты закрыли все! Мы с ним всё обсудили, он согласился на дуэль, поэтому разошлись нахер по углам и не мешаете! — Ника, скажи ему что-нибудь, — Гена подтолкнул меня вперёд. Дрожь в теле не позволила произнести и слова вслух. Киса, расставив барьеры в виде стеклянных бутылок, ухватился за револьвер и встал на свою точку. Его отца удерживала от падения лишь тонкая прозрачная нить надежды. Тот не размышляя вскинул руку и выстрелил вверх. Каждый выкидывал свои громкие слова, но Кисе было всё равно. Он готовился стрелять. — Это что за фокусы, пидар? — его голос резко сорвался на дикий крик. — Ты думаешь, сука, я после этого тебя не пристрелю?! — Ваня, пожалуйста, остановись! — выпалила я. — Это твой папа! — Вань, — мягкий голос мужчины вновь прорезался, — у тебя всё получится. Кстати, у тебя жив дед. Тут его координаты, — продолжил он и сделав выпад вперёд, протянул мне небольшой кусок бумажки, запачканный чернилами. — Он очень хочет встретиться с тобой. Вы похожи. — Ебал я всё это, понял? — выплюнул Кислов в ответ. — Этот твой прикол с дедом не работает, замер и стой! Тот лишь кивнул и опустив голову, сморщился. Дрожь всё сильнее пробивалась сквозь его тело, и не замечать её становилось невозможно. Я продолжала нервно топтаться на месте, мысленно перебирая варианты, но лишь летальный исход коснулся моих предположений. Впервые за несколько месяцев мне захотелось разрыдаться. Упасть на пол и забиться в истерике, лишь бы вновь вздохнуть полной грудью и освободиться. Это всё зашло слишком далеко. — И чё вы встали, а? Считать кто-нибудь будет? Мел, опустив голову, выдал лишь краткое: — Нет, не будет. Прости, Кис. — Суки! Хорошо, тогда я сам! — Чувак, — нервно выпалил Гена, медленно подобравшись ближе, — мой отец, порой, чмо последнее и мы практически не общаемся, но даже я никогда ему пулю в лоб не вогнал бы. Это твой батя, Вань. Остановись, пока не поздно, видно же по нему что он реально ничего о тебе не знал. — Раз, — отсчёт начался, — два. Я больше не думала. Мне хватило лишь промелькнувшей мысли и я бросилась навстречу холодному револьверу. Адреналин разрывал сердце на громадные массивные куски. Открытое дуло пистолета коснулось моего лба и я позволила себе зажмуриться, ведь даже если он решится выстрелить, видеть этого я не хочу. — Николь, пожалуйста, отойди, — с жалобной мольбой в голосе протянул мужчина, — ты же знаешь, он нервный. — Да, сука, я очень нервный! — процедил тот в ответ. — Свалила нахер отсюда, иначе я и тебя здесь пристрелю! — Нет! — выплюнула я. — Ты правда хочешь застрелить отца, которого искал на протяжении всей своей ебаной жизни? Если ты, сука, решишься, будешь винить себя всю жизнь, идиота кусок! — С какого хрена ты вообще припёрлась сюда, а?! — я сглотнула, всё так же с закрытыми глазами проглатывая всю его злость. — В последний раз повторяю: уйди, иначе я выстрелю. — Стреляй. Я ухватилась за конец револьвера и сильнее прижала его к своему лбу. Киса, отбросив револьвер в сторону прижался своим лбом к моему, продолжая кричать и плеваться обидой, плавно стекающей на грязную землю. Все замерли, когда тот развернулся и в который раз ударил глухую стену. По пальцам сбежала густая багровая жидкость. В этот момент больше ничего не имело значения, кроме спрятанного Хэнком гарнитура и Кислова, расхаживающего со стороны в сторону. Сбитое дыхание постепенно приходило в норму. Залитое кровью лицо расплывалось, позволяя привычной для всех бледности прорваться. Мы выжидающе наблюдали за каждым его движением. — Выходите, — вновь заговорил Кислов. Думаю, его спокойный голос позволил каждому окончательно выдохнуть. — Идите к скутеру, я сейчас подойду. И этого заберите с собой, лишь глаза мозолит. К матери поедешь объясняться. Парни не ответили, лишь столпились вокруг врача и крепко вцепившись в потёртую ручку чемодана, выдвинулись на свежий воздух. Пыль осела на лёгких. Я откашлялась и обернулась в полной готовности сделать шаг, но знакомое мне пылающее прикосновение отпечаталось на моём запястье. Его тяжелое дыхание остыло, остался лишь осадок, сдерживающий его от позорных для него слёз и осознания. Мне хотелось обнять его ровно настолько, насколько я его боялась. Этот баланс удерживает меня. Я все ещё здесь, с ним. — Ты хоть на секунду представляешь, что могло случиться? — его голос спустился на непривычно тихие ноты. — Я мог всадить эту сраную пулю прямо тебе в лоб, Ника. — У меня не было больше вариантов, — ответила я, равнодушно пожав плечами, словно проходила через подобное немалое количество раз. Меня трусило, но я лишь поджала губы и продолжила сверлить парня взглядом. — Если бы я не сделала то, что сделала, ты бы убил его. — Сука, ты даже не представляешь насколько мне, чёрт подери, страшно остаться здесь без тебя! — резко выпалил Кислов, сделав выпад вперёд. Я пошатнулась, как и моя созданная уверенность. — Я пиздец как боюсь проснуться и услышать, что ты уехала обратно в свою Москву и оставила меня здесь. Когда ты блевала после пятой игры в грёбаный настольный хоккей, думаешь, Анжела бегала держать тебе волосы? Нет, это я держал их! Это всё время был я! Этот грёбаный Хэнк ходит и слюни на тебя пускает, тоже мне, казанова. Просто, — он выдохнул, устало опустив голову. Спутанные волосы привычно упали на лоб, — не делай так больше. Чтобы не случилось, не подставляй себя ради того, чтобы спасти меня. Я сам разберусь, а тебя потерять я не могу. Каждое последующее, наверняка спонтанное слово вылетало из его рта всё с большой скоростью. Я его не слышала. Расплывчатые обрывки доносились отдалённым глухим звуком, от чего сердце, казалось, вот-вот протаранит грудную клетку. Я выпустила один глубокий вздох прежде чем ответить. Отодвинув почти умершую газовую лампу подальше от своих ног, я сделала шаг навстречу и мягко коснулась влажного затылка. Ваня поднял взгляд и усмехнулся, впервые за вечер. Я усмехнулась в ответ и прильнула к губам напротив. Солёным, измученным. Киса плавно спустил руки на мою талию и одним рывком прижал к себе. Я позволила себе протолкнуть пальцы вглубь кудрявых волос и едва ли сжать их. Этот поцелуй не был мимолётным, грязным, внезапным. Это была первая степень искренности, которой мы достигли.