Карточный домик

Его смех ласкал слух. Он просто смеялся, так искренне и легко, что сдержать улыбку становилось невозможным. Его пальцы мягко выводили кривые дорожки на моих ногах, которые я на него закинула. Всё вокруг постепенно обретало мягкие тона. Иван сбросил очередной звонок матери и взялся строчить смс. Всю ночь он провёл со мной, так же как и день. От его частых объятий моя одежда приобрела уже известный мне букет ароматов. Киса обернулся и выдохнул мне в губы лёгкий сигаретный дым. Я вздохнула, выпустив на выдохе лишь пару слов и грязный серый сгусток. Гена и Мел играли в уже потрёпанный настольный хоккей. Не выпуская косяк из зубов, Зуев сделал последний рывок и забил шайбу. Восторженный крик разнесся эхом по пространству. Мел бросил небольшую клюшку, вздохнул и вновь взялся просить реванш. Я прильнула губами к фильтру, который с осторожностью сжимали пальцы Ивана. Он усмехнулся и затянулся сильнее, чем это сделала я, демонстративно. Я закатила глаза и едва ли стукнула парня в плечо. Анжела молча плюхнулась в кресло. Её накуренный взгляд гулял по наверняка расплывчатым силуэтам, зависая. Опустив глаза на яркий экран телефона, Бабич в который раз попыталась просмотреть видео, отправленное Ритой ещё тринадцать часов назад. В школу никто из нас не пришёл. Рита яростно давилась звонками, но мы отключились. Растворились в чёрной весне и её обонянии. И лишь Хэнк оставался в стороне. Его беглый отчуждённый взгляд не затрагивал меня, лишь мелькал где-то неподалёку. Он молча теребил пальцами бутылку от пива, попутно выкуривая сигареты. Одну за другой. Вчерашний вечер силой перенёс наши взаимоотношения на натянутый уровень. Мне не хотелось терять друга, но и делать ему больно тоже. Я застряла где-то между, а он улыбался, когда я подходила, чтобы поздороваться. Эта улыбка терзала меня. Его признание, как ком в горле, душило, но и сделать что-то с этим я не могу. Это его чувства, а мои принадлежат другому. Хэнк вышел на улицу, прямо под прохладный весенний дождь. Я мягко освободилась из хватки Ивана и захватив со стола ещё никем не тронутое пиво, направилась за ним. Солнце слабо выглядывало из-за горизонта. На нашем дружеском самолёте вертелся пропеллер от очередного порыва ветра. Боря стоял под козырьком, раскуривая очередную сигарету. Я подошла ближе. — Можно? — я кивнула на сигарету. Хэнк кивнул и протянул её мне. — Что с тобой происходит? Ты молчаливый сегодня. Его губы дрогнули и моментально сжались в тонкую напряжённую линию. Понадобилось время, чтобы он заговорил. Тяжело, скудно и тихо, словно боясь спугнуть. Не меня, а самого себя. — Мне пиздец как страшно, — признался тот, подняв взгляд. От дрожи его ресниц начало рябить в глазах. — С момента, как я пустил пулю в лоб этому сраному бармену прошло уже больше недели, а я с тех пор так нормально и не спал. Я как глаза закрою, так его мозги перед глазами, — Боря затянулся. — Ещё и Оксанка. Я захожу утром в ванную, вижу, куртка этого ушлёпка висит. Вымокшая насквозь. — Чего? — выпалила я. Желудок скрутило. — Она где блять её взяла? — Говорит, в бухте гуляла, куртку на берег выкинуло. — Мать твою, — грань от сигареты упала на джинсы. Я нервно стряхнула её и опустилась на корточки, выдыхая, — что нам теперь делать? Это же, блять, отец твой моментально рыть начнёт и нас закроют всех к чёртям собачьим! — Ник, мне кажется, мы всё давно уже приплыли, — я чувствовала сдержанную дрожь в его голосе. — У Мела словесный понос начинается, он недавно рассказывал мне, как во сне говорил с режиссёром в катакомбах. Мать в комнату залетела, вопросы посыпались, но он отмазался и забыл. У Генки и без клуба проблем по горло, а Киса просто отбитый на всю голову. Размажет кого-то и глазом не моргнёт. Об Анжелке, думаю, и говорить не стоит. Дрожащими руками я в последний раз поднесла сигарету к губам и выбросила окурок. Я не могла отличить пелену от полупрозрачного дыма перед глазами и туман, который плавно выходил из моей головы. Чёрная весна — это всё что у нас на данный момент есть. Будем ли «мы», когда она исчезнет? Хэнк заплакал. Я выровнялась и мягко прижала его к себе. Его руки едва ли коснулись моих лопаток. Он, словно ребёнок, уткнулся носом мне в плечо и заливался слезами, словно в последний раз. Он чувствует себя предателем. Ему действительно страшно. — Отец видел куртку Игоря? — я сглотнула, слегка отодвинувшись. — Ты ему рассказал? — Нет, — прошептал Боря, размазывая слёзы по лицу. — Нет, он не видел ещё. Оксана спрятала её в своей комнате. Я не знаю что мне делать, правда. Я так сильно устал и запутался в этом всём, что я просто не знаю куда идти и что делать. Я вновь обняла его. Он заплакал ещё сильнее. Дождь в усиленном ритме долбил по козырьку. Тяжелый кашель из-за моей спины на мгновение показался мне дешёвой огромной пулей. Гена виновато кивнул в сторону Кисы, стоящего у окна. Я лишь пожала плечами и мягко потрепав Борю по волосам, направилась внутрь. Мел, оперевшись на игровой стол, нахмурился. Его бледная кожа, казалось, приобрела слабый оливковый оттенок. Значит, нервничает. Я сделала несколько неуверенных шагов вглубь помещения. Хэнк шёл следом. Его мокрые от дождя ботинки оставляли после себя скользкие грязные следы. Все затихли. Анжела приподнялась, опустив телефон. Зрелище казалось интересным, но тревога в груди не утихала. Киса молча рассматривал меня, изредка поглядывая в сторону стоящего рядом Хэнка. Брови вопросительно сползлись к переносице и я, демонстративно сложив руки на груди, сделала небольшой выпад вперёд. — Что на этот раз случилось? Кто-то решился на очередную дуэль? — И давно ты моей девушке ноги облизываешь, мент недоделанный? — выплюнул Кислов, нервно топчась на месте. — Кис, — устало ответил Боря, — не начинай. — А что не начинай то? Собрался по стопам папаши пойти? Только тот чужих тёть потрахивает, а ты девушку лучшего друга, чё уж! — Рот закрой я тебе сказал! — выпалил Хэнк и рванул вперёд. — Вань, он наш друг, — воскликнула я, нервно вскинув руки. — Просто друг. — Знаю я, что он в любви тебе клялся, ясно? — продолжил тот, отмахнувшись от слабой хватки Бори. — Руки облизывал наверняка, да? А чё ж ты меня выбрала, красавица? Нужно было вот, сразу к надёжному пассажиру, тогда бы и бегать не пришлось лишний раз. — Кис, ты перебарщиваешь, — произнёс Мел. — Чтобы я тебя с ней больше не видел, понял? — Кислов остановился прямо возле его лица, с особой брезгливостью выплёвывая каждое слово. — Иначе, сука, я тебе клянусь: застрелю нахер и всё. — Так застрели! Давай, пистолеты в руки и пошли, раз уж ты такой эмоциональный у нас. Отец до сих пор рану не зализал, да? — продолжал парировать Боря. — Ведёшь себя, как истеричка паршивая, аж тошно уже. — Пидар блять, — выбросил Иван и схватив куртку, направился к выходу. — Мел, вечером берёшь гарнитур и тащишься в бухту. — Какой блять гарнитур, Киса?! — воскликнула я, рванув навстречу. — Ты клялся мне, что больше никаких дуэлей. У нас два трупа под водой, Вань! Нас прикроют нахер, услышь меня, ну. — Я всё сказал. Вечером в бухте с гарнитуром. — Как дети малые, — прорезался расслабленный голос Гены. Тот, улыбаясь, докуривал последний косяк. — Тебе смешно? — Анжела нервно вскочила на ноги. — Кто-то из этих двоих сегодня умрёт, а тебе смешно? — Мел, — начала я, обернувшись, — я не знаю, спрячь пистолеты, скажи что пуль нет. Придумай что-то, но эта дуэль состояться не должна. — Прекратите, — Боря отмахнулся. — Всё будет хорошо. — Повод для дуэли ведь ничтожный, — вновь заговорила Анжела, встав рядом со мной, — да и не все члены клуба согласны, значит, решение не единогласно. Значит, никакой дуэли. — Киса пистолеты в любом случае достанет, — Гена хмыкнул, пожав плечами, — хоть прячь, хоть сжигай. — Можем холостыми зарядить, чтобы безопаснее, — промямлил Егор, рассматривая чемодан. — Вы вообще понимаете что здесь происходит? — нервно воскликнула я. — Ваши лучшие друзья готовятся убить друг друга, приём! Этой дуэли вообще быть не должно! — Ник, поверь: зарядить холостыми — это лучшая идея. — Клоуны! Я накинула дублёнку на плечи и рванула на улицу. Капли дождя мгновенно скатились по лицу, двигаясь к одежде. Вокруг всё плыло. Я, опустив взгляд, молча двигалась вперёд, не оборачиваясь. Грязь жадно прилипала к подошве ботинок. Каждый последующий шаг давался мне с особой тяжестью. Я начинала задыхаться. Слёзы смешались с дождём и окатили одной тонкой волной мою шею. Я мягко прикоснулась к лицу тыльной стороной ладони, затем потянулась к телефону. Номер полицейского, промелькнувший в контактах заставил мой желудок в который раз сжаться. Возможно, слова Хэнка всё же имеют смысл?

***

В полицейском отделении пахло сыростью. Бесконечная, витающая в воздухе пыль плавно оседала на лёгких. Константин Анатольевич, кивнув очередному коллеге, мягко выпроводил всех из кабинета и закрыл дверь. Мой телефон разрывался от сообщений. Я, опустив голову, вздохнула. Хенкин устало плюхнулся в кресло напротив и пододвинулся ближе к столу. Чёрт, как же тяжело. — Думаю, разговор серьёзный, раз уж ты сама пришла в отделении полиции, — заговорил тот. Я не знала, с чего именно стоит начать. В голове, в один большой клубок сплелись тысячи мыслей. Мне стало больно. По настоящему больно, ведь в эту минуту я теряю всё. Это даже не столь важно. Важно лишь то, что Ваня теряет контроль. Я не хочу его потерять. Просто не могу. Лучше пусть нас прикроет отец Хэнка, нежели московская полиция приедет и совершит столь чудовищное открытие. Я в который раз сглотнула и тяжело вздохнула. Мне понадобилось немало времени, чтобы собраться с мыслями и начать поднимать занавес. Когда я начала говорить, слова лились изо рта одним большим потоком и чем дальше, тем больше глаза Хенкина округлялись. Он глотал каждую мелочь, каждую произнесённую вслух деталь моего мрачного рассказа. В один момент всё погрузилось в тишину. Константин Анатольевич, отодвинувшись, достал из стола мутную бутылку водки и одну небольшую рюмку. В сопровождающем его ступоре, он заполнил сосуд до краёв и залпом опустошил, сморщившись. Я выжидающе наблюдала, ведь слов больше у меня не было. Какого это, узнать что твой сын убил человека? — Вы, кучка идиотов, хоть представляете что было бы, если бы эти трупы всплыли на поверхность? Я хмыкнула, едва ли усмехнувшись. — Не всплыли бы. Киса привязал камни к ногам. — Ну да, Киса, — брезгливо выплюнул Хенкин. — Куда же мы без Кислова. Значит, слушай меня внимательно. Сейчас, я беру машину и мы едем в бухту. Покажешь мне, куда вы сбросили тела. Парням, естественно, ни слова. Никто не должен знать что я в курсе происходящего. Поняла? Я кивнула и поднялась на ватных ногах. Меня знобило. Шум вокруг словно приостановился, освобождая мне дорогу. Я чувствовала себя виноватой и одновременно освобождённой, ведь теперь вопрос безопасности встал ребром. Московские полицейские машины заполнили собой всю парковку. Множество новоприбывших патрульных мотались по участку в поиске ответов и козла отпущения. Все активно ищут режиссера, по легенде сбежавшего с барменом в романтическое путешествие. Когда Константин Анатольевич вырвался на улицу, за ним вдогонку мчался худощавый юноша с бумагами в руках. Его длинные костлявые руки трусились от холода, но тот продолжал уверенно следовать по пятам за начальником. Хенкин лишь отмахнулся и сел в машину, кивнув мне на сиденье рядом. Всю дорогу мы молчали. Радио на слабой громкости докладывало о приближающемся шторме. Хенкин припарковал небольшой белый грузовик у самой воды. Я выбралась из салона и вздохнула полной грудью. Из-за морской прохлады запершило в горле. Я, опустив голову, опёрлась на капот и терпеливо ждала дальнейших действий. Константин Анатольевич натянул на себя водолазный костюм, попутно собирая снаряжение для дайвинга. — Они далеко от берега? — Нет, метров 50. Просто плывите прямо. Полицейский кивнул и прильнул губами к полупрозрачному шлангу. Время медленно упало на невыносимые минуты томного ожидания. Я плюхнулась на холодный песок и запустила в него пальцы. Лёгкое покалывание, затем жжение. Я была готова заплакать. Слезы непроизвольно скатывались по щекам, останавливаясь лишь в районе подбородка. Я предала нас или спасла? Очередной звонок вынудил обратить на себя внимание. Я лениво залезла рукой в карман и вытащила вибрирующий мобильник. Киса. — Алло, — его хриплый усталый голос будоражил. — Да? — кратко ответила я, хмыкнув. — Ещё не всё сказал? — Слушай, я дебил, ладно? — Ваня замялся. — Всё вышло как-то дерьмово, я не хотел. — Да, дебил. Ты кретин, Вань! — Я знаю, — я чувствовала, как он улыбнулся. — Надеюсь, до вечера ты меня простишь и мы сможем увидеться. Я правда пиздец хочу тебя увидеть. — Не знаю, посмотрим, — я усмехнулась. — Ты отменил дуэль? — Ник, — я напряглась и поддалась вперёд, прищурившись. Хенкин вовсе пропал из вида. — То, что происходит между мной и Хинкалиной тебя не касается. Это наши с ним тёрки. — Ты понял что ничего не понял, да? — Всё, Ник, до вечера, — тот раздражённо сбросил трубку. Козёл. Голова полицейского вновь оказалась на поверхности. Он активно размахивал руками, словно пытаясь отогнать ледяную воду подальше от своего тела. Он заметно паниковал. Я вскочила на ноги и захватив полотенце, сделала несколько шагов навстречу. Когда тот вырвался на берег, его максимально сбитое дыхание показалось мне ненормальным. Я накинула полотенце на его плечи и застыла. Константин Анатольевич взялся расстегивать плотно затянутые ремни. Пальцы не попадали по защёлкам. — Выдохните, Константин Анатольевич, — я усмехнулась, опустив обе руки на капот, — это всего лишь трупы. — Всего лишь трупы? — брезгливо воскликнул тот, едва ли удерживаясь на ногах. — Ты видела, что с ними происходит на данный момент? Они разлагаются под водой, их сука, рыбы жрать начали! Как вы, малолетние придурки додумались до такого, я понять не могу. Это пиздец какой-то! — Обычно! — выплюнула я в ответ. — Парни открыли дуэльный клуб и понеслась. Поверьте: я изначально была не в восторге от этой идеи, но что есть, то есть. Говорить о том, что уже случилось — бесполезно. Нужно думать, что делать с телами и московской полицией. — Умная какая, пиздец. Чего ж ты сама тогда не разобралась со всем этим? — Я не полицейский, товарищ майор, — я сильнее укуталась в дублёнку и стала медленно двигаться к вытоптанной нами тропинке. — Я всего лишь хочу спасти друзей.

***

Гена припарковался возле заброшенной детской площадки. Выпрыгнув из машины, как дети малые, все рванули к небольшим полуразвалившимся каруселям. Киса, закинув меня на плечо, разбежался и запрыгнул на небольшую деревянную лестницу, лежащую поверх двух чёрных колёс. Он удерживал меня, попутно выкуривая очередной косяк. Зуев любезно угостил всех чудо-таблетками. Никакой дуэли не было. Вечер, холод, грязный дождь и смех. Искренний, звонкий, словно в последний раз доступно подобное удовольствие. Пока Анжела гонялась за Мелом вокруг небольшого ржавого мангала, я внимательно рассматривала бледное лицо напротив. Медленно и с осторожностью я прикоснулась к нему подушечками больших пальцев. Под глазом у него есть маленькая родинка, которая для мимолётного взгляда не заметна. Я скользнула выше, зарывшись пальцами в густые сбитые волосы. Киса усмехнулся и коснулся своим носом моего. Мимолётно, нежно и слишком чувственно. Я смотрела в его чудесные глаза и представляла, как злость, сидящая в нём в любой момент может вырваться наружу. Он разрушает не только себя, но и меня вместе с собой. Мы расселись вокруг костра. Дождь утих. Киса опустил голову мне на колени. Анжела зависла в телефоне, пока Егор пристроился рядышком, обжигая горячими губами её тонкую кожу. Я прикрыла глаза и улыбнулась. Гена, плюхнувшись на мокрое бревно, разбросал всем под ноги бутылки с пивом и взялся рассказывать очередную смешную историю из своего детства. Он, размахивая руками, эмоционально проявлял каждую деталь на публику. Мы смеялись. Ваня трепетно грел мои заледеневшие руки. Я оставила на его макушке поцелуй и продолжила водить пальцами по его кудрям.

Ведь нашего «завтра» может и не быть.