Карточный домик

Старая ласточка медленно продвигалась сквозь морскую пену. Прохладная солёная вода окутала ноги, обувь и бледную призрачную кожу. Вытолкнув лодку на берег, Мел устало плюхнулся на мелкие камни, хрустящие под его телом, как снег под ногами. Анжела выбралась из ласточки и отряхнувшись от лишней грязной влаги, направилась к машине. Их тела облепили костюмы для дайвинга, любезно одолжённые Константином Анатольевичем. Играя пальцами с тёмными кудрями, я попутно пыталась надышаться свежим дневным воздухом. Мне казалось, словно это удовольствие доступно в ограниченном количестве.Тревога всё ещё терзала меня после случившегося вчерашней ночью. Гена шутил об их последней рыбалке, пока Хэнк и его небольшая собака, взятая из приюта, играли в фрисби. Больше никакого лишнего шума. Ваня приподнялся и поднёс к моему рту тарталетку с сыром. Я откусила и вновь вскинула голову к небу, прикрыв глаза. Рауля заперли в психиатрической лечебнице. Отец Локона наблюдает за его состоянием, попутно докладывая всё отцу Хэнка. Продвижений нет. Он всё ещё жаждет изнасиловать меня. Я сглотнула. В горле запершило, от чего я сделала несколько глотков пива. Киса вновь улёгся на мои ноги, пальцами перебирая тёмные багровые виноградинки. Никто понятия не имел, где Иван взял виноград в апреле. Анжела пристроилась рядом. Рита любезно передала ей никем не тронутую бутылку и вновь прильнула к Валере. Я откинулась назад, оперевшись на руки. Мел проскользнул мимо, двигаясь к небольшому, всем хорошо знакомому скутеру. Гарнитур под сиденьем. Мы вернули его себе. — Бабич знает, что гарнитур у нас? — произнесла я, осмотрев друзей. Гена отрицательно закивал головой. — И что мы с ним делать будем? — С дуэлями завязываем, — Киса усмехнулся, положив руки за голову, — по крайней мере на время, а там посмотрим. Револьверы лишними не будут. — О нет, с меня достаточного вашего идиотизма, — отмахнулся Боря, улыбнувшись. — В конце концов, до конца учебного года. Мне нужно закончить этот год хотя бы на удовлетворительно. — Фу, когда ты стал таким занудным? — сморщившись, ответил Ваня. Его пальцы потянулись к ближайшей пачке сигарет. — С тех пор, как ты хотел снести мне крышу, — я усмехнулась, опустив голову. — Сорян, но ты сам виноват! — Кис, как там твой батя? — вновь заговорил Гена, потягивая усовершенствованный пунш из бутылки. — Да заебись ему, чё, — подкурив сигарету, тот усмехнулся и вновь плюхнулся мне на ноги. — Мама вчера приготовила суп с фрикадельками, так он там поплыл. Она блять никогда не готовила! Макароны с сосисоном — потолок. — А ты чё думал? Ты не настолько хорош, чтобы для тебя ещё и готовили. — Пошёл ты, Геныч. Телефон завибрировал от десятого сообщения. Я потянулась к мобильнику, попутно заедая любопытство сырной тарталеткой. Отец жаждет внимания. Его сообщения разрывали мои социальные сети, словно предупреждая о какой-то глобальной катастрофе. Я в который раз расчесала волосы пальцами, протяжно вздыхая. Мне не хотелось принимать никаких решений. Особенно сегодня. Я жаждала взять всё от этого дня, напрочь отстранившись от какого-либо выбора и его последствий, но отец всё решил за меня. Он сгорал от нетерпения. — Всё нормально? — Рита пододвинулась ближе и коснулась холодными пальцами моего подбородка. — Да, просто отец сводит меня с ума, — ответила я, шмыгнув носом. — Чё ему надо? — включился Ваня, обернувшись. — Хочет завтра утром выезжать в Москву. Тишина. Настолько громкая тишина, что сердце, казалось, не выдержит. Я на мгновение опустила взгляд, затем вновь вздохнула, запустив пальцы в каштановые кудри. Ваня дёрнулся, но не поднялся. Я заметила, как его челюсти сомкнулись. Все застыли в ожидании ответов на вопросы, которые не были произнесены вслух, но и так понятны. Я лишь безразлично пожала плечами и потянулась к высунутой из пачки сигарете. — Чего вы замолчали то? — я усмехнулась, поджигая кончик табачного изделия. — Я никуда не еду. Отец уедет один, я останусь с нашим охранником на ближайшие два месяца, а дальше как пойдёт. Возможно, вместо отца приедет мать. Ваня мгновенно смягчился. Его длинные аккуратные пальцы играли с зажигалкой, мотыльхая ею перед лицом. Его слова, произнесённые после несостоявшейся дуэли всё ещё хранятся в моём сердце. Я знаю, насколько ему страшно потерять меня. Я оставила на его открытой шее лёгкий поцелуй и опустила подбородок на скрытое под тёмным свитером плечо. Киса коснулся носом моей щеки, и прошептал еле уловимое «я люблю тебя». Думаю, это всё что мне нужно было. Я оставила на его губах влажный поцелуй, затем вновь прильнула к фильтру. Ваня расплылся в улыбке, попутно закидывая в рот виноградинки. — Никто никуда не уедет, — воскликнула Анжела, вскинув руку с бутылкой пива вверх. — Мы останемся здесь и будем встречать каждую весну на этом месте! — После дуэли, — выделил Мел, затем повторил жест своей дамы, расплываясь в улыбке. — Никаких дуэлей, — отмахнулась я. — Ещё какие дуэли, женщина! — поднялся Кислов, и взяв бутылку пива, пододвинулся ближе. Его рука легла на моё плечо, прижимая к себе как можно сильнее. — Наша чёрная весна должна остаться с нами в этом сраном городе! — А мы должны остаться вместе с ней! — поддержала Рита. — И никакая Москва со своими гламурными мажорами нам нахуй не нужна, — произнёс Гена и поднёс свою бутылку к другим. — Выпьём за чёрную весну. — За чёрную весну! Ведь чёрная весна — это не просто дуэльный клуб. Это, прежде всего, выбор. Отдаться или разрушить, уйти или остаться. Это перерождение, воскрешение традиций и отчаянной борьбы за честь и справедливость. История нашей весны не будет выведена чернилами в какой-нибудь книге, но она останется в наших сердцах, поэтому ей выведен срок в вечность. Пока живы мы — живёт и она. Наша чёрная весна.