Мой любимый барабанщик

Вова мирно лежит на постели и смотрит, как его друг, по совместительству сосед по комнате, собирается на очередную репетицию. Лёша — барабанщик известной в узких кругах рок-группы. В свободное время от пар парень занимает себя репетициями и тусовками, поэтому и дома его часто нет. Но несмотря на это, Вове удалось познакомиться с ним. За три года они неплохо так сблизились и уже смело назывались лучшими друзьями. Парни сидели вместе на парах, ходили на вечеринки, просто гуляли, и обоих это устраивало. Но постепенно чувства Семенюка переросли во что-то большее. Хотелось обхватить Губанова руками и не отпускать даже на репетиции, хотелось, чтобы их и так частые объятия длились часами, хотелось поцеловать его, ласково переминать пухлые губы и оглаживать металлический пирсинг языка. Может, у него и есть шанс на отношения с ним да признаться всё равно боится. Вдруг у Леши девушка есть, и он после репетиции к ней заходит, а если узнает, что его близкий друг испытывает к нему совсем недружеские чувства, перестанет общаться.

***

— Кста, смотри какие палочки купил. — хвастается Алексей, крутя палочки в руке. Вообще, он частенько любил выпендриваться своими способностями барабанщика или прочими вещами. — А в чем разница? — интересуется Вова и усаживается поудобнее. — одинаковые же, нет? — Во-первых, классный принт. Во-вторых, они длиннее и удобнее, в руках ахуенно лежат. — Понятно. Можно старые посмотреть? — Вова тянется к старым палочками и замечает, что они и правда короче. — Можно конечно, они, считай, мне не нужны. Хоть забирай их, но хз что ты будешь с ними делать, или так, на память отдаю. — Лёша добродушно улыбается и зачëсывает розовую прядь, чтобы та в глаза не лезла. - все-таки скоро весь универ нашу группу знать будет, а ты, так сказать, олдом будешь. — Ой, это так мило. - Вова ухмыляется, перекручивает в руках палочки. — Всё для тебя, солнышко. — Алексей очаровательно хихикает и убирает их в портфель к остальным нужным вещам. Лёша любил называть Вову всякими ласковыми прозвищами, а у того на секунду сердце сжималось, и щеки краснели. — Блять, опять опаздываю. — кряхтит Губанов, молниеносно накидывает на плечи чёрную зипку со страшной улыбкой на груди, подхватывает рюкзак и запрыгивает в кеды. — До вечера. — Пока. — кажется, Семенюк сказал это в пустоту, ибо дверь быстро захлопнулась. Парень мечтательно вздохнул, схватил ноутбук, что лежал на прикроватной тумбе, включил ютуб. Он частенько так коротал время, ибо гулять одному скучно, а прослушанные конспекты перепишет в другой день. Обед, который Вова благополучно пропустил, дал о себе знать. Живот блондина требовательно заурчал и неприятно скрутился. Семенюк незамедлительно отправился на кухню, наваял себе парочку бутербродов и под какой-то интересный видос слопал. Вскоре просмотр ютуба наскучил, потому блондин захлопнул ноутбук и, отложив на ту же тумбочку, повернулся на бочок. С его стороны было очень хорошо видно кровать Леши. Он любил понаблюдать за ним, когда тот спал или занимался своими делами. Да, Вова понимал, что это не очень то и хорошо, даже жутко, но что поделать, если наглядеться невозможно. От скуки парень забегал глазами по комнате, примечая интересные постеры над постелью, небольшой беспорядок на ней и за её пределами, заполненный вещами столик возле, на котором лежит скромная коллекция косметики. Алексей всегда подводил слизистую чёрным карандашом, что, несомненно, выглядело привлекательно. В особенные дни, например, в вечеринки парень подкрашивал глаза тёмными тенями или легко наносил на щеки блёстки. В поле зрения Семенюка попались те самые палочки, которые отдал Лёша. Он потянулся к ним и заинтересованно покрутил в руках. Блондин всегда думал, что они похожи на палочки для суши, но у барабанных на конце был небольшой круглый наконечник. Парень из интереса вложил одну в ладонь, как учил Алексей, и попытался прокрутить её между пальцев. Подобный трюк сосед проворачивал даже с обычной ручкой, когда усердно думал над чем-то. В это время Семенюк завороженно смотрел на костлявую ручонку, что умело крутила предмет между тоненькими конечностями. Вова соврëт, если скажет, что не фантазировал об этих талантливых пальчиках во всяких местах, как переползают с дрожащей груди на подтянутый живот, не оставляя без внимания молочные соски, как трепетно раздвигают его ноги и обхватывают член, ласково массируя головку. Семенюк ничего и никогда не совал себе в задницу, но из-за чистого любопытства решил посмотреть и изучить все прелести анального секса. Хоть он и пересмотрел кучу статей, видео, тем не менее пихать туда что-либо всё равно боялся, мало ли. Вова даже презервативы осмелился купить, чтобы сразу после покупки, пока Лëши нет, отведать ранее запретный плод. Только судьба решила иначе и заставила соседа забыть телефон на тумбе. Слава богу, блондин в туалете это делал, а мог бы, как обычно, на кровати устроиться. От соблазняющих воспоминаний живот непроизвольно скрутило, приятное тепло скопилось где-то в паху, а губы сжались. Вова не знает, чем думает, когда медленно достает из тумбочки пачку тех самых презервативов и тюбик смазки, который купил по советам из мейл ру ответов, мол, скользит быстрее и в два раза приятнее. Последние мысли, останавливающие предстоящий пиздец, быстро улетучились, когда парень от нетерпения зажал руками бугорок и, прикрыв глаза, выдохнул. Семенюк сам не верит, что готов это сделать, но тем не менее дрожащими руками развязывает аккуратный бантик на серых спортивках и спускает их вместе с трусами. Колени дрожат, парень падает на кровать, лицом утыкаясь в подушку и оттопырив задницу. Вышла бы весьма комичная ситуация, если бы сейчас зашёл Лёша и решил бы «помочь», как в популярных порнушках, что смотрел Вова. Только блондину смешно не будет, он и так долго в глаза тому смотреть не может, а после такого и подавно. Головка, сочащегося предэякулятом члена, пачкает и неприятно трётся о ткань, поэтому Семенюк продолжил сие деяние. На ощупь открыл лубрикант, выдавил жидкость на пальцы, жарко выдохнул в подушку и, приставив смазанные пальцы к анусу, размазал. Палочки и так тонкие, особо растягивать не надо, считал парень. Сердце бешено стучит, бёдра разъезжаются по простыне, а конечности на ногах поджимаются в предвкушении. Вова в одной руке держит древесину, а в другой — презерватив, который осторожно распаковывает и натягивает на нужную вещицу. Ну, как сказать натягивает, скорее всего вкладывает в него палочку. Он наконец размазывает смазку, что успела чуть стечь, по дырочке и, больше не медля, направляет наконечник вовнутрь. Тугие стеночки тут же обхватили инородный предмет. Семенюк особо не почувствовал дискомфорта, только непривычные и, определенно, новые ощущения внизу. Парень протолкнул вещь глубже и, чуть изменив угол, наткнулся на желанный комочек нервов, от чего мгновенно сжался. Наконец, приятное чувство вкупе с мелкой дрожью растеклось по телу, заставив тихо замычать. — Лëш… — у Вовы в голове только ловкие пальчики, добрая ухмылка Лёши и желание ахуенно кончить. Только жалко, что эти самые пальчики не оставляют тепло, не давят на спину. Он смелее надавливает на простату наконечником и легонько массирует, жалко поскуливая. В порыве головокружительного возбуждения, парень кое-как добавляет ещё одну палочку, а член, требующий внимания, живо дёргается — ещё минуты три, и его накроет незабываемое блаженство. Парню неимоверно жарко, будто он решил выпить стакан теплой воды в самое жаркое лето. Чёлка, что была бережно уложена, потом приклеилась ко лбу, ещё и эта футболка неприятно липнет к телу. Как назло, именно сегодня начали топить батареи. Комната стала парилкой. Хоть веником побейся, да в снег прыгай. Семенюк жалеет, что не сделал этого раньше и так долго воротил нос, ведь ощущать барабанные палочки в заднице раза в два приятнее простых движений по члену, как показалось Вове. От таких необычайных ощущений, кажется, уши заложило, поэтому Вова слышит только свои мычания и отдалённое хлюпанье, а проворот ключа в двери — нет. — Вов, нас пораньше отпустили, и я твои любимые кексы взял. — зовёт Лёша с прихожей, звеня ключами, затем отворяет дверь в комнату. Только этого не хватало. Вот бы посмотреть в лицо этому «герою», который группу раньше времени освободил. А Семенюка вообще ничего не смущает. У него только одна мысль: кончить, иначе он зря это всё проворачивал? Поэтому лишь виноватые глазки поднимает, одним движение вытаскивает палочки, крупно дëрнувшись, одновременно сжимает член и, доделывает начатое, нагло смотря в очи напротив. Вова уже успел смириться, поэтому, как только его обматерят, побьют или ещё что-то, он соберёт свои вещи, заблокирует Лёшу везде, где только можно и договорится о другой комнате, чтобы пересекаться по-минимуму. Так сказать, уйдёт с позором — Лёша… — протягивает Семенюк, сводит брови к переносице и, закусив губу, кончает, опуская сотрясающиеся бедра на смятую испачканную кровать. — Ты… — Губанов не может подобрать слов, оттого открывает и закрывает рот. Конечно, застать своего друга за дрочкой, который спокойно кончил, с туманом смотря тебе в глаза, то ещё зрелище. — Я уйду, правда, больше не появлюсь на глазах. — отдышавшись, продолжает Вова, натягивает футболку ниже, опуская грустные глазки. — Подожди, ты удумал совать ебанные барабанные палочки в жопу, блять. — он в шоке кидает груз на пол и подлетает к месту преступления, ошарашенно разглядывая пятна на ткани и презерватив, в котором свободно ютятся деревяшки. — Да ещё на меня подрочил и при мне закончил. Я в ахуе. — Лёша обнимает сидящего, прижимая его голову к себе. — Ты не злишься? — Не глупи. — Губанов наклоняется к Семенюку и целует, сразу язык запуская. Мужчина аккуратно присаживается напротив друга, валит его на мокрые пятна и распускает свои ручки, пробираясь под футболку. Костлявые пальчики щекочут бока, постепенно поднимаются выше, как в Вовиных фантазиях, потирают соски. Сказать, что Вова в шоке, — ничего не сказать. То есть, он чуть не заплакал от мыслей о прекращении общения с Лëшей, а тот взаимностью отвечает. Всё же от таких поцелуев он не сдерживается и, краснея, комкает футболку в район паха, чтобы партнёр ничего не заметил. Как же тупо. — И тут снова твёрдо. — Лёша отвлекается от молочных горошин, опускает ладонь на снова затвердевший член и приникает устами к бледной вытянутой шее, мимолётно касаясь штангой пирсинга, — Я могу исправить это. Вова молчит. Просто не может поверить. Может, он упал в обморок от лучшего в жизни оргазма, и это ему кажется? Но прикосновения чересчур настоящие, теплые, поцелуи такие чувственные, и язык влажный по животу скользит. Да Семенюк такой беспомощный под ним, кряхтит и мычит, будто не он сейчас с дымкой возбуждения в глазах смотрел на Лёшу, двигая рукой по члену. — Не веришь, что это взаимно? — Губанов приближается к губам напротив и выдыхает жарко — дразнит, перемещает бездействующую ладонь блондина на свой пах. — Так поверь. И он верит, ласкает выпуклость, пальцами под пояс лезет и всё ещё не знает, что Алексей с ума от него сходит, от его стонов, розовых щёк, открытости, в конце концов. Лëша понимает намёки и, не думая, стаскивает джинсы с трусами. Одежда летит куда-то за борт кровати, где что-то точно потеряется. От музыканта сейчас пахнет особенно сладко, и Вова льнет к его губам сам, даже покусывает игриво, десна ласкает и языки сплетает. — Давай запачкаем твою кровать? — парень хихикает, явно обрадованный такой отдаче, глазами находит лубрикант и выдавливает небольшую лужицу в ладонь. — Расслабься. — шипит Алексей, словно змея, обхватывает их члены вместе, размазывая смазку. Семенюк тем временем закрывается ладошками и не может смотреть ни вниз, ни вперёд. Ощущение чужого члена и чужой руки, которая старательно разглаживает венки, просто невероятные, а с дополнительной смазкой и правда приятнее или, может, дело не в ней. — Посмотри, как они блестят. — Лёша со всей своей нежностью убирает руку от очаровательного личика и совсем по-детски чмокает в нос, будто тут ничего сомнительного не происходит. Ничего сомнительного и правда нет, ну, по крайней мере, музыкант так считает. — Не закрывайся, смотри на меня, солнце. — с неожиданной хрипотой, что заставляет Вову завести руки за спину и опереться на них, выгибаясь. — Думаю, стоит ускориться? — Угу. — еле выдыхает Вова, дрожа от такого тона. Послышался тихий смешок, затем ладонь на членах стремительно начала набирать темп, от чего Семенюк нахмурился и сжал зубы, чтобы не закричать в горло и не навеять подозрений соседям за не очень-то толстой стенкой. Хотя, думается, довольно громкого и протяжного «Лëш» им хватило. Честно, Вова и не думал, что самое заветное желание, которое всё это время покоилось где-то в глубине души, вообще сбудется, а сейчас он растекается по постели от желанных годами пальчиков на своём члене. Губанов, напрягшись, сосредоточил все свои силы и натренированность в таком занятии, не обращая внимания на усталость в правой руке, довёл обоих до долгожданного конца. Пока Семенюк пытался и звука не произнести, Лёша звонко вскрикнул от переизбытка чувств и эмоций, затем расслабленно плюхнулся на спину. — Это было ахуенно. — блондин загнанно задышал, подполз к телу напротив и с улыбкой, наполненной радостью, оглядел отходящего от приятного, до покалывания в кончиках пальцев чувства Алексея. — Согласен. — мужчина поцеловал Вову в приоткрытые губы и вытер ладонь об одеяло. — И теперь ты… Ну мы… встречаемся? — Конечно. — Лёша обнимает парня, вороша мокрые волосы. — но совать барабанные палочки в попу — бред. — Помню, ты мои любимые кексы принёс? Спасибо. — вспоминает Вова, стараясь не отвечать на его издёвку, поднимется с постели, прихватив свои штаны с трусами, и на шатающихся ногах идёт к ванной комнате. — Я в душ. — Я после тебя тогда. — мужчина надевает трусы, и его взору попались те самые палочки в презервативе. Он, ничуть не брезгуя, вынимает деревяшки, а резинку выкидывает в ведро, стоящее в углу комнаты.— Всë-таки нашёл применение. — и смеётся тихонько.