Бремя безумия.

Светловолосый парень сидел на кресле, закрыв глаза и сонно качая головой в такт музыки, исходящей из винтажного граммофона. Свет был приглушен плотными занавесками. Уилл ждал, когда придет время. Другое время. Стук в дверь. Парень встал и открыл ее. — Мистер Фриц, вещи уже отправили. Вашу машину привели в полный порядок, ручаюсь за это, — усы загорелого старика приподнялись в теплой улыбке. — Благодарю, — ответил Уильям, не отрывая пустого взгляда со лба мужчины. — Ну… Я это… У вас все хо… — Что еще? — парень вышел из дома, аккуратно заперев дверь ключом и отдав его в руки собеседнику. — Вы свободны. Спасибо за предоставленное жилище. — Куда поедете хоть? — В Гравити Фолз. — Не удивлен, — лицо старого мужичка помрачнело. Фриц проигнорировал его, поднял свой небольшой чемодан и залез в машину. Мотор завелся. Автомобиль двинулся с места и плавно поехал по ровной дороге к лесополосе. Спокойствие и одиночество. Все живое вокруг затаилось. Высокие деревья простирались двумя тонкими линиями вдоль дороги, а за ними шли кукурузные поля. Уилл почувствовал тоже, что и при первом взгляде на фотографию хижины чудес. Только чувство это в нем так и не нашло покоя и не собиралось затихать. — Так, что тут у нас… — он взял свободной рукой карту. — В лучшем случае час, значит, — и отложил ее на второе переднее сиденье, обитое коричневой искусственной кожей. За временем он забывал следить. Жесткий треск о капот машины и резкий тормоз. Уилла прижало к спинке, а потом одернуло вперед. На лобовом стекле сначала показалась оленья туша, а затем глубокая трещина. Парень вытаращился и не смел пошевелиться. — Какое радушное приветствие, — тонким шепотом сказал он. Уильям широко улыбнулся. Он дрогнул, словно его ударило током, а вид его стал более живым. Парень вышел из авто. Прямо под его ногами лежало тело животного. Язык оленихи был выпячен наружу, а глаза горели черными огоньками. Из уха сочилась кровь и стекала на сухую землю. Фриц просунул пальцы, обтянутые легкой шершавой перчаткой, в рот зверю и, приложив усилия, вырвал передний зуб. — Ну и что я делаю? — ухмылка сменилась на удрученность. Он не понимал своих мотивов. Но противиться одурманивающим импульсам внутри себя не мог. В его сознании что-то росло. Увеличивалось. Глаза пронзила слабая колющая боль. Парень зажмурил их и, засунув зуб в карман, сел в машину и надавил на газ. Он не слышал ничего, в голове был один туман. Светлый вечер. Показались первые сосны и ели. Их темно-зеленый свет заполонил пространство. Уильям заехал на узкую дорогу. Машина двигалась медленно, прыгая на ямах. Конец пути. Дальше была разветвленная железными черными прутьями высокая калитка. Парень вылез из транспорта и, посмотрев на двухэтажный кирпичный дом с одной небольшой округлой острой башней, глубоко вдохнул свежий лесной воздух. Окружали это место только деревья, возвышающиеся будто до самых небесных светил. Фриц коснулся железных узоров, почувствовав холодок через ткань. Он вошёл во двор. Все кусты и цветы были засохшими, словно земли не касалась даже дождевая вода. Уилл достал из кармана большой ключ и вставил в не вызывающую доверия ржавую замочную скважину. Внутри оказалось темно. Но под тусклым закатом из окна, глаза привыкли к ней. Парень отыскал на стене переключатель и нажал на него, но света все так же не было. Он пошел в другие комнаты, но электричества не было во всём доме. У новоприбывшего не было мобильного телефона. Ему пришлось бы ехать в город, но эта идея его не радовала. Отчего то он был до безумия… …уставшим. Уныло волоча ноги Уилл рухнул на широкий мягкий диван и сразу же заснул. Освоился он быстро. Электричество включилось на следующее утро. Но три дня у него была только часть инструментов. Фриц — часовщик. Он доделал наручные часы в бронзовой оправе. На остальное у него не было ни сил ни вдохновения. Ему казалось, что его разум сильно изменился в этом городе и не давал ему узнать самого себя. Все свое прошлое парня перестало беспокоить. Будто оно принадлежала не ему. Вечно раздражающие родители теперь его совершенно не волновали. Они названивали на домашний телефон, но Уилл просто отключил его от сети. Он хотел уединения. Полного. Небольшой запас круп и тушёнки быстро закончился. Ему придется идти в магазин, и эта мысль ему только претила. Уильям знал, что если сейчас выйдет из дома и окажется среди людей, вдохновение покинет его окончательно. Но ему пришлось. Погода была пасмурной. Фриц натянул ботинки, накинул на плечи легкий плащ, взял зонтик и вышел во двор. — Мне кажется, или сад еще больше увял? — прищурив глаза спросил себя парень. — Не удивительно, — он посмотрел себе под ноги, — как камень. Уилл вышел за калитку. Она громко скрипела из-за ветра. Тонкие деревья гнулись. Трава и листья дрожали. С левой стороны от выхода зелени было меньше. После нее шел обрыв с видом на город и близлежащий большой особняк. Парень шел медленно, пытаясь насладиться природой. Но как раньше ему это не удавалось. Он взбудоражен. Новоприбывший зашёл в небольшой магазин. Людей там не почти не видно и продавщица была всего одна. Женщина мыла полы, иногда озираясь по сторонам. Фриц взял корзину и набрал продукты сначала в молочном отделе, а потом в мясном. Он встал у кассы. Продавщица поставила швабру у обшарпанной бетонной стены, недовольно села за рабочее место и, пробив все покупки, сказала: — С вас двадцать один доллар и десять центов. — Сейчас, — Уилл достал из левого кармана две купюры, а из правого мелочь и начал считать. Сначала он не понял что увидел, а потом руку словно пробило электрическим импульсом. Монеты со звоном упали на пол вместе с несколькими зубами. — Но был ведь всего один… — Молодой человек, вы платить собираетесь?! — Прошу меня простить. Он поспешно поднял монеты с пола, оставив без внимания зубы. Чувство дежавю. Оно охватило его, вызвав тревогу. Фриц положил монеты на кассу и, схватив пакеты с продуктами, выбежал из магазина. Он отдышался, склонившись перед собой, и пошел домой. Невроз словно выкручивал его мозг. Парень залез в горячую ванную и схватился за свои волосы. Из медово-янтарных глаз потекли слезы. Свет излучался лишь от трех свечей, мирно горящих на тумбе. — Что происходит? Что со мной? — он всхлипывал, смотря во вспененную водную гладь. — Не схожу же я с ума? В моей голове, — он покрутил головой, — не я.