Бремя безумия.

Уильям Фриц был славным юношей по мнению его родителей и учителей. Он учился в академии и, несмотря на свой слабый организм, окончил ее с золотой медалью. Мальчик выделялся своей робостью. После колких замечаний от сверстников о том, что тот похож на девчонку, он приходил домой, проводил вечер со своими добродушными, но строгими родителями, играя в настольные игры, отгадывая кроссворды или смотря телевизор. А после, заходил в свою комнату и оставался наедине с собой. Он вел дневник. Из-за родных его пришлось писать на выдуманном шифре. Медитации были его развлечением. Всю информацию, что он получал из копания в своей голове, он записывал. Глаза. Много глаз. Много монстров. В один из дней тринадцатилетний Уилл переусердствовал с медитациями и уснул с дневником в руках. Его мать утром как обычно пошла будить его. Увиденное повергло не только ее, но и мужа в испуг. Маленькая ошибка мальчика привела к тому, что его отвезли к детскому психиатру. – Что ты писал здесь, Уилл? Что значат для тебя все эти записи? – размеренным монотонным голосом спросил врач. – Это просто закорючки и рисунки. – Нет, Уилл. Я уверен, что ты не это хотел сказать. Ты можешь мне доверять. Мы одни в моем кабинете. И за нами никто не наблюдает, – он открыл одну из страниц, на которых были изображены летающие глазные яблоки. – Даже эти глазки с крыльями. – Вы просто не видите их. – А ты видишь? – Нет. Но всякое возможно. – Значит, ты понимаешь что это все твои фантазии? – Нет. Я просто знаю что некоторые мои мысли реальны. Я верю в них, – Фриц закачал ногами на стуле и улыбнулся. – У вас ведь тоже есть иллюзорные мысли в которые вы верите? У моих родителей их очень много… Я думаю, они у всех есть. Просто некоторые не так распространены. – Гхм, так. Ты, конечно, прав. Ита-ак, – мужчина записал что-то ручкой на листе. – У меня все под контролем. Психиатр поднял брови и сглотнул слюну. Он нервно сложил бумаги и отдал толстый блокнот мальчику. – Но ты будешь под моим наблюдением. Контроль нужен и со стороны. Договорились? – Да. Помимо страсти к мирозданию, Уилл иногда становился одержим садизмом, который пытался, и часто успешно, подавлять в себе. А началось все с того, что один из школьных хулиганов вынудил его на драку во время физкультуры. Из-за того что тот избил Фрица, мальчик был в ярости. Сначала в тихой ярости. Но вечером он выследил врага. Зимний вечер. Фонари неохотно разливали слабый свет на заснеженные улицы, иногда потухая на мгновение. Уилл стоял в темном переулке, держал в руке веревку и ждал. Хруст снега. Мальчик замер. Его одноклассник развязно шагал, не обратив внимания на спрятавшегося за урной Уильяма. Озлобленный юноша метнулся к спине жертвы, перекинул вперед плотную веревку и стянул шею. Его силе в тот момент не помешал даже пуховик на однокласснике. – Не вздумай больше никогда меня дразнить. Ничтожный прыщавый урод, – прошептал мальчик в замерзшее ухо хулигана. Одноклассник громко хрипел, дрыгал ногами и пытался ухватиться руками за голову Уилла. Тот отпустил его. Хриплый голос раздался словно свинячий визг. Свин убежал спотыкаясь и падая. А наблюдателю понравилось. Теплый дымок прорезал холодный воздух через улыбку. Глаза не смыкались. Они вытаращились и забегали из стороны в сторону. Все было под контролем, но не под его. Вдох. Протяжный выдох. Веки опустились, замерзшие ресницы склеились. Веревка лежала на снегу. Уилл развернулся и ушел, вспоминая крики, причиной которых был он. Потом родители подарили сыну хомячка. С канцелярским ножом он держал зверька. Но убить его не смог. И не понимал, как у него вообще пришла в голову идея замучить ни в чем не повинное животное. Роль гормонов вливалась в жизнь подростка грязными красками. Юноша постепенно начал приходить в себя. Но он был одержим чем-то. Чувствовал, что ему чего-то не хватало, что его место не здесь. И что он забыл что-то важное.