XI. "To Live and Die in L.A."
6 февраля 2023 г., 17:31
***
— Мистер Белл, в этой камере… — Молчите. Я сам всё скажу, — смело ответил детектив, рассматривая открытую пустую камеру. — В этой камере сидел мистер Феникс Райт. — Но как вы догадались? — Это элементарно. На столике лежит несколько книг Лориса Доунима. Его настоящее имя — Ларри Батц. — И что это меняет? — Чтиво, производимое этим писателем, не меняет ничего, так как оно очень популярно. Но просмотренные мною стенограммы нескольких судебных заседаний говорят, что Ларри минимум единожды был клиентом Феникса Райта, и дважды выступал ценным свидетелем в делах, что он вёл. Также его видели вместе с Райтом и Эджвортом пять месяцев назад, когда жёлтая пресса чуть не начала большой скандал из-за их совместного обеда в ресторане отеля «Гейтуотер». Вывод: Ларри Батц близкий друг Феникса Райта, а значит, лично передавал ему книги. — Допустим. Но почему вы решили, что он передавал их именно Фениксу Райту? — Об этом мне сказали книги по праву, лежащие на другой части стола. — Это… гениально. Правда, эти книги были взяты из тюремной библиотеки мисс Ю, но в целом, вы правы. — Хорошо. В общем, эти двое явно сбежали и где-то прячутся. — С чего вы взяли? — Это элементарно. Личных вещей в камере осталось не так много; это значит, что заключённые пренебрегли эвакуацией, и решили сбежать с самым ценным. Также, я заметил, что открытая гермодверь была грубо отперта отмычкой. Скорее всего, это было сделано опытной преступницей мисс Ю, которая, вполне вероятно, каким-то образом получила отмычку. Также я заметил, что похожим образом была открыта и пожарная дверь в коридоре. Так что сбежали они с крыши. — Хорошо. И как вы думаете, куда они сбежали? — Есть три варианта. Первый: навыки перевоплощения Калисто Ю позволили обоим сбежать в другую страну, где они, скорее всего, уже залегли на дно. Учитывая последние обострения отношений США с рядом азиатских государств, они могут скрываться там. Второй вариант: они могли не сбегать с просторов США, а затаиться в другом штате с меньшей плотностью населения. Третий вариант: они сбежали в попытке убедить сотрудников правопорядка пересмотреть их дела. Во всяком случае, так поступил бы Феникс. Я смотрел стенограмму судебного заседания по его делу, и она оставила меня в небольшом замешательстве. Посему, не стоит сметать версию того, что они разошлись в разных направлениях. — И что же вы предлагаете делать? — Я не считаю, что полиции нужно сосредотачивать усилия на поимке Феникса. В ближайшую неделю он появится сам, если его план сработает. Даже если нет — все равно появится. Я очень сомневаюсь, что он протянет. Насчёт мисс Ю… я думаю, искать её в США бессмысленно. Попробовать можно, но я сомневаюсь, что такая опытная преступница совершит снова такую же ошибку и останется в этой стране. Связаться с Интерполом — и дело в шляпе. — Гениально, мистер Белл…***
— …В ходе бойни в тюрьме Гавиота в округе Сан-Бернардино на данный момент погибло более семидесяти двух человек, сообщает местная газета. Корреспондент Джермейн Джефферсон с места событий. — Да, студия. Добрый день. Я сейчас нахожусь в близости к тюрьме Гавиота, где вчера днём разгорелась долгая битва. По… по данным, переданным нам блюстителями правопорядка, на данный момент известно о гибели семидесяти трёх человек. Некоторые из нападавших принадлежали к некой секретной организации «Сеть Чёрной розы», агенты не имеют никакой информации о ней. К сожалению, я не могу приблизиться ближе к заведению, поскольку там всё ещё проходят мероприятия по зачистке, и силовики не дают возможности идти на его территорию. — Скажите, что известно о сбежавших? — Руководитель тюрьмы выдал заявление о том, что из неё успешно сбежало как минимум девять человек. Среди них недавно осужденный известный адвокат Феникс Райт, международная шпионка и участница аллебастской преступной сети Калисто Ю и член итальянской мафии и торговец оружием Паоло Инфанти. Также сообщается о гибели ещё семнадцати беглецов. — Спасибо. Напоминаем, что все девять личностей разыскиваются полицией Лос-Анджелеса, и за информацию об их местонахождении было объявлено вознаграждение. Сейчас на экране появятся ориентировки наиболее опасных личностей, за информацию о которых обещана награда в сто тысяч долларов…***
— Скажите, Виола, почему вы меня решили вытащить отсюда? Автомобиль ехал по небольшой дороге в направлении Лос-Анджелеса. Я сидел сзади с Виолой, на чём она лично настояла. На деле, это был переоборудованный для личных нужд Mercedes, кажется, V-класса. Здесь было просто идеально. Водителя не было видно за перегородкой, а мы уютно расположились в креслах. Девушка достала из мини-бара за подлокотником бутылочку воды, раскрыла и налила себе в серебряный бокал. Интересно, у кого из моих знакомых есть хоть нечто приближённое к подобной роскоши… разве что, наверное, у Франциски… — Хех… Феникс, вы, кажется, так и не поняли… Это мой жест благодарности… за дело об убийстве… — Хм. Но разве наша встреча в баре не была этим жестом? — Вы мало знаете о долге, Феникс… со временем… он увеличивается в процентах… вы ведь понимаете, что я имею ввиду? — Д-да… понимаю, — несмело ответил я, поглядев на хрупкую девушку рядом. Она смотрела вперёд и отпила из бокала. — Я забрала вас… чтобы помочь… А ещё… сегодня вы имеете право задать мне любой интересующий вас вопрос. Я на него отвечу… хе… хе… хе… Хоть у неё уже давно нет повязки на голове, она всё ещё продолжает говорить жутко. Впрочем, я так понимаю, что нахожусь у неё на хорошем счету; а значит, бояться мне нечего. — Хорошо. Первый вопрос. Откуда вы узнали о налёте на тюрьму? — Всё… кроме этого. Вам пока не надо… это знать… узнаете потом… — Хорошо. Но может вы хоть скажете, кто совершил нападение на тюрьму? — Нет… Не скажу. — Я не стану говорить вам… кто… зачем… и почему… Считайте это… сюрпризом… мы с вами всё равно ещё увидимся… хотите вы этого или нет. Хе… хе… хе… — Хорошо. Тогда зайдём с другой стороны. Скажите, меня ищут? — Нет… В отличии от вашей беглянки… в кругах правосудия многие сомневаются в вашей виновности… даже если вас поймают, вам мало что светит. — Хорошо. Постойте… вы что, знаете, с кем я сидел?! — Да… но это… тоже мой маленький секрет. — Хорошо. А на что я могу получить ответ? — Вас совсем не интересует… что происходило в ваше отсутствие? — Интересует… но на многие вопросы мне отвечает мой адвокат. — Ах… Рэймонд Шилдс… да… хороший человек, человек чести… хе… хе… хе… — Вы с ним знакомы? — Меня… этим летом обвинили в убийстве… но он доказал мою невиновность. — Но вы ведь его не совершали, верно? — Конечно нет… за кого вы меня принимаете, Феникс?.. — Я верю вам. Мне жаль, что я не смог вас защитить. — Вы уже… сделали свою работу. Вы сейчас в таком положении… что это вас нужно защищать… — Вы так считаете? — Ваш враг… куда умнее и прозорливее, чем вы… только можете представить. Кристоф Гэвин… далеко не обычный адвокат. Хе… хе… хе… — Это я уже заметил. А ведь ещё чуть-чуть, и его план бы удался… — Это — только начало… Но вы знаете… к кому обратиться… — Да. Спасибо… — Не стоит… пожалуй… благодарить за несделанное. — Это уже многое значит для меня. Вы и Рэймонд — единственные люди, предложившие мне помощь, не ожидая ничего взамен. Так что для меня это… ценно. — Приятно… это знать… — Вы, кстати, упомянули, что Гэвин только начал свой план. Насколько далеко он может продвинуться? — Чтобы вы… не рассказали о нём правду? Он пойдёт достаточно далеко… если ради вашей пропажи он решил убить своего брата… и повесить это… на вас. — То есть, он действительно его убил? — Да… Отравил сильнодействующим ядом… моя школа… хе… — Откуда вы знаете? — Хе…хе…хе… мафия знает про всё… что происходит в её городе… — От ответов только больше вопросов. — Но разве… так не интересней? Мы уже на… полпути. — И правда интересней. Но я ведь могу погибнуть, не зная этого. — Если вы… сильный человек… и тот, кого я знаю… если вы не потеряли хватку… вы переживёте это… и без моих знаний… вы отправили в тюрьму двух прокуроров… а тут какой-то адвокат. Разве не ваше кредо… бороться за справедливость? Очень справедливая мысль, особенно как для преступника. Почему-то мне кажется, что её роль в этом преступлении (а куда не глянь, это всё ещё преступление) заметно выше, чем она хотела бы, чтобы я думал. Но она сказала нечто, что дало мне повод очень неслабо пораскинуть мозгами. За этот год я прогнил настолько, что забыл о справедливости. Перестал видеть её, хотя я человек, что знает законы и способен их использовать для борьбы с преступностью. Для борьбы с преступником, забравшим у меня всё и не оставившим никого рядом. Кроме таких же, как он, преступников. Доверять преступникам я не могу: Калисто уже не раз предавала своих союзников и те оказывались с проткнутым животом, а методы действий Виолы оставляют смутные сомнения в их рациональности. Я не могу быть уверен, что кто-либо из них не пойдёт дорожкой Кристофа, который тоже в эти запойные полгода делал вид, что мне он друг. Таким образом, доверять мне некому. У всех есть свои риски сейчас вязаться со мной, свои цели и у кого-то даже своя выгода от того, что я могу как-либо пострадать. Я не могу быть уверен, что мне поможет Майлз; я не могу быть уверен, что полиция реально даст мне возможность связаться с тем же Майлзом; я не могу быть уверен, что мои новые «знакомства» не приведут к тому, что я буду лежать с пятью пулевыми где-то в подворотне, или в тюрьме за соучастие. Поэтому для меня была так важна Айрис. Потому что это был человек, которому я искренне мог доверять. — Хм… А ведь вы действительно правы. Но бороться за справедливость в таком мире… — У вас слетели розовые очки… это похвально. Да… быть таким, каким вы были… в этом мире действительно опасно… но тем ваш труд и ценен, Феникс. Даже таким людям… как я. — Если даже вы оцениваете мой труд, значит я точно делал всё правильно. — Да… Кстати, об этом… Девушка в чёрном выглянула в окно. — Мы уже в городе… Вас подвести сразу до дома? — Да. Если можно. — Хорошо… это займёт… пару минут… — Без проблем. Отсюда было плохо видно город. Но я и не хотел на него смотреть. Это город грязи, бесчестия, преступников. За розовым гламуром прячутся черепа тысяч таких, как я. За розовым гламуром прячутся жертвы контрабандистской сети Кохдопии, жертвы Блеза Дебеста и его подельников, жертвы Деймона Ганта. Жертвы Кристофа Гэвина и его безумного плана. Жертвы кризиса системы правосудия, который снежным, лавинным комом едет на простых людей. Презумпцию вины никто не отменял, как и абсолютно глупые тактики работы полиции. Сколько раз я уже оправдывал задержанных, что были невиновными? Этот город никогда меня не впечатлял. Да, здесь есть немало красивых мест. Да, это культурная столица страны и жемчужина на её теле. Да, это место рождения Голливуда, вест-коуст рэпа, десятков лейблов, актёров и поп-исполнителей. Да, здесь есть Беверли-Хиллз и сюда жаждут попасть миллионы землян, порой даже с целью жить тут. Но этот город полон бесправия и пороков, бедности, нищеты, разрушенных человеческих судеб. Этот город пропитан запахом отчаяния, который уже давно приелся. И ненароком думаешь, не снесли ли вывеску с «Добро пожаловать в Лос-Анджелес», которая здесь уже кажется совсем неуместной… В этом городе я потерял многое. Семью, любовь, лучшего друга, работу и смысл жизни как следствие потери всех четверых. Но я не потерял одного. Жажды мести и воздания справедливости. Рэймонд был отчасти прав — убивать Кристофа Гэвина было бы слишком, слишком просто… До моего дома мы ехали молча. Наконец, высадив меня у старого дома неподалёку от центра, девушка быстро попрощалась и уехала. Я же, раздевшись, лёг в кровать — совершенно наплевав, что за полгода всё моё жилище покрылось пылью. В голову сразу хлынули воспоминания. Да, я был с Айрис всего три дня, но этого… было достаточно, чтобы известие о её гибели задело меня до глубины души. Не сама смерть гложет нас, а то, как мы умираем… такой смерти и врагу не пожелаешь. Словно ради пытки надо мной, словно подобные усилия того стоили. В глазах появлялись слёзы. Невольно. А вместе с ними в голове застряли события шестилетней давности, наши первые отношения. Наша встреча в суде. Наша встреча пять месяцев назад… и какой итог? Смерть в двадцать шесть… из-за какого-то придурка и его не менее придурковатого врага… — Прости меня, Айрис… прости, пожалуйста… Это был не первый раз, когда я ощущал бессилие. Я не могу воскресить умерших. Я ничего не поменяю, страшно отомстив, а даже потеряю ещё больше. Он завёл меня в ситуацию, когда любое движение проигрышно. »… — Это — цугцванг. Положение, когда любой твой ход со временем приводит к проигрышу. — Цугцванг. Такое странное слово… — В немецком таких сотни. Удивительно, что ты, зная двух прокуроров, знающих немецкий, подобных не слышал. — Конечно! Потому что в судах язык общения — английский. — В любом случае… в шахматах цугцванг возможен, если загнать противника в ловушку… немного похоже на жизнь с её перипетиями…» Это было в июне. Кристоф учил меня игре в шахматы. И только сейчас я понял, что он имел ввиду, сказав про «немного похоже на жизнь». Только сейчас я понял, почему он так любил шахматы. Потому что он действовал так и в жизни, загнав меня в ловушку, откуда крайне сложно найти выход. Но я найду. Я обязан. И первым делом, не дожидаясь утра и звонка Рэймонда, я взял телефон и набрал достаточно давно звонивший мне номер. Я никогда не просил ни у кого помощь. И вряд ли когда-либо ещё попрошу. Но сейчас это необходимо. Другого выхода у меня нет. Четыре гудка… пять… он взял трубку. — Да? — спросил он удивлённо, не ожидая звонка на личный номер. — Прокурор Майлз Эджворт… мне нужна ваша помощь.
