All-in

— Очнись, грешный! Треск хлыста разбудил мужчину в костюме. — Ааа! Кто ты?! — Можешь звать меня дьяволом. Ты так долго спал, что проспал попадание в чистилище. Даже не думал, что ты такой… бессердечный скот. Ещё и бестактный! Ещё один треск. — Ай! — А теперь, выродок… Ты будешь отправлен в самые глубинные поля Ада. И знаешь, что с тобой там будут делать? — Н-нет… — Спросишь у Гитлера… — Стой! Стой, пожалуйста! Я каюсь! Каюсь! Прости! Я должен был… я не мог, я должен был!!!! — Мне плевать. Ты уже унёс достаточно много жизней, чтобы так картинно скорбеть. Ты думаешь, я в это поверю? Я, владыка Ада? Ахахаха! Глупый смертный! Такой же глупый, как Нерон или Гиммлер… Да у меня тысячи дураков были помимо тебя! Таких же, которые должны были. Схватив горе-адвокатишку за шиворот, огромный гигант поднёс его к своему лицу. Он выглядел букашкой по сравнению с ним. — Ты предавал с улыбкой на лице. Ты думал, что с предательством твои страдания кончатся. Но ты ошибался, как никогда. Это – твой самый большой грех, который с кровью на твоих руках больше не исправить. Хоть ты и не сразу, далеко не сразу поймёшь, что груз на твоих плечах – лишь начало твоего страдания... — Но… — Молчать, – строгим голосом заговорил красный колосс, возвышавший многими метрами над смертным. На самых кончиках гигантических пальцев маленький смертный висел над землёй, умоляюще глядя в глаза демону. — Мне надоело это представление. Скоро ты встретишь свой суд. Обязательно встретишь. Тогда мы встретимся снова, Кристоф Гэвин… до встречи. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!! … — Мистер Гэвин? Мистер Гэвин, вы очнулись! Холодный пот окутал адвоката с головы до пят. Лишь спустя пару мгновений он осознал, что оказался отнюдь не в аду, а в какой-то комнате с белыми стенами и чем-то пикающим. — Я… Вы… — Тише, не напрягайтесь. Вам сейчас нельзя. — Что… это значит? Руки попытались приподнять тело, но ощутили слишком большое давление. Будто бы тело приковано к постели. — Говорю же, вам нельзя пока вставать, мистер Гэвин. Вы пережили три серьёзных операции и это чудо, что вы выжили и очень быстро пришли в сознание. Успокойтесь и лежите. Скоро, кстати, будет обед. — Как… как я сюда попал? — Ваш Порше попал в аварию два дня назад. На полной скорости врезался в другой автомобиль, протаранил пару деревьев и людей, а потом въехал внутрь магазина с одеждой. — Я раздавил… людей? — Да… некоторым повезло меньше, чем вам. — Я что, уби…? — Не мне это решать, мистер Гэвин. Кажется, у вас было что-то с тормозами, поэтому полиция не стала предъявлять никаких обвинений. — А откуда вы?... — Они же приехали и сказали. Поэтому я знаю. — Хорошо… Тогда… просто делайте своё дело. Фух… Кристоф вспомнил события той неприятной ночи. Это была не простая машина легендарной марки, а голубой Porsche 911 1977 года выпуска – чистый раритет. Факту того, что в старой машине, без дополнительного каркаса и подушек безопасности на скорости более 80 миль в час он выжил, мог бы удивиться любой специалист. Что в медицине, что в автомобилистике. Даже для некоторых хирургов операционной палаты больницы, в которой он лежал, такой опыт был уникальным – у многих даже в многолетней практике такого не было. Закрытая черепно-мозговая травма, повреждение шеи, перелом ключицы и четырёх рёбер; переломы двух ног: левой в двух местах, и правой в трёх. Ещё немного, и собирать адвоката пришлось бы по частям. Он вспомнил, с каким шоком обнаружил, что машина просто не тормозит, когда решил разогнаться по одной из относительно прямых улиц. Вскоре, пытаясь вывернуть машину на скорости в почти восемьдесят миль, он, кажется, не нарочно направил её на минивэн, прошёл по касательной и, возможно, лишил жизни нескольких бедолаг. На самое Рождество… Однако, раз полиция ничего не предъявила, значит "Октавиан" таки сдержал слово… *** — Алло… — М… да? Виола, это опять вы? — Вы очень проницательны, Феникс… хех. Я слышала, ваш оппонент… попал в серьёзную аварию. Вы никак с этим не связаны? — Я лично? Нет, что вы. — Но вы знали об этом, так? — Эээ… ну… нет… — У вас плохо получается врать… вы очень честный человек, не скверните себя такими чертами… – иронично ответила мафиоза, после чего продолжила: — Но я вам звоню отнюдь не ради этого. — А почему же? — Мне нужно кое-что обсудить с вами… в интимной обстановке. Думаю, что раз вы в курсе ситуации и обладаете должными связями, вы можете рассчитывать на мою помощь… — Угу. Спасибо… а что понимается под интимной обстановкой? – смутившись, спросил Райт. — Тет-а-тет… Хех. Что же, я, наверное, к вам подъеду… — Подъезжайте в "Тарелку Борща". — Да-да. И да, давайте оговорим кое-что заранее… — Что? — Ваш amico, Майлз Эджворт, должен будет как-то повлиять на то, чтобы… скажем так… на дела клана Кадаверини смотрели менее внимательно, – ещё более тихо, почти что шёпотом, проговорила донна, — я буду очень признательна, если… вы окажете нам такую услугу, и замолвите словечко за меня и моего любимого дедушку. — Хорошо… нет проблем. — Тогда скоро увидимся. *** — Хм… Документы действительно оказались занимательными. По данным из папки, группировка действительно интернациональная, и её центр, предположительно, находится далеко не в одном месте. — Это… интересная информация, Майлз Эджворт. Откуда ты её достал? — Райт дал контакт одного дознавателя. — А ему это зачем? – гостья опёрлась рукой о бок дивана и уселась поудобнее. — Он не у дел уже как полгода. — Наличие фамилии "Гэвин" в списке тебя не смущает? Ты ведь знаешь, почему он… — Знаю. Да, если учесть, что этот дурак рисковал ассистенткой ради ареста преступника… я не удивлена. Прокурор встал со стола, обернувшись к окну. — В любом случае. Я пересмотрел все материалы папки. Центры влияния, предполагаемые штаб-квартиры и основные центры действия. Ты – действующий прокурор, и ты знаешь, что с этим делать. Верно? — Ещё бы, Майлз Эджворт. Или младший брат начинает во мне сомневаться? — Нгх! Здесь каждая секунда на счету, а ты позволяешь себе подшучивать… Агент Лан обязан получить всю документацию. К тому же, там есть небольшой листок с посланием на китайском, который я не смог перевести… — На китайском? Глупый бред. Это же папка, сделанная вымышленными "Белыми копьями"? — Я считаю, что это чушь. Хотя зная то, что вокруг Райта всегда происходят чудеса, то предпочитаю ни во что не верить. — Хорошо. Но ты так и не оспорил бредовость. — И не собираюсь. Хотя… Нет, я догадываюсь, кто её подложил. Начав ходить по комнате, он проговорил: — Ты помнишь дела по Кохдопийской группировке? — Такое не забывается… что за глупый вопрос я слышу из твоих уст, Майлз Эджворт? — Не помнишь носительницу китайского, работавшую с Ланом? Которую мы уже ловили на горячем… — Калисто Ю? Да, припоминаю эту самоуверенную дурацкую дуру. Она ведь сбежала, так? — Она дала эту папку. — ЧТО?! Майлз Эджворт, лучше молись, чтобы мне послышалось! Ты взял папку по делу о гигантской группировке, имеющей сеть по всему миру… от рецидивистки, которая предала каждого, с кем работала?! Ты понимаешь, какой обескураживающе глупый поступок ты совершил? Да там может быть написана любая ахинея! — Послушай, я… — Я не передам эту папку. Она поведёт Интерпол по ложному следу и потратит много времени зазря. Мы не можем доверять Калисто Ю и её хитрым долгосрочным планам. — Может ты хотя бы её проверишь на подлинность, прежде чем бросаться такими речами, а? Ещё раз перечитав страницы папки, молодая немка таки кивнула и сказала: — Скорее всего, это чистейший дурной бред. Но я подумаю, ладно уж. К слову, передай Фениксу Райту мои соболезнования. Мне жаль, что я больше не могу победить его в суде. — Так себе повод для сочувствия… учиытвая то, что ему довелось пережить… но хорошо. Я передам, когда мы встретимся. — Угу. Ладно, я заберу папку, и буду идти. В городе тоже немало работы, да и обед скоро. — Как скажешь. — Тогда удачи тебе, Майлз Эджворт. И будь осторожен. Подумай, с каким ты огнём играешь на деле, если вся информация здесь – чистая правда. И с каким пламенем тебе бороться, если это ложь. С этими словами дверь закрылась, а громкий стук каблуков раздавался по полу третьего этажа прокуратуры ещё около минуты, прежде чем окончательно затих. *** Старомодный красный автомобиль стоял прямо у входа в ресторан. Это было весьма необычное явление – обычно сюда приходят только те, кто ногами. Этот автомобиль, вполне вероятно, сам Энцо Феррари поцеловал, а папа римский отсылал свои благословения: иначе не объяснить, как уже пятьдесят лет он служит одному итальянскому семейству, и за сотни тысяч миль всё ещё выглядит, как будто только вчера сошёл с конвейера, светясь бликами даже при закрытом в тучах солнечном диске. Только водитель спорткара, уверенной походкой направившись ко входу, знал, что помимо элегантного дизайна, мощного движка и блестящего кузова, эта машина обладает немалым количеством дополнительных функций, которые препятствуют тому, чтобы какие-нибудь хулиганы пытались подстроить "несчастный случай". — Здравствуйте… мистер Брагин, верно? Мы с вами… уже встречались… хе-хе… — Эмм… да… мисс… чем я могу вам помочь? — Всё в порядке, мистер Брагин, успокойтесь… Стройная бледная брюнетка вошла в кабинет босса за кухней. Он был заполнен личными вещами, и создавал подобие небольшой, оформленной под офисную, комнатушки. Складывалось гротескное ощущение: словно студент в общежитии решил создать себе кабинет из подручных средств. Явно недостающее количество квадратных метров компенсировалось очень компактным и рациональным расположением вещей. Сегодня Денис, похоже, нанял очередного повара, и получил небольшую передышку. Текучка кадров просто поражает. В кабинете были картины Репина и Айвазовского, небольшое окошко, и письменный стол, забитый доверху бумагами. Словно он – русский писатель, а не держатель ресторана. И среди исписанных листах были и стихи на русском и английском языках, и неотправленные письма, и забытые в глубине отчёты. Денис знал, кто к нему пришёл. Этот взгляд он узнает везде. Год назад он брал кредит в одной микрозаймовой фирме и видел одну из наследниц легендарного Бруто Кадаверини в компании большого грубого амбала, отдалённо похожего на Феникса, и выглядевшего так, будто бы это тигр обрёл людскую сущность. Но сейчас он, кажется, мёртв – отравился в тюрьме. А девушка, которая была почти на две головы ниже его ростом, простила ему часть долгов. Пугающий взгляд и смех этой особы он запомнил навсегда и это было единственным, чего он отдалённо боялся, вспоминая о бандитах на своей родине. — Зачем вы… — У вас работает один человек… Феникс Райт, верно? — Да, он у нас работает. А что?... — Я заберу мальчика. Всё в порядке, я верну его в ценности и сохранности. — Ммм… Эээ… Хорошо! — Кстати. Вижу у вас… в некоторых местах плесень. Не хотели бы взять кредит на проведение ремонта? — Нет-нет! Мы как то сами уж справимся. Как говорят у нас в России, "sami s usami"! — Я поняла, что вы хотели сказать. Ладно, мистер Брагин. Спасибо. Нам нужно идти. — Д-да, хорошо… Виола покинула кабинет, а уже через десять минут почти что бездомный экс-адвокат ехал по центру Лос-Анджелеса на редчайшем спорткаре. Хоть и на пассажирском. — Даже не знал, что вы настолько хорошо водите и управляете таким болидом! Виола, я… восхищён. Как человек, который никогда не владел машиной и водительскими правами… — Спасибо… я польщена. Меня дедушка с малых лет этому учил, – тихо отметила девушка за рулём, глядя на дорогу. А затем добавила: — А я скажу, что вы хорошо играете, Феникс. Мне было интересно наблюдать за тем, как вы сокрушаете того лузера перед вами! — Правда? Это обычная рутина. Разве что в этот раз заведению досталось больше. — Жаль, что обман стал для вас путём заработка… но не переживайте. Я вас для этого и позвала – чтобы помочь. — Ну… говорите тогда. — Я знаю вашу… кхм, Ирену. И я знаю о папке. — Хорошо… но откуда? — Не имеет значения. В некоторые моменты голос низкой, жутковатой, но всё же красивой девушки становился поистине железным. Это было крайне нетипично; хоть в последнее время она и говорит куда более уверенно и серьёзно, нежели раньше. — Допустим… Но что это имеет общего с нашей темой? — Всё. Но знаете, что? Прежде, чем мы начнём… я хотела бы показать вам кое-что, что принадлежит мне. Там мы и поговорим. Без лишних глаз, ушей, жучков и прочей аппаратуры. Она звучала по другому. Совсем по другому. Казалось бы, ещё пару дней назад паузы в её речи давали о себе знать и контрастировали с её немного резвым голосом, слегка наполненном нотками итальянского акцента… но сейчас они будто пропали. Почему? Фениксу, как пассажиру, оставалось только пожимать плечами и надеяться, что судьба Кристофа Гэвина, попавшего в аварию две недели назад, 27 числа, их не настигнет в этой дороге. Спринт к Малибу, где располагалась небольшая вилла молодой предпринимательницы, прошёл за двадцать минут. О том, что ехать им нужно именно туда, пассажир узнал в ходе немногочисленных разговоров по ходу движения: хоть он и не сомневался в мастерстве Виолы, ему было страшно и представить, что она может потерять управление. И так, как свезло Кристофу, им уже не повезёт. Предновогодний холод делал это место крайне малолюдным. Особенно этот район, где и жили, собственно, либо топовые программисты Кремниевой долины, либо дети богатых инвесторов и банкиров (что сейчас либо круглыми сутками находятся в Нью-Йорке, постоянно связываясь с фондовой биржей, либо на островах Карибского моря), либо такие, как Виола. Последних было меньше всего: кажется, в другой части района иногда проживает затворник-пилот канадского происхождения, который сбыл огромное количество средств на каком-то ограблении, выйдя при этом сухим из воды. Море пенилось о песочный берег и скалы, а в арку больших размеров дачи у склона близ дикого пляжа въехал красный "Феррари" Швейцар радостно поклонился, отвечая на чистом итальянском хозяйке дома. — Феникс, знакомьтесь. Это мой слуга – Альдо. Все время, пока я не здесь, он обслуживает сей дом. — Э… да, рад знакомству… Мужчины пожали друг другу руки. Альдо выглядел очень по-южному, и мог бы сойти за мексиканца. Единственное, что в нём было особенным – глаза синего цвета. Слуге было около двадцати лет, он был среднего роста и в меру упитанного телосложения. Что-то в нём выдавало то, что он не очень богат и не принадлежал к знатному роду, хоть и был одет с иголочки. Хозяйка вновь обратилась к нему: — Альдо, мне нужно поговорить с гостем. И без лишних ушей. Поэтому удовлетвори мою просьбу: сходи в подвал и достань бутылку вина, а потом приготовь лазанью. — Как скажете, синьора. Какое вино предпочитаете? — Я доверяю твоему вкусу, но пусть это будет красное полусухое. — Хорошо. Я вас не разочарую. Мужчина после этих слов удалился. — Он резвый, не правда ли? — Да, это так. А где вы такого выцепили? — Племянник друга детства моего отца. Он калабриец. — Калабриец? — Ах, вы наверное не в курсе! Это одна из беднейших итальянских провинций, неподалёку от Сицилии. — Интересно. А бандиты там тоже есть? — Там и грабить-то нечего. Есть, но мало, и они не сильно интересны. Обычно уезжают в Неаполь – я таких минимум троих знаю. — А Альдо? — Альдо – сын простых рабочих, и тянется к подобному. Хочет стать архитектором, и проходит обучение в местном университете. А деньги берёт, работая на меня. — Понятно… — Да… так я живу. Может, уже войдём внутрь? — Да, конечно. Роскошные большие двери из чёрного дуба открылись, и пред вошедшими показалась немалых размеров прихожая, а за ней – комнаты на разной высоте. Дом был выстроен в стиле модерна, учитывая, что помпезные готические или романистские виллы на таком скалистом побережье воплотить в жизнь физически невозможно. — Вам помочь? – вдруг обратился Феникс к хозяйке. Это было проявлением внутренней вежливости. Хоть чем-то, хоть как-то всё же хотелось отплачивать за помощь и такое доверие. Юная итальянка отпираться не стала, и тёмная куртка переместилась с её плечей в шкаф, а на прилегающей вешалке оказалась мужская куртка тёмно-серого цвета и шапка. Колючие волосы нормально могли разглядеть лишь те, кто видел Феникса в тюрьме; после этого он предпочитал ходить в шапке. Иногда даже в помещении. Разместившись за большим столом в кухне, из окон которой открывался чудесный вид на бассейн и море, двое и начали беседу. — Так вот… На самом деле, мне действительно есть, что рассказать. — Вы бы иначе меня и не позвали. — Что правда, то правда. Дело в том, что теперь я могу раскрыть перед вами некоторые карты. — А почему именно сейчас? — У этого есть определённая причина. Я этим занимаюсь не только из желания вас отблагодарить, на самом деле. Несмотря на то, что в речи итальянки больше не было пауз и какой-либо отстранённости, она всё ещё звучала немного несерьёзно. — А почему же? — Люди из группы, с которой вам не повезло столкнуться, наступают на ноги не только вам. Из-за передела некоторых рынков сбыта мой дедушка переругался с ними ещё лет пятнадцать назад. В какой-то степени это повлияло на расширение Амано Групп… — Постойте. Но ведь Амано Групп была частью кохдопийской криминальной сети! Аллебаст и Бабаль – это ведь… — Тише, тише. Вы думаете в правильном направлении. То, что недавно раскрыл ваш друг из прокуратуры – лишь часть гигантского организма, и вам не повезло столкнуться с ещё одной его частью. — И почему вы так уверены? — Хм? — Ваше вино, синьора! Как вы и просили. Из Сардинии, урожая 1986 года. Вдруг из-за гладкой дубовой двери, ведшей, скорее всего, в один из коридоров дома, показался швейцар с бутылкой вина в руках. — Хм. Положи на стол. И спасибо. — Рад служить! А сейчас пойду. – коротко отказал мужчина, манерно поклонившись и развернувшись в направлении, откуда пришёл. — Так вот. Феникс, я бы не позвала вас по какой-либо глупой жажде вас увидеть. Мне, конечно, немного страшно за то, что с вами может случиться… но, я бы не стала вас возить сюда исключительно ради обеда. У меня есть… ещё кое-что, что поможет сеньору Эджворту и вам в этом нелёгком деле. А заодно и информация, которая будет полезной исключительно для вас. — Ммм… Ну, хорошо. Может, её предоставите? — Всему своё время. Я просто хотела объяснить, почему вы здесь. Небольшая бледная рука, ухватившись за штопор, закрутившийся в пробку, приложила удивительную силу, заставив старую пробку вылететь с характерным хлопком. В бокал залилась жидкость кроваво-красного цвета. — Вы будете вино? — Хм… если немного. А вы же за рулём, нет? — Всё в порядке. Если будет нужно, вас заберёт мой водитель. — Ммм… хорошо. — Значит, будете. — Да. В этот момент и началась их трапеза. Малоувлекательная и привычная, но отчего-то Феникс чувствовал тревогу, в то время, как спутница была весьма расслаблена. "Я не могу понять, почему Виола помогает мне", – думал он. "Я понимаю её мотивы, но не понимаю, почему в её поле зрения оказался я, а не другие влиятельные люди, пострадавшие от боссов Кристофа или от него самого. Разве таковых нет?" Ещё его смущала смена её тембра. Хоть в её речи всё ещё чувствовалась некая быстрота и особенное произношение, такой донну Райт ещё не слышал. Это произвело определённое впечатление. "Хуже всего то, что я – ключевая шестерёнка в истории, если так подумать. Каждый из них приходит ко мне на помощь, когда у меня самого ничего нет. Но у них свои цели. Они делают это не для того, чтобы помочь мне, а чтобы достичь собственных целей. Разве что, возможно, Эджворт… но и у него есть своя подоплёка. Похоже, что единственный поистине искренний человек умер вскоре после моего ареста…" Это не было для него откровением. И посему многим был привычен мрачный вид его облика. Просто никто с момента его побега не заострял на этом своего внимания – было не до того, да и что тут скажешь? — Ваш Альдо готовит не хуже, чем готовят в ресторанах с Мишленовскими звёздами. — Я рада, что вам понравилось. На самом деле, у него действительно золотые руки. Я очень горжусь тем, что смогла выцепить такой талант, и он не погибает зазря. А затем, когда стол снова стал чистым, Феникс услышал вопрос: — Так что… вы готовы? — Был готов ещё до приезда сюда. Рассказывайте. Позвав слугу, Виола указала тому сходить за "той красной папкой на столе в моём кабинете". Феникс и представить не мог, что оная будет настолько увесистой. Её хватило бы на несколько огромных книг. — Положи её на стол, – обратилась хозяйка к мужчине. — Хорошо. — А почему она такая увесистая? – возразил Феникс. — Там всё, что вам нужно. И, вероятно, даже больше. Я отдам вам её, но вы исполните то, что обещали утром. — Без проблем. Долго в вилле после этого Феникс Райт не задержался. Смысла задавать вопросы не было – итальянка объяснила, что ответ на любой из вопросов находится там, хоть и говорила изначально, что расскажет многое сама. И звала "поговорить"... возможно, поменялись планы. Стоимость столь ценной папки – иммунитет для семьи Кадаверини в их чуть менее преступных помыслах. Райт, впрочем, знал, что это не её требование. "Любимый" дедушка жаждал получить ту самую фору, ту передышку, которую сейчас имеет Феникс, пока Кристоф в отключке. Правда, именно во время форы обычно действовать нужно быстрее всего. Они оба бессознательно это чувствовали. Лишь удаляясь обратно в город, экс-адвокат вновь созвонился с представителями своей группы, предлагая им встречу у себя, под предлогом ознакомления с попавшими к нему в руки материалами. *** Ночь. Сумерки обвили городские массивы и пригородные рельефы, а море открылось небольшой лунной дорогой света. Несмотря на преддверие Нового года, в тропическом Майами было почти плюс семьдесят по Фаренгейту – зима выдалась очень тёплой. По крайней мере, выдавалась пока. В пригородной зоне расположился средних размеров коттедж, территория которого была огорожена. На втором этаже, на террасе сидело пять человек. Они сидели за круглым столом. У одного из зубов торчала небольшая, но очень дорогая сигара, дымившая в сторону улицы. В полной тишине вокруг, прерываемой лишь шумом природы, гости обсуждали один очень важный вопрос. — Что мы можем вам сказать, Центурион? На нас копают. — Как это "копают"? Здесь, в Майами? — Нет-нет, отнюдь. В Лос-Анджелесе за одного из адвокатов калифорнийской ячейки крупно взялись. — А какое нам дело до калифорнийской ячейки? – вдруг спросил лысый тучный мужчина лет пятидесяти, у стула которого лежала трость. — Нам бы со своими паразитами справиться. — Вы не понимаете, – продолжил говоривший. — То, что происходит, рано или поздно наведёт на нас. И скорее рано, потому что я подозреваю, что против калифорнийских ополчились не только какие-то жалкие прокуроры. — И почему мы должны бояться? — Потому же, почему боялся Дуб. Кверкус Альба очень быстро пошёл под венец – за два часа. Или тебе напомнить, как его скрутили? — Всё равно он был мудаком. Мне он не нравится. — Он принёс нам много денег, – возразил ещё один, в очках. — Особенно мне. В моём присутствии я попрошу его не ругать. — Тоже мне, апологет нашёлся! – парировал лысый, но тут же остыл: — Но полёт мысли я понял. Важно понять, что делать, и как свою шкуру обезопасить. Ведь на нас тоже могут объявить охо… Дверь открылась. Это услышал только хозяин и перебил гостей. "Шестого" гостя он не ждал. — Постойте, кажется… кто-то вошёл в здание. Я проверю, вы не против? — Нет, всё в порядке, – кивнул лысый, после чего с ним согласились остальные. — Вообще, говоря об этом… не могли ли наши враги заручиться поддержкой враждебных группировок? У нас есть много чего на них. Самый молодой из гостей, одетый в очень дорогой костюм, выдвинул свою гипотезу. — Разумеется, иначе бы они на нас ничего не нашли, – заговорил мужчина с сигарой. — Это тоже нужно было предусмотреть... Но не успели они обсудить то, что случилось, как услышали шаги по лестнице. Затем они увидели невысокий силуэт, освещаемый лишь светом полной луны. — Пора прощаться, господа, – тихий женский голос закончил их существование. Последнее, что все четверо успели увидеть прежде, чем их тела наполнились дробью, это блеск длинных волос, отливавший серебром от лунного света… и блеск губ, расплывшихся в победной улыбке.