All-in

Выстрел.

Протяжный писк глушителя. Крючок затвора передёргивается, заряжая новую пулю. По щелчку устанавливается предохранитель. Ещё одно дело Серебрянки закончено, и пора сматываться. Газеты США разрываются от новостей об этой странной убийцы, на счету которой уже около пятидесяти погибших. Политики, экс-конгрессмены, судьи, предприниматели, акционеры компаний, банкиры, преступные деятели — многие из них пали жертвой таинственного прикосновения посмертного серебра. Ради чего она затевает всё это? Зачем терроризирует население, проводя самые настоящие казни на улицах городов Страны Свободы? Если бы они знали, что все из убитых были членами Паноптикума, и что у неё есть великая цель, во имя которой она готова убить кого угодно… Возможно, ничего бы не изменилось. Вот уже полгода она проводит вояжи по Америке и ближнему зарубежью, убивая один за другим сошек мирового преступного синдиката, лишая его влияния и сил. Когда-то, в прошлой жизни, она вычитала в одной книге, что метод борьбы с противником сильнее — борьба на истощение. Например, в случае опасности хорошим выбором было бы скрываться и атаковать его в моменты, когда тот неспособен нанести удар; и раня его, тем самым ослаблять, пока не рухнет от бессилия и окажется неспособным навредить. Другой вопрос, что это было не руководство по охоте, а какая-то художественная литература. И если бы всё было действительно так просто. После каждого убийства её терзало под горлом чувство вины. Ведь у него были дети. Он старался на благо своей семьи. А этот так и вовсе открыл несколько приютов! Но всё равно пуля летела за пулей, прибавляя к списку погибших от её рук новую чёрточку — прибавляя единицу. Ведь они лишили её семьи и спокойной жизни — значит, для таинственной преступницы не будет грешным оставить детей без отца и жён без мужа. В конце концов, иного выхода в её ситуации просто нет. Все, с кем она общается — таинственная информаторка, что помогает ей с координацией преступлений и охотой за преступниками. Канзас, Алабама, Луизиана, Оклахома, Южная Дакота… хоть в Борнео или Танганьику ехать, если это поможет вернуться к нормальной жизни и помочь одному человеку спасти свою жизнь; вернуть достоинство, гордость и карьеру в его крепкие руки. Достичь справедливости, в конце концов. И так уже полгода. Отчаяние, безусловно, дымкой расстилается по закромам её сознания, но мимолётный момент убийства расслабляет. В этом есть нечто безумное, но и нечто человеческое тоже — во всяком случае, именно такой вывод для себя сделала Серебрянка. Как не радоваться, когда ты обретаешь чудесную возможность воздать по заслугам за мученические страдания каждому, кто прямо или косвенно с ними связан? Ведь и её тоже хотели убить. Этим утром в прицеле были нашумевший в последние месяцы адвокат, Кристоф Гэвин, и главная цель — бизнесмен, мистер Венндор. Обсуждение линии защиты в преддверии иска со стороны конкурента Венндора было бы весьма интересным, не прервись оно взмахом серебряного пера, что поставило точку в жизни коммерсанта с тайными связями. Меткий выстрел в голову, брызги крови, и напуганное лицо блондина, звавшего на помощь. Больше Серебрянке хотелось в него и выстрелить. Но пока нельзя, к сожалению. Он обретает немалое влияние, как прекрасный адвокат и обладатель золотой репутации, и его смерть может навлечь неприятное внимание к персоне киллерши — ещё большее, чем нужно, и гораздо большее, чем хотелось бы. Как жаль, что мстить не получается тихо и легко. И без эмоций. Но цель будет достигнута. С её ловкостью ни один не застанет её на месте преступления, а в отсутствии фоторобота и наличии прямо-таки ангельской внешности, ни один полицейский не признает её преступницей. Знали бы они, кто здесь преступник…

***

— Приём. Сообщение №281. Удалишь, как обычно. В общем, раз уж ты в Атланте… местный кандидат в конгрессмены сегодня будет выступать с речью. Тот самый, который является одним из лиц интереса Паноптикума. Сними его тихо и сматывайся, как можно скорее. Желательно далеко. Потому что тебя уже скоро объявят в федеральный розыск, и… скорее всего, нам придётся изменить метод связи. Ахаха… до чего же смешно читать их апологии. В общем, наводку тебе дала. Он будет выступать на стадионе Мерседес-Бенц, в рамках благотворительного концерта от одной из фракций Демократической партии. Щелчок — замок небольшого чемодана открывается, и из запчастей за пять минут снова собирается ружьё. Прицельное расстояние — 850 метров. Он будет выходить из стадиона в 17:30. Ни орда охраны, ни ветер, ни Божье благословление не будут способны остановить пулю 338-го калибра от встречи с его черепной коробкой на скорости в почти километр в секунду. Главное — дождаться момента, когда он всё же выйдет. Нажать на спусковой крючок… Минута за минутой. Шум на стадионе только сыграет на руку — ничего лучше нет, что могло бы перекрыть свист пули и хлопок выстрела, чтобы вообще не было слышно. В назначенные держателями внимания публики моменты та вставала с овациями, кричала или хлопала. Ещё одна весёлая песня жанра фолк завершилась, сопровождаемая пылкими аплодисментами. Затем — речь, в которую даже не было смысла вслушиваться. Слова тех, кто скоро умрёт, далеко не всегда имеют такой большой вес, какой им преподносится людьми. Серебрянка знала это точно, ведь видела много слов и много смертей. Время на часах — 17:28. Глаз ложится в прицел, отслеживая силу ветра. Полтора метра в секунду. Значит, прицел надо совсем чуточку отклонить. Сопровождаемый толпой кандидат готовился усесться в кресло своего автомобиля… но лёгкое нажатие пальца прервало его планы. Серебряное перо снова пишет на кожах своих жертв. Всегда пишет только одно слово — «Мёртв». Безнадёжно и неизменно. Ещё никто не убегал от неё живым, и ещё никто не смог поймать её ни живой, ни мёртвой. Невидимая рука мести, воздающая всем за то, чего они сами понять не смогут, равно как и раскаяться. Толпа разбегается в панике, и этот хаос даёт убийце сбежать без какого-либо следа посреди большого праздника. В часе от момента объявления Серебрянки в федеральный розыск. Это вряд ли поможет. Ведь у ФБР нет ни имени предполагаемой убийцы, ни фоторобота, ни даже свидетелей. Списка подозреваемых — тоже. Удивительная способность прятаться в толпе. Серость и неприметность одежды. И способность прекрасно играть свои эмоции. Всему этому приходится учиться, когда ты — разыскиваемая всей страной убийца. С забытым именем и отсутствующим прошлым. Впереди только цель и свет в конце тоннеля из смертей и крови, где, возможно, хоть одного человека ждёт счастливый конец. Конец, который заслужил каждый из них, но который получится обрести далеко не каждому.

***

— И куда вы предлагаете мне спрятаться? — На первое время храм Хадзакура подойдёт. В моей собственности есть одно убежище, но его стоит подготовить, и это время лучше переждать в отдалении от людей. Здесь вас вряд ли найдут; к тому же, хозяйка храма очень рада будет вас видеть! — Вы… общались со сестрой Бикини? — Да. Вы там будете не одни. Мои люди позаботились о том, чтобы представители клана Фей тоже находились там, пока ситуация не урегулируется. — Чёрт, спасибо вам. Даже не знаю, как вас отблагодарить. — Останьтесь живы и не делайте глупостей. Для меня это будет лучшей из благодарностей. За Эджворта тоже не беспокойтесь. Он находится под охраной в безопасном месте. — Отлично. Ну… тогда… Подвезёте в Хадзакуру? — Да, конечно. Радиостанция мерно и присущим спикеру спокойствием рассказывала об объявлении Серебрянки в федеральный розыск после убийства политика в Атланте, вещала о повышенных мерах предосторожности в Лос-Анджелесе и повышении полицейских контингентов. Ещё бы это было правдой… и под покровом полиции не действовал бы крупнейший в мировой истории синдикат. Райту было невдомёк, от чего мафиоза столь сильно помогает ему. Сейчас, осознавая, что Виола снова спасла ему жизнь, и готова защищать всё его окружение, он находился в непонимании происходящего. Они ведь явно не единственные, кто способен бороться с синдикатом. И даже не лучшие, возможно. Неужели во всей стране никого лучше нет? Неужели это что-то значит? Бред. Возможно, у итальянцев просто настолько большая благодарность, или лично у Виолы. Но если бы не она, почти все друзья Райта (как и он сам) были бы либо мертвы, либо лишены свободы. Так что это, должно быть, очень многого стоит… …и как это отплачивать — одному Богу и Кадаверини известно. Так или иначе, они добрались до места назначения. Ну как до места — до промежуточного участка, после которого передвижение на автомобиле превращалось в дело риска, где можно было сломать подвеску или в худшем случае даже погибнуть самому, в случае, если тяжёлый снаряжённый бронированный автомобиль рухнет с обрыва на каком-то сложном повороте. Поэтому ещё час в холодной стуже Хадзакуры добираться Феникс был вынужден вместе с двумя силовиками в форме и оружием наперевес, сопровождавшим его до самого входа, после чего они присоединились к нескольким уже подосланным для охраны периметра. Сегодняшний день обещал быть тихим.

***

Вечерело. Холод пронизывал каждого, кто считал своим долгом вылезти на улицу без тёплой одежды. Бойцы ходили по комплексу в зимних пальто, а «персонал» и гости остались в центральном комплексе, испив бульона настоятельницы и готовясь попить чаю, укрывшись в пледах. За эти несколько часов Феникс и Майя успели переговорить о ряде вещей. О жизни друг друга, о новостях, о происходящем. Безусловно, медиум была напугана; впрочем, её друг и бывший босс нашёл в себе силы успокоить девушку. У Майи тоже, как оказалось, произошли изменения в жизни. Усиленные тренировки духу медиума позволили ей контактировать не просто с душами мёртвых, а с душами давно погибших людей. В частности, осенью ей удалось записать интервью с Махатмой Ганди, в которое в Америке мало кто поверил, но растащили на цитаты почти все журналы нью-эйдж и жёлтой прессы. Что только укрепило мнение о лживости практики Майи Фей среди «уважаемых» медиа, и она тоже стала нерукопожатной. Примерно так, как её мать в 2001 году, после призвания духа Грегори Эджворта на суде. Она, впрочем, явно была в куда лучшем расположении духа. Во-первых — представилась возможность встретиться со старым другом, по дороге ко встрече с которым девушка прихватила с собой немного бургеров (впервые их покупала она). Во-вторых — среди эзотериков она всё же обрела немалое уважение, и работала редактором в ряде журналов, посвящённых спиритизму, плативших ей немало за ряд интервью и публикацию эксклюзивного контента. Так что жить был на что. Вспоминали многое: Эджворта, Элизу, Ларри (который, кстати, звонил Майе недавно), Франциску… Много имён прогремело в тот вечер, в том числе и совершенно новых. Но одно имя, издававшееся от Феникс Райта… было громче всего. — …Слушай, Майя… Раз уж тема зашла об этом, ты можешь оказать мне услугу? — Уже догадываюсь, о чём ты, Ник… — Да. Я бы хотел… Чтобы ты призвала Айрис. Пожалуйста. Хочу в последний раз поговорить с ней, раз уж представилась такая возможность. — Хммм… Хорошо! Я попробую! — Уверена, что не призовёшь Далию? — Да! У них совершенно разные энергетические поля, и я точно их не спутаю! — Отлично. — Только ты подожди пару минут. Мне нужно подготовиться. — Конечно! По этому случаю трапеза вскоре окончилась, и Майя направилась в комнату призыва духов. Взяв факел и надев на себя пальто, Феникс последовал за ней. То, что он услышит спустя несколько минут, в эти мгновения на мосту казалось ему совершенно невозможным.

***

— Ник… У меня… Не получается её призвать… — Что ты имеешь ввиду, Майя? — спросил Феникс, смотря на выглядывавшую из-за двери брюнетку с жалостливым взглядом. — Это и имею! Я… Я просто не вижу её поле, Ник… — То есть… Ты хочешь сказать, что ты смогла призвать целого индийского политика, умершего семьдесят лет назад… но не можешь найти Айрис? Неужели это значит, что… — Да. Похоже, это так, Ник. — Чёрт… Ахахаха… Ахахаха! «Смех продлевает жизнь». Так можно было сказать про кого угодно и в особенности про Калисто, с которой Райту приходилось несколько месяцев делить камеру в тюрьме. Но не про самого отставного адвоката. Впрочем, в эти секунды он понимал, что могла чувствовать Ю в момент самых ярких истерик. Спустя столько дней ярости, безумия, нервных срывов… спустя много бутылок вина и водки, он вдруг узнаёт. Айрис жива. Мозг безумствует — в голове начинается самая настоящая война, сопровождающаяся хаосом и «сопутствующим ущербом» по формулировке современной военной теории. Нервные клетки отмирают в непонимании. И решительно непонятно, что делать с этой информацией: гневаться на Айрис за такое предательство и обман, заставившие его начать сходить с ума, или радоваться тому, что любовь его жизни всё же жива и здравствует. Правда, без него. Может, не так сильно он ей был и нужен? Чьи останки в таком случае нашла полиция Лос-Анджелеса и сам проклятый Гамшу собственной персоной? Где тогда находится его подруга? И чем она занимается? До чего же было бы смешно, если бы оказалось, что она вернулась в свой университет и общежитие, забыв о существовании мимолётного «паренька», имевшего очень неприятный хвост за собой. Но разве она бы так поступила? А как бы она поступила?.. Слишком много вопросов. И ни одного вразумительного ответа. Но зато понятно одно — человек, который способен дать эти ответы, жив. И умирать, похоже, не собирается. — Эй, Ник… Ник! НИИИК! Из мыслей, бельмом застеливших глаза несчастного, вывел крик обеспокоенной Майи. — Ник, ты уже минут пять так сидишь, и то смеёшься, то плачешь… Я понимаю, что тебе сложно… Но, может быть, ты расскажешь мне, что случилось? — Это очень долгая история. Но говоря вкратце… Я не знаю, радоваться или горевать тому, что она жива. Будь я проклят за то, что я сейчас скажу… Но мне было проще, когда я считал, что её больше нет. — Оу… Ник… Прости меня. Я… Наверное, я не должна была… — Нет, Майя. Спасибо. Хоть на глазах Майи и стали наворачиваться слёзы, Райт остановил её. — Ты сделала всё, что должна была сделать. Я… Спасибо тебе за помощь. Это… Отчасти, это поможет. Будь уверена. — Э… Пожалуйста, Ник… Просто я не уверена, что тебе от этого стало лучше. — Стало. Не грузи себя. Пойдём уже спать, а? Если получится. После таких откровений как перед делами с фон Кармой: сон не идёт, хоть его из себя выдавливай. — Да уж… Ничего! Ты прав — утро вечера мудренее. Снежные хлопья сопровождали друзей на пути в головной корпус храма, а футоны оказались крайне мягкими. Впрочем, после этого внезапного откровения, даже каменный пол оказался бы мягким. Ведь у мужчины было чувство, словно он на подобный упал, оставшись при этом целым и невредимым. Худшее заключалось в том, что это было только начало таких странных и непонятных откровений, к которым не понимаешь, как относиться. Для Феникса это было только началом.