All-in

      Юридическое бюро Кристофа Гэвина располагалось почти в самом центре Лос-Анджелеса. Это был дорогой бизнес-центр — стеклянный небоскрёб, гордость современной архитектуры. И личная гордость Гэвина-старшего, последнего носителя старой династии, корнями происходящей из Массачусетса и Северной Дакоты.       Совсем неподалёку от бизнес-центра располагался один из концертных залов города — старая мечта Кристофа, лелеемая им в детстве и ранней юности. Многие хвалили его успех в игре на скрипке, и он сам мечтал стать частью LA Phil в обозримом будущем, или начать сольную карьеру. Сейчас от этих мечт остался лишь горький осадок, вспоминаемый в дни, когда адвокату счастливится поглядеть на взмахи смычка по струнам дорогой Страдивари в залах, где молодым талантам рукоплещут, складывая к ногам цветы.       После выхода из больницы подобные мысли снова усеяли молодую голову юриста, словно терновый венец сдавливая виски. Он сдерживал их, впрочем, даже записался к психотерапевту — естественно, чтобы недоговаривать даже ему.       Тогда же он и позволил себе куда более уютный и просторный офис, в котором нередко ночевал после закрытия. Позволяла площадь помещений, которые занимали едва ли не половину третьего этажа. На втором были бутики с одеждой и парфюмерией, на первом — огромный супермаркет. Третий этаж контора Кристофа делила с магазином обуви и офисом какой-то консалтинговой фирмы.       Сегодня был лёгкий день — пятница, клиентов не так уж и много, и те обращаются по большей части за мизерными вопросами. Недавно ему советовали отправиться в отпуск на Арубу, где, по стечению обстоятельств, в последнее время подешевели путёвки, и открыли несколько потрясающих отелей… да только Гэвин что-то не спешил. Ждал влиятельного клиента из-за кулис арен Беверли-Хиллза.       В полуденный час, когда снаружи столбик термометра еле доходил до пятнадцати градусов тепла, а внутри приходилось включать кондиционер от яркого света солнца, в адвокатское бюро поступил звонок. От одного человека, которого Кристоф не видел уже месяц.       — Алло? Юридическое бюро Кристофа Гэвина.       — Алло, мистер Гэвин?       — Аполло?       — Да… Мистер Гэвин, это я!       — Рад слышать тебя. Ты в последнее время не посещал практику; изменились планы?       — Да! В академии поменяли совершенно всё, и меня отправили на работу к другому человеку, и я думал, вам сообщили об этом! — несколько быстро сказал Джастис с другой стороны провода.       — И к кому же тебя отправили?       — Да так, в небольшое агентство мистера Солониса. Вы слышали о нём?       Агентство Солониса действительно существовало, и располагалось в одном из жилых районов. От центра до него было около пяти километров, что явно не прибавляло ему клиентов. Его держатель, Лео Солонис, был одним из самых неудачливых и одновременно успешных юристов Лос-Анджелеса. Успешным он был потому, что знал законодательство до последней условности и лазейки, изучив всё максимально досконально; неудачным же его можно было назвать от того, что он не умел продавать свои услуги, не имел богатой семьи, что помогла бы ему с продвижением, и боялся брать деньги в долг с целью продвинуться. Так в течении пятнадцати лет он и брал низовые дела: убийства в гетто, грабежи, разбои, вождение в нетрезвом виде, разводы… Его агентство давало услуги разного рода, от того, что Солонис считал, что так будет гораздо лучше. Старик с малых лет знал текущего декана Юридического факультета университета Айви, и они даже учились там вместе сорок лет назад… так что по старому знакомству один из наилучших студентов на первую свою практику помогал именно ему.       — Да… Припоминаю этого пожилого человека. И как же поживает его агентство?       — Как и всегда! Стабильно не очень. Я не отказываюсь от работы, но… Он даёт её слишком много!       — И такое бывает. Это, Аполло, тебе урок: так бывает почти с каждым, кто пытается обслужить каждого, вне зависимости от своей собственной специальности. Ты это понимаешь?       — Да. Я вам почему звоню… Дело в том, что после завершения второго года я отправляюсь на обучение в Йель…       — Вау… В Йель? Я поражён, Аполло. Как тебе это удалось?       — В общем-то, пока этот вопрос не очень решён… Мне говорят в университете, что я схватываю всё на лету, и, в общем-то, так и есть! Но меня вряд ли примут туда на простом энтузиазме. Вы бы не могли составить мне рекомендацию? Это сильно повысит мои шансы на поступление. Вы как раз стали весьма знамениты в последнее время…       — Разумеется! Аполло, я буду только рад. Когда нужно будет выслать эту рекомендацию?       — К середине марта. То есть, через месяц. Я просто спросил, не поможете ли вы.       — Конечно помогу! Только я скоро ретируюсь в отпуск. Я бы хотел, чтобы ты позвонил за неделю до того, как тебе нужно будет выслать рекомендацию.       — Хорошо, мистер Гэвин! Значит, мы договорились?       — Разумеется. Перезвони мне, как понадобится моя помощь.             — Без проблем. Всего доброго, мистер Гэвин!       Звонок завершился.       Эмпатия не срабатывала: лишь немного в голове отдавало сочувствием, что письмо, которое сообщало о том, что студент Джастис переведён на практику к другому юристу, оказалось сожжено вместе с рядом компрометирующих улик.       Порой, сидя за массивным столом в своём кабинете, Кристоф жалел, что ввязался в это дерьмо. Очередной пакет антидепрессантов брошен в мусорное ведро. Психотерапевт советовал не нервничать, но было сложно.       С одной стороны, разумно ожидать, что помощнику преступников будут вставлять палки в колёса, но ведь не настолько. Сначала кто-то повредил тормоза на его машине, отправив его надолго в больницу. Затем на его глазах трижды всмятку разлеталась голова человека, буквально секунду назад бывшего живым. В памяти глубоко отпечатались куски мозга, разлетающиеся по воздуху; тихий шум стремящейся пули; кровь, разливавшаяся вокруг трупа; допросы, в которых даже несмотря на безупречную репутацию первым подозревали именно адвоката. На третий раз он просто был рад, что свинец пронзил не его голову, и он чудом стоял не на пути снаряда снайперской винтовки. Поэтому встречи с его клиентами проходят только в его кабинете и только с полностью блокированными окнами — те редко возражают, так как новости читали.       Подвижек никаких ни у полиции, ни у его работодателей (а скорее сказать, рабовладельцев) — таинственная Серебрянка словно бесследно исчезает, снова взмахивая пером смерти. Ни улик, ни каких-либо данных… ни-че-го. Словно её прикрывает сама судьба.       Информатор, связавшийся с ним, обещал отсутствия угроз. Вероятно, именно поэтому Гэвин не поверил ему.       Сейчас всё равно было уже поздно делать выводы. Только делать, что должен. Хоть это и стоило ему брата.       «Зря Клавьер в это ввязался. Очень, очень, очень зря…»       Обещания в виде многомиллионных контрактов, известных клиентов, безбедной жизни и недолгого срока работы на них не оправдались — штатным адвокатом у преступников работать очень глупо… Но Кристоф был молод и наивен тогда, хоть и не лишён своей горящей, как длинные пряди его волос, тяги к совершенству. Эта тяга и погубила в нём те последние очертания человека, которые он имел после тяжёлой травмы руки, навсегда закрывшей ему проход в истинную страсть — стать лучшим скрипачом американской сцены. А после смерти Клавьера, хоть ему соболезнования передал даже мэр города, об этом и подавно не думается…       И всё-таки, похоже, он не среди выигравших. Может, чтобы думать иначе, надо попросить у врача повысить дозировку.

***

      — Алло. Синьора?       — Я слушаю… — протянула девушка. Звонок шёл из Лос-Анджелеса; в это время она находилась в Вайоминге, где занималась обустройством туристической базы, куда можно было направиться в случае чего.       — Объект №1 сбежал из храма Хадзакура. Этим утром мы не обнаружили его ни в одном месте. Мисс Фей заявила, что в последний раз видела его перед сном вчера ночью. Он пытался призвать свою подругу…       — Чёрт, чёрт… Я же просила вас следить за ним внимательнее, он не в себе!       — Мы не могли ничего сделать. Сбежать он мог только через реку внизу… Все остальные выходы были надёжно защищены.       — Ты уверен в том, что говоришь?       — Да.       — Ладно… merda… Продолжайте защищать храм. Представители клана Фей всё ещё находятся в опасности. Если он так отказывается от моей помощи…       — Хорошо, синьора.       — Не проспите нападение на храм, если оно случится. Удачи.       Виола бросила трубку и уселась на давно старую кровать, прикрыв лицо рукой и начав массировать лоб.       Было непонятно, отчего Райт так неблагодарен… Оставалось загадкой и то, почему он вообще решил уйти. Под защитой десятков вооружённых до зубов солдат, оснащённых и обученных не хуже SWAT, ему не угрожало буквально ничего.       Всё, что было нужно — чтобы он не уходил. В отсутствии какой-либо защиты, гарантий и протекции Феникс легко становился наживкой даже для слабовооружённых шестёрок на кокаине. Но он почему-то всё же решил сбежать?       Что он зиждет найти на свободе? Он сдаётся? Нет, точно нет. Райт сложный человек, с тяжёлой судьбой, но сдаваться не в его силах — Виола знает это хорошо, как и любой фигурант дел, что Феникс вёл в адвокатской карьере.       Он зовёт кого-то на помощь? Кого же? Мистера Эджворта? Слабо в это верится, ведь даже на высоком посту тот легко может оказаться жертвой очередной интриги. Даже если он потянет за собой Интерпол, если потянет за собой фон Карму и иностранных прокуроров, с которыми у него есть — их утопят под видом коррупционного скандала и никто даже глазом не моргнёт.       Его похитили? Тоже очень маловероятно. Разве что если бы он сам сговорился с похитителями, чтобы те его забрали — только зачем?       Одни вопросы и никаких ответов. Девушка немного волнуется, и боится признавать это. Всё же, он теперь не просто человек, перед которым она в большом долгу и который помог ей избежать многих неприятностей. Ему реально хотелось помочь и содействовать: враг один, а силы неравны; в одиночку он бы просто погиб. А воспитание обучило, что мафия порой помогает хорошим людям, когда те оказываются в полном дерьме, хоть и очень-очень редко и за определённую цену. Кадаверини не назначала её. Возможно, именно это и было ошибкой.       В любом случае, он сбежал. Часы сочтены, и остаётся только с придыханием ожидать новостей об убийстве в криминальном районе.       Одинокая слеза невольно и странно выкатилась, и никто даже этого не заметил.

***

      — Алло. Майлз.       — Прокурор Эдж… Райт???       — Да. Это я. На какое-то время мне придётся скрыться с поля зрения, так что не скучай…       — О чём ты?       — Сам знаешь. Я сейчас опираюсь на себя и не нуждаюсь в помощи. Оставлю тебе только один не просто совет — требование.       — Ещё и требование? И какое же требование ты хочешь оставить?       — Не оставляй разбирательства. И помоги Лане Скай восстановиться в должности.       — Мисс Скай? С чего бы я должен это делать?       — Пожалуйста, Майлз. Это единственное, о чём я тебя прошу. Она больше не будет совершать подобные преступления. А её присутствие нужно, понимаешь?       — Тц… Ладно… раз уж ты попросил, я помогу ей…       — И помоги другим детективам, связанным с ней. Это тоже моя просьба. Так дело пойдёт быстрее.       — Хорошо. И куда ты теперь пойдёшь?       — Скоро получишь весточку. Мне пора идти, друг. Со мной всё будет хорошо, и тебе я желаю того же. Сохраняй связь со всеми, с кем был связан я.       — Ээ! Ладно… Хорошо. Удачи тебе, Феникс.       Послышались мерные гудки — беглец бросил трубку и скрылся. В городе как раз пошёл дождь, так что на человека в чёрном плаще с длинным воротником внимания никто не обратил. Волосы его были закрыты фетровой шляпой, а глаза — очками. В зубах была не сигарета — леденец, лишь издалека напоминавший табачное изделие.       Нужно ли было сбегать? Да, скорее всего. Его не найдут там, где не станут искать. Всё, что нужно — связаться с Калисто. Она может что-то знать.       В том, чтобы обратиться в университет, Райт особого смысла не видел: ситуация явно не располагает временем на такие запросы. Да и глупо думать, что Айрис осталась бы на том же месте. Все «там» давно знают, кто и как был связан с Райтом. Возможно, если он даст им то, чего они хотят, это кончится. И те, кто ему дорог, смогут спокойно расследовать то, что могли.       Когда-то он был готов осуждать Эджворта хоть каждый день и обсуждать его вероломство с Майей, когда прокурор «выбрал смерть» после расследования дела SL-9, по его мнению трусливо скрывшись. Сейчас он колебался в отношении такого же решения, но был к нему как никогда близок — все карты сложились именно для того, чтобы он это сделал.       Адвокат Феникс Райт выбирает смерть? Хороший вопрос. Перед таким тяжелым решением предстоит закончить несколько дел. Главное — поторопиться…

***

Два дня спустя

      — Алло?       — Сестрёнка, привет.       — Лана? Лана, привет!!!       Неожиданный голос сестры вызвал эйфорию у той стороны трубки. С их последнего разговора прошло три месяца — тогда заключённой Лане Скай последний раз давали доступ к телефону.       — Тебе разрешили пользоваться телефоном?       — Нет, меня выпустили. Служащие пересмотрели дело в ускоренном порядке, и изменили срок заключения. Мистер Эджворт одобрил ходатайство адвоката…       — Мистера Шилдса? Я так рада! Жаль, что я сейчас в Лондоне, и не могу тебя увидеть… Кстати, ты не знаешь, как там мистер Райт? Я не получала новостей от него после… после… — замялась она.       — Нет, я не получала новостей от него… Я… слышала про случившееся этой зимой. Мне жаль, что так получилось…       — Всё… Всё в порядке. Мне уже лучше. Но я надеюсь, что этих супостатов, которые убили Гэвина, поймают!       — Кстати! Говоря об этом… Меня готовятся восстановить в должности детектива, так что…       — Детектива?! Вау! Даже несмотря на то, в чём тебя обвинили?       — Да, так тоже распорядился мистер Эджворт… Не все это одобрили, но в итоге я встану на службу через две недели.       — Поздравляю тебя!       — Да, спасибо. Как идёт учёба?       Скай-старшая говорила с растущим волнением в голосе. Время шло, а на долгие беседы его не хватало. С Эмой так хотелось поговорить дольше — говорить часами, как до случившихся событий с этим Гантом…       Но сейчас было нельзя — её нужно было защитить.       — Всё в порядке. Оценки неплохие, практика проходит без нареканий. Город, правда, тот ещё…       — Ты ведь в Ливерпуле?       — В пригороде. Здесь безопасно, но просто скучно. Ничего и не порасследовать! Мне бы в Лондон…       — Не нужно тебе туда. Там опасно. Вообще, я хотела тебе кое-что передать. Очень важно. Слушай меня очень и очень внимательно.       — Ээээ? Что-то случилось? — спросила взволнованно перебитая с темы Эма.       — Да. Меня восстановили не просто так. Мне придётся кое-что сделать, и… тебе угрожает опасность, если всё останется, как есть.       — Чёрт… Ты хочешь сказать, что они…?       — Да, верно. Могут предпринять твоё похищение. Если не хуже. Я не должна пугать тебя, правда, но…             — Хорошо. Я… вернусь. Лана, я вернусь!       — Ты уверена, Эмми? Точно? Ты ведь бросишь образование…       — Так у меня хотя бы будет шанс выжить. Если нет чёртового выбора, значит лучше выбрать наименьшее зло! Дерзай дело до конца, каким бы оно не было! Иначе я узнаю, чем ты там занимаешься… — с усмешкой сказала студентка, отвечая сестре.       — Я не подведу тебя. Если так, то возвращайся. И как можно скорее. Пока ты в Британии, я не смогу тебя защитить.       — Хорошо. Я скоро приеду. Ладно. Я прилечу первым рейсом… я постараюсь. Наверное, мне стоит лечь пораньше — надеюсь, ты не против.       — Да, всё в порядке. Который у вас сейчас час?       — 22:34.       — Лучше ложись спать тогда. Сейчас лучше поступить так, чем обрекать тебя на риск.       — Лады. Спокойной ночи.       — Доброй ночи, сестрёнка.       Импульсивные решения до добра не доводят. Но у Ланы были причины так поступить: Эджворт говорил, что ячейки у Паноптикума по всему миру, и при желании они любого достанут, если тот не ходит под охраной.       Оставалось надеяться, что это сработало. И что Райт однажды всё же вернётся. Всё, что состоялось, произошло в свете конфронтации Райта с Гэвином, завершившейся без чёткого начала.       Десятки людей в долгу перед тем, кто просто сбегает от него. Странно.