Родной человек

       Поздний вечер, на дворе середина апреля, отдающая уже весенним воздухом, но зимними морозами. Снега уже совсем не видно, деревья набирают силу для нового цветения, подобно людям, раскрывающимся с новой, светлой и доброй стороны.       Ольга измученно выбирается из ванной комнаты, тихо закрывая за собой дверь, и выключая свет, токсикоз никак не отпускает, даже сейчас, уже на 18 неделе столь долгожданной беременности. Скидывает с себя халат, оставаясь в теплой пижаме, ложиться рядом с мужем, до ее появления читающим какую-то книгу под мягкий свет настольной лампы, сейчас же, полностью переключивший своё внимание на брюнетку. Кладет голову ему на плечо, уткнувшись носом в горячую шею, разместив руку где-то на его груди, уставши выдыхает, прикрывая глаза, чувствуя, как его теплые руки опоясывают поясницу, и останавливаются на уже ощутимом животе, а усталость равномерно распространяется по всему телу. На лице — блаженная улыбка, в душе — полное умиротворение. Тихий семейный вечер в объятиях любимого мужчины были сегодня пределом её мечтаний.       — Ты как себя чувствуешь? — практически шепотом, наблюдая за её опущенными ресницами, расслабленным лицом и мягкой улыбкой на губах, убирая едва упавшую темную прядь. Натягивает на её плечи плотнее пуховое одеяло — из коридора сквозит из-за приоткрытого окна, не дай бог заболеет, хватает и нагрузок на работе. Такая забота с его стороны ей до невозможности приятна, на душе становится невероятно тепло от каждого его действия. Кутуется в одеяло уже самостоятельно, вместо, 'спасибо', оставляя поцелуй на его щеке — кажется, это всё, на что сейчас остаются силы.       — Видимо, наша девочка очень не любит свою маму, раз до сих пор так меня мучает — с усмешкой произносит она, меняя положение своего тела, теснее прижимаясь к мужчине, всё также не открывая глаз. На данный момент, её организму нужен отдых как никогда. Он слушает внимательно, цепляясь за каждый её жест, слово и эмоцию.       — Неправда, просто у неё мой характер — с улыбкой, и мягким поцелуем на её темных волосах, аккуратно ниспадающих на светлое лицо. Он чувствует, уловив этот момент счастья, как она улыбается и затихает, не может перестать смотреть на неё, тусклого света в помещении весьма достаточно, чтобы разглядеть каждую черту её лица.        'Длинные ресницы, пухлые губы, и изредка появляющиеся ямочки на щечках, когда та улыбается, завораживая всех вокруг. Огромные распахнутые голубые глаза на пол лица, небесного цвета, при взгляде в которые видишь собственное отражение, погружающие в самые дальние тайные уголки и закоулки собственной души, борешься с желанием утонуть в них здесь и сейчас без остатка'.       В сотый раз отмечает, насколько она невероятно красива, особенно сейчас, когда перед ним не заведующая огромной подстанции — Ольга Кирилловна Арефьева, а его любимая жена, его Оля, крепко прижимающая к себе, дарящая нежные поцелуи, и просто ощущение того, что ты находишься дома, рядом с ней.       'Она всегда была для него не просто особенной, а крайне необыкновенной, непохожей ни на одну из тех женщин, с которыми когда-либо его сводила судьба. Она была настолько 'своя', что другую рядом уже невозможно было представить. Самое ценное для любого человека— комфорт, с ней рядом было комфорта как никогда, а это самый яркий сигнал о том, что она — твой человек. Любовь к этой женщине вросла в его сердце толстыми корнями, расцветающих внутри цветов, от каждого её нежного слова и прикосновения.'       Желание беречь её от всего плохого говорит само за себя, особенно сейчас, когда она носит под сердцем их ребенка, их дочку, уже отчётливо дающую о себе знать лёгкими пинками, когда тот пытается с ней взаимодействовать. Ему всегда нравилось наблюдать за Ольгой и замечать любую мелочь — как она крепко держит его за руку, обязательно переплетая пальцы между собой, прикасается к его едва заметной щетине, с нежностью, не сравнимой ни с чем. Бархатный голос обволакивает сознание, её хочется слушать и слушать, и абсолютно не имеет значение, на какую тему она говорит, будто очередная проверка из министерства, жалобы на врачей, или признание в любви.       После всего случившегося, Пашиного ухода, и последующего возвращения, их отношения стали только крепче и теплее, они стали по-настоящему — родными людьми. Без секретов друг от друга, и не сказанных слов. Стали одним целым. Раз и навсегда. В один момент, оба пришедшие к мысли, что хотят, чтобы частичка их большой любви бегала за Эболой по всему дому, громко смеясь, и тут же попадая в объятия родителей. Подошли к этому вопросу как никогда ответственно — обратились в специализированную клинику, сдали все анализы и четко соблюдали данные врачом рекомендации. Всё получилось практически сразу — без особых усилий, с огромной любовью. В первом триместре Арефьева была как никогда осторожна, прислушивалась к каждому своему ощущению, берегла себя как никогда раньше, с поддержкой Паши было намного проще. Он всегда был рядом. Крепко прижимал к себе, когда её в очередной раз охватывал страх и уверенно убеждал, что всё обязательно должно быть хорошо, и так и есть. Развитие по сроку, без каких-либо отклонений и патологий. Делал всё, чтобы ей было максимально спокойно и комфортно, как мог ограждал от различного рода неприятностей, Ольга замечала это, отчего снова убеждалась, что выбрала такого самого человека. Особенно, когда посмотрела в его глаза, наполненные слезами радости, сразу после объявления врача о том, что у них будет дочка, он буквально не отводил глаз от монитора, крепко сжимая Олину руку, уже после серьезно заверяя как сильно хочет, чтобы она была похожей на свою маму. Они твердо решили, что не хотят давать этому событию огласку, по крайней мере до того момента, пока скрывать будет невозможно, хочется наслаждаться этими мгновениями вдвоем как можно дольше, сохраняя трепет и любовь к ещё не родившейся малышке, только между собой. Но изменения в Ольге мог заметить любой человек, даже не связанный с медициной — широкие кофты, бежевые лодочки вместо привычных каблуков, и конечно, это счастье в глазах.       — Я совсем забыл — тянется к какому-то предмету на прикроватной тумбочке, аккуратно, не нарушая её покой.       — Вот, Ушаков сегодня вручил — она медленно открывает глаза, и внимательно вглядывается в какую-то бумажку, которую муж держит в руках. Голубые глаза с заинтересованностью смотрят на мужчину. Он вскрывает конверт и начинает читать.       — Дорогая чита Рыковых, Ольга Кирилловна и Паша       — вот, гаденыш — со смехом произносит Арефьева и немного приподнимается, так, что их головы оказываются на одном уровне на одной подушке.       — Я, барон фон Ушаков Виктор и Татьяна Роднина приглашаем вас на торжество, посвященное нашей свадьбе, будем рады, если почтите нас великодушно своим присутствием, место и время — на последней фразе Рыков уже не выдерживает и громко смеётся вместе с Ольгой.       — Ну вот вроде взрослый парень — с улыбкой, перечитывая пригласительные       — а ведёт себя как ребенок.— произносит Арефьева, прокручивая в голове полученную информацию.       — Да уж, Ушаков в своем репертуаре. Ну вот, может женится, остепенится. На самом деле, мне даже немного жалко Таню.— выдает он свое предположение.       — Кто? Ушаков? Паш, не смеши меня — возвращаясь в исходное положение, переворачиваясь на другой бок, в противоположном от Паши направлении, так намного удобнее.       — Ты в него не веришь? — с сарказмом, мужские руки проникают под одеяло, обнимая брюнетку за талию, мягко проводя по животу. Эти действия стали вполне привычными, каждый раз, заставляя Ольгу улыбнуться, забыв о недавнем приступе тошноты. Вроде отпустило.       — Не знаю даже. — она на несколько секунд делает паузу, оставляя его вопрос без точного ответа.       — Давай спать, муж — ее рука поверх его, теплота концентрируется в самом сердце, создавая атмосферу уюта и любви.       — Спокойной ночи, жена — улыбаясь, с той же интонацией, целуя в висок, и выключая светильник. Эбола тихо входит в спальную комнату, отзвуком от коротких когаточков на лапках, запрыгивает на подоконник, и занимает своё место, сворачиваясь белым клубочком.