Аврора х Авалон: Закат Северной Звезды

Я не хотела возвращаться в Алфею. Одно дело было нанести визит в Магикс или Красный Фонтан, другое – оказаться в школе, где шансов не встретить Палладиума у меня попросту не было. Единственное, что немного утешало, это то, что моя магия не предполагала присутствия на его занятиях. Я была записана только у мисс Гризельды и профессора Авалона, и это, и приказ регентессы, уговорили меня поучаствовать в показательных уроках. На занятиях мисс Гризельды мы с Дианой демонстрировали наши боевые навыки. Даже Сибилла осталась, чтобы мы могли разыграть классическую тактику, где мы с Дианой атакуем и принимаем урон, а Сибилла использует свои силы исцеления, чтобы нас защищать. Мне казалось, юные студентки остались под впечатлением, зато меня от каждого заклинания посещали воспоминания о прошлом. Бой, кровь и пот, бег, когда нельзя останавливаться, или будешь убита. Страх за своих сокомандниц. И боль от утраты, ведь спасти всех никогда не удавалось. В конце Гризельда попросила меня призвать нескольких существ, чтобы феи могли потренироваться. И пока студентки развлекались с более слабыми версиями ледяных големов, я смогла выкроить время, чтобы отдохнуть. Позади Алфеи я нашла небольшую беседку. Пышные еловые ветви клонились к ней, укрывая от лишних глаз. Я коснулась сочных зелёных иголок. Это дерево было похоже на земную ель, но в чём-то отличалось. Возможно, наши миры когда-то давно были едины, раз столько общего было во флоре и фауне. Высоко над деревьями пролетели птицы. Где-то в чаще застрекотали насекомые. Я увидела, как со стороны входа Алфеи ко мне направлялся Авалон. Профессор был, как всегда, одет в белый костюм. Он подошёл и с разрешения присел напротив меня. Беседка была укромным местом. Я была более, чем уверена, что наша сегодняшняя встреча, не случайна. — Я рад, что вы смогли посетить неделю Магии. Для учениц это прекрасный шанс приобщиться к вашему опыту. Я перевела дыхание, мало имея желантя играть в его игру: — Скажите, вы имеете к этому отношение? — К тому что состоялась неделя Магии, или что вы стали нашей дорогой гостьей? — Вы даже скрывать не пытаетесь, — помотала головой. — Авалон, мы мило провели время в музее, но… — Я знаю, и вас не тороплю. Я не хочу казаться безразличным по отношению к вам, когда это не так, — в его слова верилось с трудом, — но ни к чему вас этим не принуждаю. Я, помимо того, чтобы насладиться вашей компанией, на самом деле хотел ещё кое что у вас узнать, — я подняла брови в ожидании его вопроса, — что же всё-таки случилось, что об осаде Тир На Ног в Магиксе почти никто и ничего не знает? Определённую репутацию скорее даже имеют Маги Чёрного круга за свои бесчинства на нашей земле, но это было временем позже, как завершилась осада и Тир На Ног был закрыт. — Вы и правда хотите об этом поговорить? — Разумеется, — он устроился удобнее, — я бы не стал отнимать ваше время, если бы мой интерес не был искренним. Мне снова захотелось усмехнуться и помотать головой. Слова Авалона казались мне сладкой ложью, не сильно умелой, но какие цели, такие и средства. Однако, занять мне себя было всё равно нечем, а проводить очередные часы в одиночестве, как оказалось, меня не так уж и привлекало. — Королева Мегерия, которая правила островом до Морганы и погибла в ходе битвы за дворец Тир На Ног, отправляла прошения о поддержке в разные королевства. Мы просили их нас поддержать, но Владыка Разрушения угрожал наслать весь его гнев на тех, кто осмелится выступить на нашей стороне. — И как вы тогда победили, если вы так отчаянно нуждались в помощи? Я пожала плечами: — Стойкость духа? — горько усмехнулась. — На самом деле, мы собрали все наши силы. Сам Даркар не мог ступить на землю Тир На Ног, и вёл бой со стороны Магикса, посылая к нам полчища приспешников и тёмных существ. Как он наносил нам смертельные раны, так и мы ему, — заключила я. — Однажды, осада перестала быть выгодной для Владыки Разрушения, и он с разбитой армией был вынужден отступить. Даркар обещал наказать нас за неповиновение, и я до сих пор гадаю, был ли он причастен к Охоте на Фей, которая нас всё же погубила, или нет. — Значит, вы всё же рассматриваете вариант, что Чёрный Круг следовал приказам Лорда Даркара? Я подняла бровь: — От мертвеца ответ не получишь. Если бы кто-то из них выжил, я бы с удовольствием допросила, хотя… Приятно было бы думать, что за всем стоял один бесчеловечный монстр, но на деле… Я всё равно склоняюсь к варианту, что в Охоте на Фей был личный мотив, но это совершенно другая история, и она точно не для ваших занятий. Я отрезала все дальнейшие разговоры про Чёрный Круг. Перед глазами возник образ Огрона. Он медленно менялся, словно я видела его наяву, и из юного амбициозного героя он превращался в отравленного скверной убийцу. Я поморщилась. Сердце саднило. — Вы не держите зла на Магикс? — А, так вы это хотели спросить? — я даже улыбнулась, отвлекаясь от мрачных мыслей. — То были ваши прародительницы и прародители. Я не буду отыгрываться на потомках. Но если встречу кого-то, такого же живучего, как я… Мы посмотрим. Раны затягиваются, но лица тех, кто их нанёс мы никогда не забываем. Мы замолчали. Была слышна лишь песня ветра в кронах высоких деревьев. Верхушки стволов качались, поскрипывая. Собирался дождь. — Я не зря пригласил вас на занятие по магифилософии, – закончил он. — Вы мне льстите, и я наговорила немного лишнего. — Ничуть, — воодушевлённо возразил профессор, — вы знаете многое, вы видели многое, даже побольше моего, и этот опыт будет ценнейшим уроком для наших фей. Аврора, не закрывайтесь от мира вокруг вас, — он накрыл мою руку своей, — если вы не будете говорить, скажут другие, а они не всегда проповедуют верные вещи. Я смотрела на то, как его пальцы сплелись с моими. Его прикосновение было прохладнее, чем Палладиума. Крупные металлические перстни принимали холод моей кожи, и камни в них начинали менять свой цвет. Мне казалось, что мне нужно одёрнуть руку, сказать, чтобы Авалон не приближался ко мне, но я его не боялась. Фальш в его тоне, эти преувеличенные речи всё равно не давали мне забываться, и в этой помпезной неискренности я не ощущала себя счастливой, но могла больше не быть одинока. Я позволила Авалону держать меня за руку, пока мы всё дальше и дальше обсуждали историю былых дней, которая для него была скорее трагическим рассказом, а для меня — ярко сохранившимися в памяти годами. Нам многое было можно обсудить. Мы просидели до самого вечера. Авалон собрался проводить меня до комнаты в гостевом блоке. Остальные уже давно легли спать, и во всей просторной школе мы словно остались одни. Беседа давно перешла на ту стадию, где мы начали обсуждать всё подряд, перескакивая с темы на тему, а затем возвращаясь к тому, о чём бросили говорить. Тихий смех раздавался по коридорам, пока мы поднимались наверх. Для мужчины такого серьёзного вида, к Авалона было неплохое чувство юмора. На выходе из гостевого холла нас встретил Палладиум. Я замолчала на полуслове. — Госпожа Аврора, — он поклонился мне. — Я как раз хотел побеседовать с вами, но, вижу, что вы уже заняты. — Нет, что ты хотел, — я шагнула ему навстречу. — В такой час? В тоне Авалона прозвучала надменность. Я застыла и посмотрела на него. — Я говорю, что уже поздно, и, может, госпоже Авроре пора отправляться спать, — он сложил руки за спиной, — завтра будет большой день. И вы говорили мне, что были бы рады сразиться с силами Огня Дракона. Палладиум с удивлением посмотрел на нас, а я пожалела, что в шутку, хоть и правда так думала, обмолвилась об этом перед Авалоном сегодня. Он ловко использовал мои слова в своих целях. — Огненно-ледяная битва всегда будет иметь один исход, — процедила я и прошла мимо Палладиума, углубляясь в коридор. — Спокойной ночи. Я закрыла дверь и прислонилась к ней, не спеша зажигать свет. Встреча с Палладиумом это то, что меня пугало, когда я согласилась на занятия в Алфее, но благодаря неуместности Авалона мне удалось избежать снова почувствовать боль. Меня брали не чувства, не воспоминания, а раздражение, и источником его были и Авалон, и Палладиум. О чём он думал, так приходя ко мне? Я хотела любви Палладиума, хотела снова быть рядом, но горечь, следующая за нашим совместным счастьем по пятам, заставляла меня ненавидеть эти чувства. Я была в шаге от того, чтобы возненавидеть саму суть любви.