Контрманёвр

Коттедж изнутри был в черновой отделке. От штукатурных стен, потолков и залитого бетоном пола исходил мороз, что пробирал до костей мальчишечье тело. Кроме нескольких деревянных стульев и длинного обеденного стола в большом зале и разложенного дивана в малой спальне, из мебели ничего больше не было. Пока отряд заносили украденные деньги, оставляя валяться сумки в ремонтной пыли, Арс с Серым тащили заложников в ту самую комнату с диваном, которую освещала только одна новая светодиодная лампа, одиноко висящая на коротком проводе. Серёжа, не жалея девушку, бросил её на софу тёмного цвета и сковал обнажённые руки, не закрытые тканью рубашки, в наручники из высококачественной стали. Сделав своё дело, кареглазый в чёрной маске кинул быстрый взгляд на неприкрытые юбкой стройные бёдра и, сглотнув накопившуюся слюну, ушёл. Следом за ним в комнату вошли также Арс и Антон. Мужчина вёл парня к тёмному углу. На бетонном полу было прохладно и неудобно сидеть, но шатен решил терпеть, не издавая ни звука рядом с Этим. — Извиняюсь за эти неудобства, малыш, — усмехнулся Арс, доставая из пояса штанов наручники из легированной стали. — Но придётся немного потерпеть. И хватает маленькие руки Шаста. Закрепляет вокруг конечностей покрепче оковы и оставляет свои тёплые ладони на худых кистях рук. Медленно обводит шершавыми пальцами от частой работы с оружиями каждую гладкую костяшку кисти и улыбается ещё шире, кидая испепеляющих взгляд на притихшего Антона. — Твои руки такие нежные. Прямо как у фарфоровой куклы, — прошептал, как ненормальный коллекционер Арсений. Парень отвёл растерянный взгляд на пол, не зная, как на это реагировать. — Твои пальчики красиво будут смотреться на моём большом члене. Зелёные глаза в ужасе расширяются, немного смеша мужчину. Арс наблюдает, как в чужом взгляде зарождается паника и непонимание. Личико бледнеет, от чего мальчик становится похож на больного. Антон пытается вытащить свои вялые руки из стальной хватки, но голубоглазый лишь сильнее сжимает лапки своей добычи. Потянув уголок губ вверх, Арс последний раз гладит атласную кожу рук и поднимается на ноги. Сверху вниз смотрит на кудрявую макушку и хочет запустить руку в непослушные волосы, с силой притянуть лицо к своему паху и заставить сосать его член. Наблюдать, не отрываясь, как парень давился бы от его размера, как в глазах появлялись слёзы, как не натренированное горло сжималось и издавало звуки от наполненности рта. Увидеть бы мягкий язычок и всадить пенис до конца, прижимая к себе и не отпуская головы, чтобы тот давился, истерил, но проглотил всё семя мужчины. Взгляд голубых глаз, словно раскалённая игла, протыкала мозг парня, делая его тело вегетативным — овощем. Антон испуганными глазами видел берцы мужчины и боялся не то, что шевельнуться, даже взглянуть на обувь этого ненормального было уже страшно. Он не видел его лица с самого ограбления, но уже знал, какое оно пугающее и леденящее душу. И всё это исходило лишь от одного дикого океана в глазах и грубого голоса с баритоном. Неприятное и томительное ощущение появилось в груди. Охваченный парализующим ужасом, от которого Шастун чувствовал, как сердцебиение скакало уже в горле, как при болезни, и тошнота отвращения, что делала грудь мучительно и страшно пустой. Антон не знал, что делать. Он хотел к маме. Полюбовавшись пойманной птичкой, Арсений мечтательно вздыхает и уходит, громко закрывая деревянную дверь, от хлопка которого пыль разлетается в стороны и долетает чуть ли не до Антона и оседает на ткани дивана, где лежала заложница. Брюнет запирает двоих на несколько замков, поправляет чёрную ткань на лице и направляется в большой зал. Под маской у него дикая улыбка, предвещающая ничего хорошего.

***

— Так, все притихли и не издаём ни звука! — командует Паша, грозно обводя всех собравшихся тёмным взглядом. — Дима, начинай звонок. Воля принимает от мужчины в очках пульт управления со встроенным микрофоном и откашливается. Позов тем временем запускает на ноутбуке программу для изменения голоса, что подключена к инструменту Паши, и набирает в пустой строке знакомый рабочий номер. Отдел ФСБ отвечает сразу же. На ноут Димы приходит оповещение о том, что их разговор в данный момент прослушивают, а также сохранят запись после завершения звонка. Сосредоточенно взглянув на всплывающее окно, Позов, поправив очки, набирает код «Невидимка» что делает адрес звонка анонимным и без каких либо данных. Не давая первым начать разговор своим коллегам по ту сторону, Паша начинает говорить свою тщательно заготовленную речь: — Начиная с 23:00 этого дня мы приказываем остановить преследование ровно на тридцать минут, — как всегда уверенно трактует Воля, немного сжимая устройство в своей руке. — После истечения этого времени мы освобождаем одного из наших заложников, и он уже сам вам сообщит своё местоположение… Арс со скучающим видом слушал эту речь, лениво осматривая большой зал. Он бы лучше это время провёл с тем мальчишкой, а не выслушивал одни и те же предложения, что знал уже наизусть. Почти три месяца он слышал этот бубнёж Паши. — … Но если мы заметим служебные автомобили, даже если они будут под видом гражданских, то без какого-либо промедления пускаем пули сразу в двоих и уничтожаем преследователей, — грозно отчеканил Воля. — Не забывайте, мы с вами коллеги. Мы знаём о ваших программах слежения всё. Всё-таки мы убийцы группы «А». Дима по сигналу отключил звонок и принялся без промедления «ставить защиту» на программы. Пока ФСБ будет изменять искажённый голос Паши и искать их отряд в засекреченной базе данных, времени на дальнейшие действия хватит им с лихвой. — Готово, — прошептал себе под нос Воля и обернулся. Посмотрел каждому в глаза и остановился на Арсении. Сжав губы в тонкую линию под плотной маской, Паша дал всем приказ: — На всё про всё даётся ровно час и потом уже начинаем работать каждый по своим заданиям. Позов — наблюдаешь за передвижениями «коллег». Вы двое вместе со Скруджи готовите автомобили. И вы…, — мужчина с тёмно-карими глазами подошёл к Серёже и Арсу, мрачно смотря на них. — Вы двое, согласно плану, охраняете и следите за девкой и парнем. Не выпускаете их и не остаётесь с ними наедине. — Понял, босс, — кинул Серый, про себя досадно цыкнув и направился в тёмный коридор, проверяя по пути магазин пистолета. — Стоять! — резко крикнул Воля решившему молча уйти Арсению. Подойдя вплотную к остановившемуся и глядя в дерзкие глаза, Паша сквозь зубы прошипел: — Я, блять, знаю, почему ты выбрал именно его. Думаешь, я не знаю твоего прошлого? — голубые глаза прищурились и опасно заблестели. — Я видел те отчёты и фото-подтверждения твоей старой жертвы… Я взял тебя в отряд по доброте душевной и лишь из-за твоего хорошего обращения с оружием, — Главный положил обе руки на напряжённые плечи мужчины и немного сжал. — Своими извращённостями займись потом. Когда всё закончится и меня не будет рядом, тогда и делай с этим парнем, что хочешь. Отпустив твердые мышцы, спрятанные под толстым слоем защитной одежды, Воля отвернулся от Арса и пошагал к спортивным сумкам. Позов лишь бросил короткий и ничего не значащий взгляд через плечо на голубоглазого и вернулся к своим делам. Брюнет, облизнув губы и почувствовав знакомый жар в груди, направился к Матвиенко. Подойдя к Серёже, Арс резким движением руки стянул с себя маску и с чёрным возбуждением в глазах взглянул на мужчину. — Опять за своё? — спросил с усмешкой Серый, расположившись на табуретке и разбирая пистолет на части, не глядя на друга. — Нет, — улыбнулся брюнет, внимательно следя за работой умелых рук. — Просто хочу попробовать что-то новое. Он другой. — Арс прищурил глаза. — Впустишь меня? Серёжа оторвался от пистолета и посмотрел на мужчину без маски. В пустом взгляде карих глаз, в самом глубине чёрных зрачков, было видно изучение лица напротив. Матвиенко внимательно читал хищный взгляд голубых глаз и видел в них нарастающее с каждой секундой нездоровый интерес и нетерпение. С самого знакомства с этим бойцом ему было наплевать на действия Арса и то, чем он занимается. У Серёжи не было каких-либо правил морали, и по жизни ему было наплевать на всех, кроме себя. Он действовал согласно своим правилам: искал для себя выгоду. Следовательно, молодой парень тогда пошёл работать туда, где не требуются эмоции. И поэтому из всех членов команды он выбрал именно Арсения. Тихого и иногда дерзкого на язык, смотрящего на всех либо свысока, либо с тихой злостью. С тех пор они стали хорошими партнёрами. — Иди, — равнодушно ответил Матвиенко и вернулся к работе. Арс благодарно улыбнулся, повернул голову и, проверив, нет ли поблизости Паши, подошёл к двери и отточенными движениями руки открыл все замки. Серебряная клетка маленькой птички открылась, и чёрная тень появилась на пороге.

***

Антон, изнеможенный этим днём, заснул через полчаса прямо на холодном бетоне, прижав ледяные колени к груди и засыпая в позе эмбриона. Ложиться рядом с бессознательным телом девушки он не хотел. Вдруг она скоро придёт в себя, с перепугу ударит и сбросит Антона с дивана. Парень уснул так сильно, что даже не услышал, как скрипучая дверь медленно открылась, пропуская в пыльную комнату ночной воздух. Тихие шаги подкрались к спящему и остановились перед раскрытой бледной ладошкой. Шастун проснулся от того, что его кто-то гладил по щеке. Думая, что это мама будит его, парень что-то промычал сквозь сон и начал просыпаться. Обманно мягкая постель исчезла, возвращая сознание в реальность. Антон проснулся на твёрдой поверхности со скованными в наручники руками. Еле как открыл склеенные ото сна веки и маловразумительным взглядом посмотрел на мужскую руку, что прикасалась к его коже. Голубая жилка на шее резко начала качать кровь, заставляя маленькое сердце отчаянно биться в ужасе. Глаза наконец-то прояснились и уже с ясностью ума увидели перед собой не нежную руку матери, а лапу страшного зверя. Над Шастом навис мужчина с голубыми глазами. Упёрся коленями об пол. Одна рука до сих пор прикасалась к щеке, а другая же находилась возле талии парня. Из-за пламенного взгляда в ярко голубых глазах Антон сразу узнал того грабителя. Мужчина улыбался ровным рядом зубов. Но улыбка на лице была хищная и с дикой ухмылкой. Даже было видно, как торчал небольшой верхний клык под губой. Было заметно по озабоченному лицу, что ему доставляет удовольствие издеваться над мальчиком таким образом. Антон хотел было дёрнуться, отодвинуться подальше от мужчины, но не смог. Его парализовало. С рассеянным страхом в глазах парень посмотрел на своё тело. Не мог даже рукой пошевелить. Не понимал, что с ним происходит. Арсений наблюдал, как жертва дёргается в невидимых оковах и кайфовал от новых собственнических чувств. Скоро он прикоснётся к обнажённой коже и когда-нибудь почувствует на своих губах мягкие лепестки губ. Окунётся полностью в нездоровую страсть и сломает этого паренька собой же. — Что такое, малыш? Не можешь пошевелиться? — с наигранным удивлением спросил Арс, заломив брови. — Ну ничего, сейчас я тебе помогу вернуть чувствительность. Даже больше. Ты почувствуешь то, с кем никогда этого не делал. Мужчина быстро снял наручники с Антона и сложил обратно в отсек броника. Освобождённый парень начал пытаться шевелить руками, но он их не чувствовал. От такого бессилия в зелёных глазах появились горькие слёзы. Кое-как отвернув голову от брюнета, чтобы не смотреть на него, Антон заметил на полу недалеко от них пустой шприц. В кудрявой голове сразу появились предположения, из-за чего он не мог двигаться. Первая слеза скатилась по щеке и упала на бетон. За ней следом побежали крупные капли страха. Их падения прервали шершавые руки, что обхватили холодные щёки и вернули заплаканное лицо в исходное положение. Антон не смог даже так отделаться от мужчины. Голубоглазый навис ещё ниже, прикасаясь своим носом к кончику носа парня. Шаст уже испуганно шмыгал и тихо мычал. Он хотел закричать. Позвать на помощь того мужчину, что приказывал не трогать его. Но ничего не получалось. Из горла выходили какие-то мяукающие звуки и небольшой кашель. — Ну-ну ты чего? — озабоченно спросил грабитель и погладил подушечками пальцев мокрое место под красноватыми глазами. — Не бойся, щеночек. Тебе понравится. Антон, глядя в голубые глаза с безумным блеском, наблюдал, как Арс отпускает его лицо и выпрямляется. Не успевает парень немного расслабиться от давки, как мужчина перекидывает через него одно колено и садится верхом, прижимая нижними конечностями бёдра Антона к полу. Холодный океан в глазах мужчины жалит льдом. Он смотрит на парня сверху вниз, чувствуя жёсткую уверенность в своих действиях. Таймер в голове давно уже работал, отсчитывая, сколько ещё осталось свободных минут. Не медля, Арс быстро стянул с пытающегося пошевелиться Антона штаны и чёрные боксеры. Снял их вместе с кроссовками и отбросил в сторону, глядя на худые бледные ноги и вялый член. Антону было тошно и омерзительно. Он не мог двигаться, но обнажённой кожей чувствовал весь холод, что исходил от бетона и мужчины. Нежная кожа на бёдрах покрылась мурашками, а тонкие светлые волоски встали дыбом. Мальчик хотел сейчас быть где угодно — только не здесь. Но всё тело ватное, почти дрожащее. Только мозг работал на всю мощь, желая выйти отсюда и моля о помощи. Парень кинул взгляд на бессознательное тело девушки и пытался докричаться до неё, чтобы та проснулась и хоть как-то отвлекла мужчину. Но брюнет, проследив за испуганным взглядом, лишь фыркнул от смеха. — Что, боишься, что нам могут помешать? — мужская рука прикоснулась к мягкому бедру и погладила, посылая мурашки по потной спине. — Не волнуйся, если она и проснётся, то ничего не сможет сделать и даже закричать. Я её сразу вырублю. Антон снова вернул взгляд на лицо мужчины. В обычной жизни парень бы восхитился красивыми чертами лица, но сейчас, зная, что перед ним грабитель, да ещё и собирается сейчас его насиловать, то он хотел бы, чтобы мужчина так и не снимал маску. Не показывал своего оскала. Не видел крепкую шею, что по размерам превышает тонкую шейку Шаста. Парень точно запомнит на всю жизнь эту мерзкую физиономию. Арсений наклонился к юноше и потянул носом, вдыхая пьянящий аромат с шеи. Антон дёрнул кадыком, с трудом проглатывая ком в горле, и протестующе замычал, дёргая плечами. — Как я хочу поцеловать тебя. Впиться в твою шею. Оставить на молочной белизне свои красные выстрелы укусов. — Антон, слушая страшные слова, ещё больше впадал в истерику. Так мог говорить только ненормальный. — Но не могу. Иначе кое-кто всё заметит. И заберёт тебя у меня. Грубые руки Арса поднялись выше и огладили выступающие косточки таза. Шаст взбрыкнул слабыми ногами, пытаясь хоть как-то помешать этим лапам с чёрными когтями не прикасаться к нему. — Но потом, малыш, когда всё будет позади, я вдоволь тобой наслажусь, — прошипел сквозь стиснутые зубы Арсений и, блеснув больным взглядом, выпрямился. Быстро достал из потайного кармана бронежилета маленький тюбик смазки и, открутив колпачок, вылил немного вязкой жидкости на пальцы. Антон крупно вздрагивает, стоит мужчине раздвинуть одной рукой мягкую половинку и погладить указательным влажным пальцем тёмно-розовую впадинку. Две фаланги без подготовки проталкиваются в узкое нутро, что сжимается вокруг грубых пальцев. Шаст хочет крикнуть от боли, но в мрачной комнате раздаётся лишь жалобный писк раненого щенка. Парень ничего не может сделать. Арсений не выдерживает. Он не может терпеть эту нежность и медленную подготовку. Ему хочется всё и сразу. Брюнет ещё пару раз двигает пальцами внутри и резко вытаскивает их, отчего шатен морщится и всхлипывает от боли. Мужчина расстёгивает ширинку штанов карго, вытаскивает давно вставший член, из которого выходят капельки смазки, раздвигает бледные ноги и без лишних церемоний подтягивает Антона ближе к своему паху и, наставив горячую плоть к сжимающей дырочке, входит плавно и медленно, наслаждаясь сладкой болью от жаркой узости. Арс вскидывает голову к потолку и с одурманенным взглядом выдыхает через приоткрытый рот. Антон одновременно шипит и вскрикивает, ломая связки. От боли он сжимается вокруг крупного члена и пытается с него слезть, еле как шевеля ногами. Но голубоглазый хватается за бёдра и сжимает их своими пальцами, мнёт атласную кожу, оставляет красные следы, которые никто не увидит. Он не даёт ни на миллиметр сдвинуться парню, держа его крепко в своих лапах. Напряжённая плоть входит до конца, и Арс, немного подождав, пока парень привыкнет к его размеру, подтягивается к нему. Сжимает мягкие локоны в пальцах, собирает губами горячие слёзы, наполненные болью, и шепчет что-то невразумительное, вдыхая аромат за ухом. Тут же, через секунду, мужчина начинает плавно двигаться. Но смотря на изгибы молочных бёдер, красноватые коленки и смазливое личико, в глазах которых читается вселенская боль и обида, Арс наращивает толчки, входя с силой, глубоко и со звонким шлепком их тел. Потеряв рассудок от мягкой плоти, брюнет с рыком вгоняет длинный член до конца и сжимает руками покрасневшие от трения с холодным полом мягкие ягодицы парня. Антон ломается. Ему больно и он плачет. Вдыхая морозный воздух, он своими всхлипами и мелкими криками заполняет запертую комнату и слепо тянется дрожащей ладонью в никуда. Упирается ноготками в чёрный бронежилет, наполненный опасными предметами, и скребёт ими по плотной ткани. То ли пытается оттолкнуть от себя мужчину, то ли добраться до заряженного пистолета. Арс, одурманенный жарким телом, отрывает от себя бледные кисти рук и давит их над кудрявой головой Шаста, прижимая к полу, не давая шевелить ими. Смотрит на красноватые губы и пытается держаться, чтобы не растерзать их и не слизать из них сладость крови. Наклоняется к Антону, беря его грубо, не контролируя себя и зацепившись горящим взглядом за оголённое плечо, шипит сквозь зубы: — Какого сладкого мальчика, оказывается, я нашёл, — Антон отворачивает от него голову, со слезами на глазах смотря на проснувшуюся девушку. Смотрит на неё и просит расширенными от боли и ужаса глазами о помощи. Мужчина замечает её и дико улыбается, медленно вздыхая. — Будешь и дальше смотреть, я тебя убью, — сладко говорит он испугавшейся. Та вздрагивает и до боли в глазах прикрывает веки, тихо плача и пытаясь абстрагироваться от этих вздохов, стонов и шлепков. Арс возвращает своё внимание парню и, не останавливаясь, с рыком толкается в уже привыкшую его размерам пульсирующую дырочку, сминая пальцами бёдра и талию Антона. Тело парня меняется. С каждым этим диким толчком, с горячим выдохом и рыком в покрасневшее ухо, Антон исчезает. Ломаются его светлые крылья и яркий образ мальчика. Распадается от грубых рук, что царапают и мнут его кожу, гуляя почти по всему телу и оставляя уродливые синяки. Ссадины исчезнут, но внутри он уже сломан и использован. Мужчина сжирает его, забирает всю его личность и чистоту себе. Шаст уже не чувствует боли, он плачет от безысходности и уже не молит о помощи. Впивается ногтями в грубую кожу рук и стеклянными глазами смотрит на собственного зверя, который первый в его жизни причинил ему такую боль. И физическую, и моральную. Боль растекается по телу, но парень уходит отсюда в себя. Но стоит закрыть глаза, как Арс с новой силой, не щадя обессиленное тело, жёстко толкается внутрь на всю длину члена и, сжимая пальцами молочную кожу рук, упирается носом во впадинку между ключицами и кусает кожу. До вскрика, который глушат дрожащие губы, проглатывая крики и делая Антону больно. Арс обворожён этим сладко-дрожащим от страха голосом, что поселяется в его голове. Белесая жидкость выходит резко и с приглушённым стоном мужчины. Сперма остаётся внутри, марая уже не девственное тело и вытекая из красной дырочки мелкими капельками, стоит только Арсу выйти из парня. В руках хрупкое тело без сил и слёз. Длинные тёмные ресницы, мокрые от частого плача, мужчина целует, не обращая внимания на новую волну страха в приоткрытых глазах Антона. Смотрит, как на молочной коже появляются взрывы созвездий, что притягивают к себе, прося раскрасить это голое полотно новыми красками. Смотрит на всё тот же вялый член парня и опускает до сих пор голодный взгляд на белую лужицу смешанную с красным под ягодицами. Как маленькая мышца сжимается и выталкивает из себя его семя. Усмехается и поднимает дикий океан голубых глаз на сломанное лицо. В зелёных глазах с поволокой нет жизни. Антон уже не вернётся к маме прежним. Если ещё сможет вернуться. Арсений не скрывает своей опасной и дикой улыбки насытившегося зверя. Он не будет отступать. Сломает и запятнает этого парня полностью. — Молодец, Тошенька, — сладко тянет голубоглазый и встаёт на ноги, заправляя опавший член обратно в чёрные карго, и направляется к девушке. Антон сглатывает вязкую слюну и смотрит бессмысленным взглядом на спину брюнета. Парень даже знать не хочет, как тот узнал его имя. Может, он услышал, как мама в банке его так назвала. Теперь он будет пугаться этих тянущих ноток в голосе мужчины. Будет ненавидеть своё имя. Будет ненавидеть себя. Арс подошёл к девке и, сжав в пальцах волосы средней длины, потянул на себя. Та болезненно замычала и уставилась дикими глазами на монстра. — Чтобы держала рот закрытым, — и резко давит измазанное от макияжа лицо в диван, заставляя барахтаться на пыльной ткани, приглушённо кричать в ткань и дрожащими руками царапать крепкую руку мужчины, оставляя тонкие следы своими красными коготками. Брюнет, не замечая мелкой боли, снова тянет девушку за светлые волосы и заглядывает в точно такие же, как у него, голубые глаза. Только они кардинально другие. У одной в глазах полная беспомощность и неодолимый ужас, у другого же в яркой радужке бегал по кругу загнанный дикий волк, что скоро вырвется и посеет в земле бесконечный мрак и злобу. Мужчина отпускает запыхавшуюся девку и бросает последний взгляд на Антона. Тот лежал уже одетый мужчиной, не шевелясь, молча прося, чтобы его не замечали. Тусклые зелёные глаза уставились в потресканный потолок, ища в нём успокоение. Ухмыльнувшись, Арс тихо стучит по двери и её тут же отпирают. Мужчина выходит из комнаты, словно очищенным и с полной грудью, набитой ароматом новой жертвы. Серый безэмоционально провожает своим взглядом повеселевшего Арса и запирает тихо дверь. Чтобы никто не услышал, как в обитель попало нечто дикое и оставило свои невидимые следы от когтей на телах святых. Серёжа садится обратно на табуретку и продолжает дальше разглядывать собранный им же уже пять раз Глок-17. Вздыхает и хватает его снова, принимаясь побивать свой рекорд по разборке и сборке пистолета.