Краш

Кто бы сказал, что можно даже на мгновение представить себе Ван Ибо, эту восходящую звезду, от которой сносит крышу у большинства молодежи в этом сезоне, и так стремительно ворвавшуюся на небосвод шоу бизнеса таким вот… придурком? Ван Ибо, который забрасывает Чжаня сообщениями в таком стиле: «Я пироман, ты — напалм. Сгорим вместе?» И это после первого же дня съемок совместной рекламы? Как оказалось, говорить такое никому не надо. Чжань вот ЭТО вот сам читает. Лично. Практически уже каждый вечер в течении недели. Каждый грёбанный вечер, возвращаясь в номер. Так как телефон весь день выключен, сообщения он видит именно по возвращении и включая оповещалки. Усталый, слегка раздраженный, он снимает обувь и идет в комнату, ступая по ворсу мягкого ковра и поджимая пальцы на ногах. Потому что так замотался, а это вот так вот пальцами по ковру — приятно. Сейчас бы сесть прямо на ковер, уткнуться в ладони лицом, а потом растянуться на полу и ни о чем не думать, дав прикрытым веками глазам отдых. Он даже свет не включает. Полумрак, царящий в номере, приятен уже тем, что он как прохладная вода окутывает и дает ощущение расслабленности. И тут телефон тренькает оповещением. Да какая… Собака?! Хотя, за эту неделю он уже ясно понял — какая. Чжань секунду морщится от осознания, что, ну вот… опять же! Ван Ибо, ну сколько можно? Всё не наиграешься? И опять все наваливается, давит на плечи. Мужчина присаживается в кресло и устало опирается теменем о подголовник. Вздыхает и снова смотрит на сообщение: «… сгорим вместе?» — Бо-ди, я уже в пепел. Ибо, если и есть фениксы, то они только в твоих глазах. Сяо отключает телефон и роняет его в мягкий ворс ковра, в котором так приятно закопаться пальцами усталых ног и не думать. Чжань! НЕ ДУМАТЬ о глазах феникса! Потому что… Да сил уже потому что нет. Этот мальчишка совсем… совсем… Что? Распоясался, перешел грань, достал? Что именно, Чжань, что?.. Мужчина вздыхает и даже, не обращая внимания на упавший телефон, начинает раздеваться, направляясь в душевую. Первыми на пол с легким шорохом и звяканьем пряжки соскальзывают брюки, а уж потом пальцы начинают перебирать пуговицы рубашки, расстегивая их и освобождая хоть от этой малой части груза, что скопился на его плечах. Чжань усмехается сам себе, вспоминая все те взгляды, которые бросал на него этот несносный парень, Ван Ибо. Все ниже пояса и… Ни разу не встретился с ним взглядом. «Кто я для тебя, парень? Не подумал ли ты, что тянешь руки к игрушке, которая уже не хочет, чтобы с ней играли?» — думает Сяо Чжань, вставая под хлесткие струи душа. — Неуёмная энергия юности… пройдет, — шепчет Чжань, запрокидывая голову и ловя воду губами. — Пройдет, успокоится.