Гнилой кусок

Мастер Брюньон тяжело осматривал свой дом. В ту ночь, когда внучка начала дышать после лихорадки, его жена скончалась. Она сказала: «Вот мне и пора», когда Кола вернулся от лекаря и внучка открыла глаза. В последние ее минуты мастер не мог чувствовать облегчения. Он не любил свою старуху, но она давно стала его частью, тем гнилым куском, который отрывать от сердца больно. Кола чувствовал себя опустошенным. Внучка тихо спала, а он не мог сомкнуть глаз. Горькое чувство ощущалось на языке, но вина не хотелось, чтобы его растворить. Мастер Брюньон вспоминал минуты, проведенные с женой. Как та постоянного его тормошила, думая, что он бездельничает. Ее мерзкий голосок, который выедал ему внутренности и заставлял хмуриться. То, как они препирались… Всего не перечислить. Целых двадцать пять лет испытаний воли. У него не было ни мысли о своей первой любви, Ласточке, к которой он до сих пор испытывал чувства. Все его существо содрогалось от понимания того, что его старухи больше нет. Кола ощущал слезы на щеках. Больше всего на свете мастер Брюньон любил дерево. Из него выходили его самые прекрасные творения, которые так рьяно герцогские прихвостни уничтожали в замке. Оно слушалось его, было покладистым, всегда ожидало мастера. И смотря на него, Кола всегда видел свою будущую статую. Сейчас же его мастерская была сожжена во время чумы. В доме из дерева — только половицы и ложки. Кола чувствует сильное отчаяние, но не готов доламывать последнее, что у него осталось. Он еще раз окидывает взглядом мертвую жену. Тихо, так, чтобы не разбудить поправляющуюся внучку, вздыхает, а потом внимательно смотрит в темный угол. Он наверняка знает, кто прячется там. Кола встает на ноги, делает несколько шагов и вдруг натыкается взглядом на незаконченную им работу, которая все никак ему не поддавалась. Он делал ее прямо в доме и жена не раз его гоняла, говоря, что не собирается убирать за ним бардак. Дерево уже почти сгнило — из целого только малая часть. Кола вдруг грустно улыбается, еще смотрит на жену и после этого берет в руки инструмент. Из гнилого куска сердца он переносит на гнилой кусок дерева свои переживания в эту минуту. Он не оборачивается, работает по памяти. Раньше он мастерил лицо Ласточки всем своим статуям женщин. Теперь впервые он делает лицо своей старухи, еще молодой и цветущей, такой, какой он увидел ее в день их свадьбы. И ему легче. Правда получается уже не статуя, а так, статуэтка.