Пляска Смерти

      Селин упала на спину прямо посреди улицы. Контраст дня и ночи резко дал о себе знать: солнце стремительно и беспощадно желало выжечь ей глаза. И без того сонное состояние номер Восемь выдавало в ней смертельную усталость.       — Эй, девочка… девушка, с тобой всё хорошо? — незнакомка потрепала её по плечу, а когда Харгривз открыла глаза, тут же прикрыв их перепачканной ладонью, женщина громко ахнула и запричитала, присев рядом, — Я вызову помощь, всё будет хорошо!       Слова долетели до сознания через толстый слой ваты. Помощь. Врачи. Белые халаты, холодные столы, вопросы без ответов. Комиссия под маской милосердия. Рефлекс сработал быстрее мысли.       — Почему все всегда хотят звать врачей?       Харгривз грубо отмахнула от себя чужую руку и медленно поднялась на ноги, держась за голову. Женщина продолжала скрупулёзно осматривать её, при этом причитая себе под нос почти шёпотом, и он отдавался у Селин в голове, как затяжной гул. Она резко выставила руку перед собой, желая отодвинуть женщину, но не рассчитала силу, из-за чего та повалилась на пятую точку, громко ахнув. Устало взглянув на неё, Харгривз вздохнула и медленно прошла мимо, ей в срочном порядке требовался отдых и еда. Обратив внимание на портфель, от которого исходил небольшой дымок, девушка завертела тот в руках, заметив дырки, мелкой дробью расположившихся на одной стороне. Образ стреляющего в неё киллера всплыл в памяти, видимо тот спустил курок ровно в тот момент, когда активировался портфель и дробь затянуло вместе с Селин во времени и она поразила цель чутка позже нужного.       С этой мыслью она оглядела местность, в которой оказалась и была несказанно рада, когда вдалеке, всего в десяти метрах, увидела забор собственного дома. Оставив позади ошарашенную женщину, номер Восемь вяло направилась к воротам, по пути мечтая о крепком сне, но стоило переступить порог, так на неё налетел удивлённый Диего, за которым волочили ноги Эллисон и Пятый. Удивлённо оглядев парня, Харгривз подметила его слегка бледноватое лицо, но шагнув в его сторону, услышала над ухом Диего:       — Кстати о закрытых книгах.       — Что? — выгнув брови, недоумённо и даже раздражённо выдала Селин.       — Чёрт возьми, Селин. Что с тобой? — Эллисон обхватила плечи сестры и посмотрела на лицо, — У тебя кровь под носом!       Селин выгнула брови и поднесла руку к носу, размазав кровь по губам. Она осталась на пальцах, поблёскивая в коридорных лампах, на что Харгривз ненадолго засмотрелась.       — Почему ты зашла через главный вход? Ты несколько минут назад в комнату плелась, — Диего указал за лестницу за спиной.       — Тебе будет не интересна эта история.       — У тебя есть портфель? — ошарашенно сказал номер Пять одновременно с ней. Селин взглянула ему в лицо, но того интересовал только портфель, так что она бросила его под ноги.       — Что?       Пятый, хромая, подошёл к номеру Восемь и поднял испорченную вещь перед собой, а затем провёл рукой по многочисленным дырочкам в нём. Сжав губы, она недовольно оглядела парня, будто хотела сказать ему что-то, но, проглотив слова, отмахнулась от всех и поплелась к лестнице. Позади номер Два окликнул её и предложил пойти искать некого Харольда Дженкинса, но усталость настолько завладела Селин, что та была не в состоянии даже ответить брату, который, впрочем, не спешил отставать.       — Да что же такое?! Диего! Дай мне передохнуть. Я за два дня проспала пять часов!       — Что ты несёшь? — недоумённо спросил номер Два.       — То, что ты хотел услышать. Я только что устранила семь человек, на мне даже их кровь не до конца высохла, поэтому дай мне пару часов здорового сна!       Эллисон ошарашенно раскрыла рот, когда сестра подняла в воздух окровавленную ладонь. Пятый нахмурился и только смотрел вслед уходящей девушке. Что-то у него внутри сжалось, то ли от негодования, то ли от осознания, что Куратор не выполнила свою часть договора.       — Что она сказала? Семь человек? — спросил Лютер, вышедший из гостиной, когда сестра уже скрылась в коридоре наверху.       В комнате Селин стянула с себя одежду, обтерев чуть влажную и липкую руку о пиджак, и свалилась на кровать, перепачкав белые простыни в пыли и крови. Она повертелась в ней и укуталась в одеяло почти что с головой.       Прибыв в загородный дом Леонарда, Ваня поставила сумки у порога, оглядывая гостиную. Деревянная мебель, большие окна, камин, на котором кружевные салфетки и фарфоровые слоники стояли как какая-то композиция. Будто кто-то прочитал книгу «Феншуй загородного дома» и строго следовал инструкции.       Леонард остановился у камина. На полке между двух статуэток стояла фотография в простой рамке.       — Мой отец, — внезапно выдал он.       Ваня подошла ближе. На фото был мужчина лет сорока с хмурым лицом. Его рука сжимала плечо мальчика, что стоял сбоку. Мальчик выглядел словно забитый щенок. Слегка приподнятые плечи к ушам, плотно сжатые губы. Можно было подумать, что в семье траур. Ваня неловко покосилась на Леонарда.       — Он был строгим, - проговорила Харгривз, слегка прокашлявшись.       — Как и твой отец, когда-то был с тобой, — он повернулся к ней. Его единственный глаз был непроницаем. Харгривз сжала губы в тонкую линию. Прошлое Леонарда немного открывалось ей, и что-то в глубине души трепетало, — Ты должна понять свою силу, Ваня. Не бояться её.       — Не называй это так. Я... у меня нет силы. Было стечение обстоятельств. Фонари... они могли взорваться от чего угодно, — с лёгким смешком сказала Ваня, отвернувшись. Она обхватила плечи ладонями, крепко сжав их.       — Все три? Одновременно? — он не улыбался, — Ты необыкновенна. Я понял это как только перешагнул порог твоего дома. Просто остальные не хотели это видеть.       — Они моя семья, — автоматически сказала Ваня. Но в голосе уже не было прежней уверенности.       — Семья, — он произнёс слово так, как будто это было ругательство, — Скажи, Ваня. Кто из них видел тебя? Настоящую? Эллисон? Селин?       Она сжала руки. Зря, наверное, Эллисон накричала на Леонарда. Ваня не хотела слышать упрёки в сторону своей сестры, но отчего-то голос становился неуверенным.       — К ним... у них были свои проблемы. Отец...       — Требовал совершенства. А от тебя? Чем ты хуже, Ваня? — он сделал шаг вперёд. Не угрожающе. Но пространство между ними сжалось, — Они решили, что ты обычная. И ты поверила. Но ты не обычная. Суть в том, что ты единственная настоящая среди них.       — Не говори так, — голос дрогнул, — Они мои братья и сёстры.       — Которые оставили тебя одну. Которые даже не заметили, как ты исчезла, — он наклонился, его дыхание коснулось её щеки, — Кто играл с тобой, Ваня? Кто слушал твою музыку?       В памяти всплыли редкие моменты: Селин, заглянувшая в комнату на пять минут. Эллисон, подарившая платье на день рождения. Клаус, предложивший сбежать на крышу, но забывший о ней, когда появился Бен.       — Они пытались, — слабо сказала она.       — Недостаточно, — он взял её руки. Его ладони были сухими, тёплыми. Слишком тёплыми, — Я вижу тебя. Всю. И я не боюсь того, что вижу.       Ваня закрыла глаза. В ушах зазвучала музыка. Её музыка. Та, что жила внутри и просилась наружу. Та, что разбила фонари. Та, что пугала её до дрожи.       — Я не хочу причинять боль, — прошептала она.       — Ты не причинишь. Ты научишься контролировать. Я помогу, — он отпустил её руки, — Твоя сестра... Селин. Она странная, не находишь? — вопрос прозвучал небрежно. Слишком небрежно.       — Она изменилась, — сказала Ваня, глядя в окно, — Раньше она... светилась. Злилась, кричала, дралась, но светилась. А теперь... она как заброшенный дом. В котором кто-то живёт.       — Может, она не та, кем кажется?       — Что ты хочешь сказать? — Ваня резко обернулась.       — Ничего. Просто... осторожность. Ты доверчива, Ваня. Это прекрасно. Но опасно, — Леонард поднял руки в умиротворяющем жесте.       Она отвернулась. Посмотрела на фотографию снова. На пустые глаза мальчика.       — Он умер? Твой отец?       — Да. Много лет назад, — пауза. Слишком долгая. Голос Леонарда стал тише. Глубже, — Иногда... иногда я думаю, что смерть — это единственный способ перестать бояться.       Ваня вздрогнула. Обернулась. Но он уже улыбался. И от этой улыбки мурашки бежали по позвоночнику, вызывая неприятные ощущения.       — Прости. Глупые мысли. Иди, отдохни. Завтра начнём.       Он вышел из комнаты. Ваня осталась одна перед фотографией. Мальчик с пустыми глазами смотрел на неё. И ей вдруг показалось, что она видит в них не пустоту.       — … Да что это такое?! — Эллисон заново набрала номер сестры на таксофоне, — Ваня, прошу, я знаю, что поступила не совсем правильно, но… Просто возьми трубку. Мне надо тебе много рассказать. Ты ведь не слышала историю Селин, тогда будет очень интересно. Просто... позвони.       Эллисон с силой положила трубку, издав глухой металлический лязг. Она не положила лоб на холодную панель таксофона, лишь выпрямилась, закусив губу, сдерживая целый поток слов, предназначенных не столько Ване, сколько самой себе. Её взгляд упал на Пятого. Он стоял, прислонившись к грязной стене полицейского участка, но его поза говорила не о понурости, а о чём-то другом. Будто тот планирует в любой момент оттолкнуться и исчезнуть.       — Планируешь слиться со стеной? — её голос прозвучал резче, чем она планировала. В нём слышалось усталое раздражение от всех этих мужских игр в молчаливую крепость.       — Кажется, я только что снова потерял сестру, — Пятый медленно перевёл на неё взгляд.       — Ты про Селин? — спросила она тише.       — Нет, про Грейс. Конечно, про Селин, — он бросил ей колючий взгляд.       — Брось, Пятый, — она сделала шаг вперёд, заставляя его встретиться с ней взглядом, — Каждый раз, когда она возвращается с новой дырой в боку, ты смотришь на неё как на… проблему. Почему же?       — Потому что это важно! — его голос на секунду сорвался. Он резко выпрямился, — Каждая её царапина о чём-то говорит. Каждая может вести к ответу. А у нас, на секундочку, остались сутки до конца всего!       — Не убеждай хотя бы меня, что Селин для тебя это лист с отчётом, — Эллисон не отступала. В её глазах читалось не только раздражение, но и горькое понимание, — Не забывай, что это всё ещё та самая Селин, которая в шестнадцать лет готова была сбежать с тобой на край света, если бы ты попросил. Или ты и это в своих расчётах учёл?       Наступила тяжёлая пауза. Мышцы на скулах Пятого напряглись. Он шагнул к сестре ближе, заглядывая в глаза.       — Не надо, Эллисон. Ты там не была, — прозвучало глухо, почти как предупреждение.       — Почему? — Эллисон наклонила голову, почти издевательски сощурив глаза, — Что же такого ты сказал в тот день, Пятый, что сейчас не можешь смотреть ей в глаза?       Он резко обернулся, и в его глазах на миг мелькнула настоящая, нерасчётливая ярость, та, что родом из шестнадцати лет, а не из конца света.       — Ты не знаешь, о чём говоришь.       — Я знаю, что ты с тех пор не извинился, — её голос стал мягче, но от этого слова впивались только больнее, — И теперь, когда она вернулась, ты не знаешь, как к ней подойти и строишь из себя начальника штаба. «Докладывай, солдат. Где твои раны? Покажи на карте». Это же проще.       Пятый замер. Его гнев схлынул, сменившись чем-то усталым и постаревшим не по годам.       — Она не хочет, чтобы я радовался. Селин нужно расплатиться с Куратором, и я в этом помогу. Всё остальное лишнее.       — Лишнее, — повторила Эллисон без интонации. Она вздохнула, и в этом вздохе была усталость не от него, а от всей этой семейной мелодрамы, — И ты ей в этом помогаешь. Потому что так ты можешь быть рядом, не признаваясь, что тебе страшно её снова потерять. Я ведь права?       Он ничего не ответил. Просто уставился в асфальт, и это было красноречивее любых слов.       — Боже, вы оба… такие идиоты, — прошептала Эллисон, уже почти не ему, а в пространство, — Она тащит на себе вину за твой уход. А ты — за слова, которые её отправили в Комиссию. И вместо того чтобы выговориться, вы играете в шпионов на фоне апокалипсиса.       В этот момент из здания участка выскочил Диего, размахивая картонной папкой, как трофеем. Его появление разорвало натянутую тишину между ними.       — Вот! Получите! Дело на вашего милого учителя музыки!       Эллисон автоматически взяла папку, отвлекаясь от брата. Она механически открыла её, пробежалась глазами по первой странице — и воздух вырвался из её лёгких коротким, резким выдохом, в котором было больше оторопи, чем от гнева.       — Твою мать…       — Твою мать…       Диего и Пятый ошарашено исследовали чердак Харольда, а точнее Леонарда, и вертели в руках фигурки. Собственные фигурки с вырезанными глазами на каждой из них. Эллисон в прошлый раз, когда проникала в дом Леонарда, не успела осмотреть чердак. Но в этот раз удалось и нашла она целый алтарь, посвященный убийству всей Академии "Амбрелла". Все трое сразу сделали вывод, что Харольд всеми силами желал сблизится с Ваней не из-за неё самой, а только чтобы подобраться к членам Академии, которые часто светились в телевизоре и были известны, как супергерои.       — Чокнутый сукин сын, — заявил Диего.       После его слов Пятый, как шерстяная кукла повалился на пол чердака, тяжело дыша и схватившись за бок. Брат и сестра вскрикнули, и номер Два молниеносно задрал его жилетку наверх. Воткнутый осколок стекла глубоко вошёл под кожу. Кровь сочилась, а весь бок знатно опух. Не теряя времени, они вдвоём дотащили брата до машины и с визгом шин направились домой.       Селин тёрла глаза, сидя на кровати. Кошмар про бойню в заброшенном здании вспышками исчезал из памяти. Она подняла голову на настенные часы около двери и заметила, что стрелки остановились на четырёх часах дня. Зевнув, девушка поплелась в ванную дальше по коридору и залезла под освежающий душ. Она мельком осмотрела недавние ранения на бедре и плече и радостно выдохнула, убедившись в том, что скоро от них ничего не останется, кроме достаточно большого шрама. Селин отмывала кровь с рук и удивилась, что без серьёзных для себя последствий расправилась с целым отрядом особо опасных киллеров. Но кое-что, конечно, тревожило её. Это кровь под носом.       Она припоминала, что, когда воспользовалась способностью на киллере, который желал шею ей свернуть, тот начал преобразовываться сразу же, что очень нехарактерно. Надо бы разобраться с этим, но номер Восемь знала, что ни одна запись отца не поможет. Стоит спросить лично, но вот тут появляется загвоздка: отец-то мёртв. Клаус вряд ли может помочь он ведь пьёт не просыхая. Селин поверила брату в тот раз на дороге с Хэйзелом и Ча-Чой будто он трезв, но мало ли что могло случится за… день? Скорее всего. Она решила отложить «встречу с отцом» на очень большой промежуток времени или вообще забить.       Номер Восемь прошла в свою комнату и заглянула в шкаф, но, как и всегда, не нашла ничего, что могло бы порадовать глаз в плане цвета и оригинальности. Грустно вздохнув, она подумала о своём черном прекрасном, но грязном костюме и потянулась к вешалке с формой Академии Амбрелла. Завёрнутая в белое махровое полотенце, она недовольно взглянула на синюю одежду и в голову стрелой попала мысль. У неё же есть чудной брат с его необыкновенно специфичным стилем. Селин тут же помчалась через весь коридор и буквально ворвалась в комнату Клауса. Там никого не было, но царил порядок, что необычно. Поправив полотенце на груди, она подошла к тумбочке и порылась в вещах. На самом дне откопала какую-то футболку со светло-жёлтыми линиями и серые штаны тоже в линию. Вернувшись в комнату, девушка быстро переоделась и разворошила короткие волосы полотенцем, после чего неряшливо бросила то на кровать.       Селин спускалась вниз, когда заметила на другом конце коридора Грейс. Она удивлённо взглянула ей в спину и затем позвала осторожно, почти нежно, будто боясь, что это лишь призрак. Мама обернулась на зов и тут же широко улыбнулась, направившись по направлению к Селин, а та неуверенно остановилась на месте. Наблюдая, как Грейс плавно приближается, в груди внезапно заворошилось чувство вины.       — Я бросила её… Я бросила маму. Убежала, а она всё время была тут, видела, как разбегались и другие, — прогоняла мрачные мысли та.       — Ох, Селин, дорогая! Как ты? — лучезарно улыбнулась та.       — Хорошо, мам, хорошо, — сконфуженно проговорила девушка, но улыбнулась, — Ты в порядке?       — Естественно, как иначе? Как же долго мы не виделись. Тебе принести покушать?       — Да, долго. Очень… Ах, нет. Спасибо, найду себе сама чего-нибудь, — успокоила её Селин и нежно погладила по плечу.       Ощущая материнскую руку на голове, впрочем, слегка холодную, Харгривз понимала, что это даже не живой человек, робот, которого запрограммировали их любить… Но она плевала на это. Плевать, что Грейс робот, и плевать на то, что её любовь, возможно, даже не настоящая. Главное, что она рядом, даже тогда, когда становится совсем уж плохо. Уткнувшись ей в плечо, Селин слегка приобняла маму, а та улыбнулась и прикоснулась щекой к её макушке.       Распрощавшись с Грейс, Харгривз пошла в гостиную сразу после этого и невольно задержалась около книг. Много имён классиков, учёных и других высокопоставленных людей. Помнится, она иногда в детстве проходила мимо этой стены и перебирала пальцами корешки книг. Реджинальд тогда начинал злиться, говорил, что раз уж она захотела прочитать что-нибудь, то пусть уж берёт, а не просто топчется на одном месте. На третий раз после такого замечания Селин всё же схватила книгу. Кажется, это был Оскар Уайльд. Наверное, ей в тот момент было… Да уже неважно. Селин позади себя услышала шорох и обернулась: Клаус копался среди бутылок за отцовским баром.       — Да здесь есть что-нибудь кроме алкоголя? — недовольно бубнил он.       — Нет, Клаус. Это же бар, — посмеиваясь, ответила на риторический вопрос девушка.       — А, Селин! Ты наконец проснулась! — улыбнулся тот.       — Я не… Да, проснулась. Никто так и не вернулся?       — Откуда? Никого кроме нас дома нет.       — Ну ладно. Эх, можно отдохнуть немного!       Селин плюхнулась на диван и сложила руки за голову. Номер Четыре, так и не найдя то, что искал, рванул из комнаты. Она только вздохнула и поднялась, проклиная жёсткий диван, пошла вниз на кухню. Брат там уже во всю хозяйничал в холодильнике, на столе стояла бутылка сока и много хлеба с джемом.       — Ты резко захотел поесть?       — Нет, то есть да. Я вообще сейчас очень-очень занят, — Клаус махнул рукой куда-то вбок.       — Хорошо, занятой. Развлекайся.       Селин осторожно села на стул и взяла банку джема. Ложкой намазала его на хлеб и откусила большой кусок, всё так же наблюдая за братцем. Тот уже через несколько минут успокоился и сел напротив. Она заинтересованно рассматривала его.       — Это моя одежда?       — Да, - протянула она, сдерживая улыбку, - Удобная, - Клаус хмыкнул и ещё раз оглядел сестру, — Чего такой странный. По-другому странный.       — Лютер. Обиделся, что наш дорогой отец не смотрел на его поделки с Луны, поэтому пошёл куда-то. Не знаю. Может наконец-то захотел девственность потерять, ну или… - Клаус на секунду замолчал, - Обдолбаться. Чщщ!       Он шикнул в сторону, и Селин даже показалось, что тот сдерживается, чтобы не начать жестикулировать. Она возразила на то, что Лютер пойдёт искать девушку, даже добавила о его вечной «невинности». Клаус посмеялся и запрокинул голову на спинку стула. Селин по-сестрински нежно оглядела его и в груди возникло тёплое чувство, она вмиг поняла насколько сильно скучала по семье. Они и секунду в тишине пробыть не успели, потому что Клаус внезапно начал рассказывать про свою жизнь, но, насколько поняла номер Восемь, он рассказал про какие-то шестидесятые и Вьетнам.       — Эх, моя любовь… Буду любить всегда, даже больше отца и матери!       — Ты не любишь отца.       — Но я люблю нашу маму!       Клаус продолжал, и в какой-то момент упомянул какого-то Дейва. Слова о нём действительно были ласковыми и полными любви, поэтому Селин улыбнулась, отпивая чай, который налила вначале разговора.        — Слушай, ты же путешествовала во времени, — выдал он, — Были ли у тебя там… романы? — тот протянул последнее слово.       — Нет, Клаус, не было. Я была слишком занята работой.       — Как жаль! — он опять откинулся на спинку стула и покачнулся на нём. Селин оставалось только начать разглядывать чаинки на дне, — Ладно! Ладно. Пойду я.       — Куда? Подожди, я с тобой, — воскликнула Селин, поражённая таким внезапным порывом.       — Нет, я сам. Из-за меня же Лютер ушёл, поэтому я сам. Да помолчи ты! — почти шёпотом добавил Клаус в конце.       — Да с кем ты говоришь?!       На вопрос тот не ответил, слишком быстро убежав вверх по лестнице, Селин осталась одна на кухне, но когда послышалось громыхание тяжёлой входной двери, то поднялась наверх, чтобы посмотреть в окно на Клауса, но того там не оказалось. Она почесала за ухом, недоумённо приподняв бровь, и подумала, что тот на удивление трезв: ни расширенных зрачков, ни запаха алкоголя, а движения слишком уж резкие. Она даже не поняла радоваться ли за него или наоборот беспокоиться.       Решив, что выдалась долгожданная свободная минута, Харгривз притащила из комнаты Лютера виниловый проигрыватель и парочку пластинок. Развалившись в кресле отца перед давно неработающим камином, девушка поставила проигрыватель на маленький столик, ноги закинула на кресло рядом. Одна из пластинок уже играла, разнося музыку по дому, остальные же аккуратно лежали под ногами. В какой-то момент Селин заказала себе пиццу и теперь с коробкой еды рядом, напевала песню, играющую под боком.       — …И пусть я упустил свой шанс, честно, с нетерпением жду, чтобы он исчез…       Давно забытая строчка из песни всплыла в памяти, что та даже удивилась и развернулась к проигрывателю, сама не понимая, что от него хочет. Пластинка крутилась во всю и звук был громким, но, разглядывая глянцевую поверхность, Селин заметила движение в холле. Немного подумала и решила, что это Эллисон с братьями вернулась, поэтому обратно улеглась в кресло, но всё же встала и направилась вслед за ними. Она быстро поднялась по лестнице и уже начала беспокоиться из-за того, что те пошли наверх сразу же. Может нашли чего и теперь что-то делают втроём.       Идя по коридору, Харгривз пару раз глубоко вздохнула и учуяла странный запах. Стоило опустить голову она сразу наткнулась на бордовые капли. Даже гадать дальше не пришлось: что-то произошло и это нехорошо. Она рванула вслед за ними и уже через несколько секунд очутилась перед комнатой Пятого. Эллисон и Диего склонились над ним, пытаясь вернуть в чувства, потому что тот был в обмороке. Номер Восемь смогла с порога увидеть кровавые подтёки на его одежде и в ушах вмиг зашумело. Диего обернулся первым и окликнул её, сказав позвать Пого, но та медленно перевела взгляд на него, промямлив что-то.       — Я… Что…       Диего подскочил и, оттолкнув ту с прохода, помчался вниз. От толчка Селин будто опомнилась и подошла к Пятому. Руки пробрала дрожь, будто стало холодно, а в горле встал ком. Эллисон как могла оказала первую помощь, поэтому обратилась к сестре, чтобы спросить, что делать дальше, но когда и её не услышали, то она схватила ту за плечи и здорово тряхнула.       — Очнись, Селин! С ним всё будет нормально, сейчас Пого придёт и всё сделает как надо. Возьми себя в руки!       — Х-хорошо. Я поняла, — ответила чуть пришедшая в себя Селин.       В этот момент пришёл Диего вместе с Грейс. У той в руках был большой ящик с медикаментами. Мама быстро подошла к Пятому и бережно оглядела пострадавшее место, потом развернулась к остальным и ласково попросила выйти. Диего пришлось силой вытащить Селин из комнаты.       Номер Восемь расспросила Диего и Эллисон о всех подробностях произошедшего и из всего сказанного поняла, что тот ублюдок Леонард оказался самым настоящим подонком. Решил воспользоваться одним членом Академии, чтобы убить остальных, Селин, не скрывая, вслух сказала, что это очень умно.       — Тогда чего мы ждём? Надо просто убить его и всё. Что он может сделать с Ваней… Информацию о нас может получить и всё… Хотя это же написано в книге Вани, — строгий голос Эллисон вывел её из монотонных раздумий.       — Нужно подождать пока Пятый очнётся. Без него мы не сможем, — она сложила руки на груди и внимательно поглядела на дверь.       — Тут я с Селин согласен, — ответил Диего, на что номер Восемь театрально, как умела, приложила ладонь к груди и повернулась к брату, одними губами сказав: «Спасибо», тот лишь закатил глаза и продолжил, — Мы должны заявиться к нему и вытрясти всё, что только можно.       — Да мы не справимся одни!       — Это ещё…       — Готово. Дети, можете проведать Пятого, — Грейс прервала фразу Диего.       Селин вошла первая и села на стул около кровати, парень всё так же не пришёл в себя, но выглядел гораздо лучше. Она выдохнула так громко, что могло сложится впечатление, будто марафон пробежала. Окинув Пятого взглядом, Селин медленно потянулась к его ладони, но тут же положила руки на свои колени. Чуть повернув голову назад, она посмотрела на брата с сестрой, те о чём-то разговаривали между собой и совсем не обратили на неё внимание. Харгривз вновь устремила взгляд на Пятого и медленно обхватила его ладонь, крепко сжав своими. Прикрыв глаза, она боролась с тем, чтобы не высказать всё то, что накопилось за эти годы. Поддавшись мимолётной слабости, она только прижала его ладонь ко лбу и всё так же молчала.       — Мы просто поедем к этому Дженкинсу в дом его бабушки и заберём Ваню, — продолжал Диего.       — Как ты это себе представляешь? Ваня на мои звонки не отвечает, она рассержена, а ты предлагаешь просто заявиться к ней? А дальше?       — Дженкинс — проблема, так? Просто… Устраним, — Диего помахал ножом перед лицом Эллисон, которая сцепила руки на груди. Она раздражённо схватила того за кисть и опустила вниз.       — Не получится.       — Да почему?! — громко спросил он.       — Ты помнишь? Мы пытались! И все погибли. Нужно взять с собой Пятого или же Селин. Эти двое были в будущем.       — Напомню, что Пятый не знает причину апокалипсиса, он только надеется на то, что Дженкинс будет причиной, а Селин там вообще не было! Пятый сам сказал, что среди наших трупов не было Селин. Как она поможет?       — Как не было? — голос Эллисон даже осип от такой новости. Она наконец расцепила руки и опустила вдоль тела, — Совсем?       — Да, — твёрдо ответил Диего, — Селин не было с нами в день апокалипсиса. Эти двое посмотрели на сестру, склонившуюся над Пятым, и у каждого из них были разные эмоции. Эллисон чувствовала огромную тревогу, а Диего только раздражался от этой мысли.       — Без разницы, — зло выплюнул номер Два, — Поехали.       — Куда? — недоумённо спросила Эллисон.       — К бабке этого урода, — они вместе пошли наружу.       Селин слышала почти каждое слово, но не захотела влезать. Её не сильно волнует, что думает Диего по поводу её отсутствия среди трупов, но поехать вместе Харгривз хотела. Она наклонилась к уху Пятого, не отпуская его руки.       — Если ты умрёшь, то я заставлю Клауса тебя из-под земли достать, — и вышла из комнаты.       Эллисон забежала в машину за углом и завела машину, начав выезжать, но тут на переднее сиденье ввалилась Селин. От неожиданности номер Три вздрогнула, но не вскрикнула, сдержавшись. Зачем-то полушёпотом спросила:       — Ты что тут делаешь?       — Я? Я еду с тобой. Почему около дома полицейские машины? — спокойно ответила та, — Опять через окно пришлось лезть.       — Через окно? — продолжала так говорить Эллисон, — Ладно, поехали. Мне понадобится помощь.       Селин узнала пару подробностей того, что происходило в доме, а затем, под недовольным взглядом Эллисон, о своём времяпровождении в шестьдесят третьем году. После этого девушки ехали молча, Селин нашла папку с учеником Вани и стала изучать содержимое, а номер Три пялилась вперёд, думая о своём. Через некоторое время сильно потемнело, а чуть позже полил дождь. Номер Восемь скучающе подпёрла подбородок и поёжилась, смотря на стекающие капли по окну, становилось холоднее. На заднем сиденье она отыскала лёгкую чёрную кофту.       — Я скучаю по Клэр, — выдала Эллисон.       — Кто это? — спросила та.       — Моя дочь, надеюсь, что увижу её после всего этого.       — У тебя есть ребёнок? — ошарашенно обернулась на сестру Селин. Она действительно не знала и от осознания, что у неё есть племянница, стало даже как-то радостно, — Я даже не подозревала… Хочу её увидеть.       — Позже, думаю. Даже Пятый знал, а ты нет? — посмеиваясь, выдала номер Три.       — Пятый возможно увидел какие-то газеты, ну или журналы с тобой… Я вас всех помню семнадцатилетними подростками. Мне очень сложно было привыкнуть некоторое время. А ты всё-таки стала актрисой, как и хотела… — Эллисон обернулась на сестру, — Увидела вывеску, как только вернулась, я тогда по делам ходила, но это не важно! Точнее не сейчас. Когда приедем?       — …Скоро, — ответила та и снова в машине воцарилась тишина.