Пляска Смерти

      Влетев в очередную кофейню, братья ещё со входа увидели Лютера, восседающего за небольшим круглым столиком, за который тот явно не вмещался. Он понуро пил из самого большого стакана и глядел перед собой. Взвинченный Диего подлетел к нему и нагнулся ближе, начав уговаривать брата наконец подняться с места и пойти с ними, но тот ни в какую не шёл на уговоры, лишь отмахивался и недовольно бурчал под нос. Раздражённо вздохнув, номер Два посмотрел на Пятого, который сунул руки в карманы и наблюдал издалека. Парень закатил глаза и поджал губы, сделав шаг навстречу к ним, но не успел и слова сказать, как встрял Клаус, нервно заговорив о том, что они не могут найти Эллисон и Селин.       Наконец-то подняв голову, номер Один недоумённо взглянул на брата, следом повернувшись к Диего, сложившего руки на груди.       — Как это не можете найти?       — Они вдвоём уехали к Дженкинсу. С тех пор их никто и не видел, — сказал Диего, твёрдо смотря на Лютера, — Это машина папы, в ней есть трекер, он работает, как спутниковый телефон. Мы вскоре сможем их догнать.       Подскочив, номер Один чуть не опрокинул стол, но тот врезался в стоявшего напротив Клауса, который, ахнув от неожиданности, руками схватился за край и поставил его на место. Лютер скомандовал всем направиться к машине и ехать по направлению к дому, на что Диего фыркнул, но всё же чуть ли не первым вылетел из кофейни. Пятый сел за руль, сразу же тронувшись с места, когда Клаус даже не успел закрыть дверь. Выругавшись, номер Четыре уселся поудобнее, забравшись ногами на сиденье, и кинул взгляд на Лютера, тот чуть наклонил голову вбок, так как не вмещался в машину, и напряжённо смотрел в окно, теребя пальцами застёжку на перчатке; следом Клаус смог рассмотреть за водительским сиденьем Пятого, в зеркале видел только глаза, он нахмурил брови и упрямо смотрел на дорогу, лишь изредка кидал мимолётные взгляды на спидометр, его волнение выдавали руки, намертво вцепившиеся в руль; Диего Клаус не видел, но мог только догадываться, что он сильно сомкнул зубы, что даже желваки стали видны. Номер Четыре вздохнул и уставился в окно, подобно Лютеру, нервно барабаня пальцами по коленкам.       К несчастью, солнце укатилось за горизонт очень скоро, и настроение всех разом упало до нуля. Нервозность передавалось чуть ли не воздушно-капельным путём: Диего дёргал ногой, Клаус всё чётче отбивал пальцами ритм, а Лютер постоянно вздыхал и вылезал вперёд, раздражённо смотря через лобовое стекло на дорогу.       — Пятый, ты можешь быстрее? — нетерпеливо сказал номер Один, высунув голову вперёд.       — Ты это уже спрашиваешь четвёртый раз, если не успокоишься, я тебе в глаз прикуриватель засуну.       Пятый старался держаться, выглядеть более-менее здраво, по сравнению с братьями, но всё чаще и чаще смотрел на спидометр, проверяя на какой цифре была стрелка, и каждый раз этого было мало. И него в груди лёгкие сжимало что-то ещё, на протяжении всей дороги парень пытался понять, что же это, чёрт возьми, такое. Страх. Пятый осознал, что ему было страшно увидеть, что что-то случилось с Селин.       Рядом с ним сидел Диего, отстранённо уставившись перед собой. Номер Два действительно волновался за обеих сестёр и всю дорогу отчасти винил себя в том, что отпустил Эллисон одну. Конечно, его успокаивала мысль, что с ней была Селин, и с самого детства девушки чуть ли не бок о бок сражались на миссиях… но никто из них, даже сам Диего, не знали о силах Дженкинса.       — Диего, сколько нам ещё ехать?       — Немного, двадцать минут.       Ваня присела на соседний стул около, насколько она знает, Леонарда. Тот после больницы всё ещё выглядел потрёпанным, правый глаз плотно замотан бинтом, а на остальной части лица виднелись алые мелкие порезы. Сама Ваня не предстала раненой, лишь слишком усталой с тёмными кругами под глазами. Леонард прикрыл здоровый глаз, губы его были плотно сжаты в линию, будто тот очень сдерживал гнев.       — Леонард, я же сказала, что всё равно не получится. Мне нужно просто немного отдохнуть. Тебе тоже не помешало бы.       — Просто ты должна тренироваться, у тебя большой потенциал.       — Я не хочу… Я пойду поиграю, а ты…       — Иди. Иди, — коротко отозвался он, даже не посмотрев на Ваню.       Она грустно улыбнулась и встала, взяв в одну руку скрипку, а в другую –смычок. Выйдя на террасу, та начала играть. От Вани вмиг распространились волны чего-то невидимого, но было ощущение, будто весь мир вокруг неё стал искажённым, неровным. В памяти резко всплыла картина, когда ещё маленькие сёстры провели вместе время. Это был один из немногочисленных моментов их совместной жизни в одном доме.       ***       — Что играешь? — раздался высокий голос за порогом. Ваня повернулась посмотреть кто это и увидела Селин. Она сложила руки за спиной и невинно склонила голову на бок.       — Да так, просто репетирую.       — Можно послушать? — пятнадцатилетняя Селин вошла в комнату, не дождавшись приглашения. Ваня не возразила и продолжила играть, немного волнуясь, — Красиво. Тебе папа скрипку подарил?       — А? Ну, да. Я попросила.       — Как ты думаешь, чья она? Просто скрипка выглядит такой старой, — Селин склонила голову на бок.       — Не знаю. Может быть ничья, раз папа так легко мне её отдал.       — Невозможно! Он никогда просто так ничего не делает! — та расхохоталась. Внезапно на пороге возникла ещё и Эллисон.       — Что происходит? — спросила смуглая девочка, одного возраста с остальными.       — Я слушаю игру Вани, хочешь тоже?       — Позже, я уверена, что Ваня хорошо играет, — Эллисон взглянула на сестру, — Пошли, Селин, папа зовёт.       — Опять?! Ну вот. Потом послушаю, — Селин махнула рукой Ване на прощание и умчалась дальше по коридору к остальным детям.       ***       Очередная симфония Сен-Санса разлеталась по всему дому, Ваня открыла глаза, медленно выдыхая через рот, и когда она только успела задержать дыхание? Продолжая двигать смычком, она не увидела Леонарда. Было не удивительно ведь она любила музицировать одна, но отчего-то стало не по себе. Метнув взгляд к окнам, она не увидела света, поэтому нахмурилась. Как долго она играла?       Чаще задышав, Ваня попала не на ту ноту, и дребезжащий звук резанул слух, из-за чего она нахмурилась, но постепенно мелодия возобновила свой темп. Она растекалась по дому буквальной пеленой энергии, с каждой сыгранной нотой высвобождались все мысли Вани, а вместе с ними и спящая с самого детства сила. Спокойствие вскоре окутало тело девушки, и никакие мысли не лезли в голову, оставляя разум кристально чистым. Внезапно позади раздался грохот входной двери и стену.       — Ваня! — голос Эллисон, обычно такой уверенный, дрогнул, — Вот ты где.       Селин проскочила мимо них вглубь дома, исчезнув в дверном проёме. Она искала Дженкинса, но её пальцы сжимались в кулаках.       — Что вы тут делаете? — она обернулась на забежавшую вглубь дома сестру, но затем повернулась обратно.       — Идём, надо отсюда убираться и подальше, — отрезала Эллисон.        — Что за чертовщина только что произошла? Почему всё ходуном ходило? — спросила прибежавшая к сёстрам Селин с папкой в руках.       — Это из-за меня, — твёрдо ответила Ваня.       Селин остановилась. Воздух стал густым. Она медленно перевела взгляд на сестру, и слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их обдумать, вырвавшись прямо из того разговора в машине:       — Я же говорила. Наша Ваня обладает даром. И что это? Телекинез?       — Не знаю, Леонард говорит, что это какая-то сила…       — Кстати о нём, — резко перебила Селин. Она кивнула Эллисон: — Эллисон, давай, — та взглянула на неё с упрёком, но Селин не отвела глаз.       Обладая врождённой интуицией, девушки чувствовали, что ходят по лезвию ножа, и притворяться больше не было сил.       — Так, давайте для начала пойдём в машину, уедем...       — Подожди, я никуда не поеду. Ни за что. Что творится? — тревога в голосе Вани перерастала в панику.       — Так… Хорошо, — номер Три прочистила горло, — Мы узнали, что Леонард является не тем, кем представился тебе, — они видели, что лицо сестры всё больше выглядит недоверчивым, — Его настоящее имя — Харольд Дженкинс. Он изменил имя, когда вышел из тюрьмы из-за… убийства отца.       — Стоп. Это… Да это же бред! Что ты несёшь? Селин, что на самом деле происходит?       Селин только молча кинула папку на кофейный столик и взглядом показала, чтобы та села читать немедленно. Ваня удивилась и медлила, но под её настойчивым взглядом сдалась, наконец открыв первую страницу. Через несколько секунд её лицо побелело. Глаза наполнились непониманием, а затем ужасом.       — Это правда?       — Это отчёт прямиком из полиции, сделанный семнадцать лет назад… — сказала Селин с раздражением в голосе, но потом, видя лицо Вани, решила быть мягче, — Ваня, этот Дженкинс убийца. Он убил просто из прихоти в тринадцать лет… Он опасен, — Селин подошла к сестре, которая уже успела сесть в кресло, и положила руки ей на плечи.       — Поехали домой… Мы узнаем всё про твою силу, мы сможем её контролировать, — сказала Эллисон, и Селин тут же ощутила, как под её ладонями плечи Вани напряглись, стали каменными. Слова повисли в воздухе, отозвавшись ледяным эхом.       — Контролировать… мою силу? — та скинула чужие руки с плеч и встала. Пройдя чуть ближе к выходу, не осознавая этого, — Хочешь сказать, что вы будете контролировать меня? Как папа?       — Нет, подожди, я не это… — Эллисон начала запинаться.       — Именно это ты и сказала, Эллисон… Почему никто из вас не знает об этой силе? Или…       Ваня внимательно взглянула на сестёр, пытаясь прочитать их мысли по лицу. Вдруг она заметила задумчивость Эллисон, глаза которой быстро забегали из стороны в сторону, а затем с ужасом устремились на неё. Селин медленно встала, мурашки прошлись по её рукам и шее, воздух будто наэлектризовался.       — Вы знали, — это был точно не вопрос, — Всё это время!       — Да не знали мы! Я этого не помню, как и другие! — закричала Селин, потому что спокойным голосом что-либо донести было невозможно: всё вокруг зашаталось и загудело, стало ясно, что Ваня не контролирует силу, — Вспомни про Клауса, который язык за зубами держать не может. Он ни за что в жизни не смог бы скрыть от тебя такое!       — Убирайтесь! Пошли вон! — она замахала руками, не давая им приблизиться, — Эллисон согласилась на это, потому что папа решил, что это не она самая великая и распрекрасная.       — Мы были маленькими! Я не знаю, когда это произошло, потому что сама мало, что могу вспомнить… Прошу, Ваня, пошли домой! — взмолилась Эллисон. Аномальный ветер кружил внутри дома, Селин заволновалась, что они вдвоём не смогут отговорить её вернуться домой.       — Да ни за что, — Ваня отвернулась от сестёр, подошла к скрипке, схватив её и смычок в руки, — Я останусь с Леонардом. Он меня любит, а вы… Никогда не уважали меня, никогда не признавали!       — Ваня, мы твои сёстры! Мы любим тебя! — крикнула Эллисон и подошла ближе.       — Нет, прекрати! Он Леонард! — прокричала она, отпихнув Эллисон, и наставила на неё смычок. Номер Три поджала губы, игнорируя этот жест.       Эллисон застыла. По её щеке скатилась слеза — не от боли, а от осознания той пропасти, в которую они все падают. Вот только эта пропасть возникла ещё очень давно, однако заметить её сёстры сумели только сейчас, когда было уже слишком поздно.       — Прости, Ваня… — её голос стал шёпотом, полным отчаяния. — До меня дошёл слух…       Знакомая сёстрам фраза сорвалась с губ Эллисон, отчего Ваня, стоило услышать первые слова, попыталась закрыть уши ладонями. Она мотала головой, кричала, заглушая голос Эллисон, пыталась отмахнуться от неё смычком. Номер Восемь видела, как Ваня заносит его над головой и в этот же момент перед глазами все действия вокруг будто бы замедлились. Она видела размытый силуэт движущегося смычка, видела, как сестра смотрит на них озлобленными красными от слёз глазами, видела, как напряглась её рука. Даже собственные действия казались медленными, будто бы пыталась бежать под водой. Дёрнувшись в сторону Эллисон, Селин постаралась прикрыть её руками, но это не помогло. Острая, как наточенное лезвие сила Вани прошла наискосок, рассекая грудь чуть ниже горла примерно на уровне ключиц, тут же с влажным звуком разрубая верхнюю часть плеча прямо над костью, повреждая лёгкое. Почувствовав толчок, Селин даже не поняла, что произошло, чувствовала только небольшое онемение в груди, но тут над ухом раздалось хлюпанье. Обернувшись на Эллисон, девушка широко раскрыла глаза: сестра схватилась за горло, зажав его, через пальцы сочилась вишнёвая кровь, тонкими ручейками забираясь под рукава куртки и окрашивая белую блузку.       Течение времени внезапно возобновилось, и Селин увидела, как стремительно Эллисон теряет кровь и оседает на пол. Дёрнувшись к ней, девушка протянула руки к горлу, чтобы помочь зажать рану, но тут же тело прошибло небывалой болью. Повернув голову к левому плечу, она смогла увидеть рассечённую кожу, на месте которой образовалась дыра, было видно сокращающееся лёгкое, когда номер Восемь делала неосознанные вдохи. Ошарашенно втянув воздух через рот, потянув руку к ране, Селин внезапно поперхнулась, выкашляв сгусток крови, который растёкся по подбородку. Она сжала ладонь между шеей и плечом и рухнула на колени, потому что воздуха стало не хватать вдвойне, а в глазах зарябило.       — Нет… Нет-нет! Что же… Нет! — отчаянно кричала Ваня, не зная к кому подбежать первой.       — По-моги… Элли-сон, — обрывисто сказала Селин, тут же закашлявшись кровью.       Ваня не успела сделать совершенно ничего, потому что вбежал Харольд, и… засмеялся. Схватился за голову и засмеялся, что было мощи, Селин перевела взгляд на мужчину.       — Ваня, посмотри на меня. Ваня! — он кинулся к ней, грубо встряхнув за плечи, — Ты ни при чём. Они здесь только за тем, чтобы спрятать тебя, от всего мира, от тебя самой… Как сделал твой отец. Обвинили тебя, скрывали правду, боялись тебя настоящую. Это я. Только я, Ваня, принимаю тебя. Идём. Идём же!       Дженкинс дёрнул ту за локоть, призывая убраться из этого дома подальше. Он схватил скрипку со смычком, который та бросила после своего взмаха и потянул девушку на выход. Дженкинс выволок её за дверь, стаскивая вниз по крыльцу и усаживая в машину, уезжая с визгом шин.       Номер Восемь опёрлась о стол, но из-за крови на нём ладонь соскользнула, поэтому та упала на пол, ударившись лицом. Несмотря на затруднённое дыхание и кровь в горле, она всё же поднялась и силой воли заставила себя ближе подойти к Эллисон. Оказалось, собственное состояние куда хуже, чем Харгривз предполагала: зрение стремительно затуманивалось, а руки немели. Благо дышать всё ещё удавалось, с большим трудом, но хотя бы что-то. Селин сняла кофту, которую нашла на заднем сиденье машины и приложила к горлу сестры, чтобы остановить поток крови. Она не заботилась о своей ране, именно поэтому вновь упала на пол около сестры, но на этот раз потеряв сознание.       Семейный автомобиль Харгривзов резко затормозил у загородного большого дома, отчего его даже немного занесло в сторону. Резко раскрыв двери, братья выбежали наружу и понеслись в сторону входной двери, которая на удивление была настежь распахнута. Уже на пороге в нос ударил металлический запах, и Клаус с Лютером зажали свои носы, но через секунду же забыли о вони, медленно опуская руки вдоль тела. Закричав, номер Один подлетел к Эллисон и подхватил ту на руки. Номер Пять в метре от Селин, всё ещё растекающаяся лужа крови блестела в свете ламп, и от этого вида в его горле засвербело. Вспыхнувшая в голове мысль, что его затошнило от вида крови, отрезвила, потому через секунду он упал на колени перед ней.       Парень с широко раскрытыми глазами перевернув Селин на спину и тут же резко втянул воздух, сжав челюсти почти до скрипа. Он видел, что футболка на ней порвана и свисает вниз, оголяя длинную рану, тут же заметил побледневшее лицо Селин, поэтому тут же захлопал по её щекам, в надежде привести ту в чувства, но к сожалению, не выходило. Чуть дрожащими руками, уже перепачканными в крови, номер Пять нащупал на шее пульс, тот был настолько быстрым, что даже считать его не получалось, всё время сбивался.       — Очнись, чёрт возьми! — голос его дрожал. Пятый отчаянно хлопал по щекам девушки, продолжая пачкать их кровью, но она не реагировала.       — Пятый, нужно ехать, пойдёмте, у нас мало времени, — сказал Диего, наблюдавший за братьями.       Номер Четыре ошарашенно смотрел на сестёр, совершенно потеряв дар речи. Он приложил руки ко рту и медленно сел на диван, чтобы не упасть вовсе. Диего тревожно нахмурился и поторапливал всех, понимая, что с такими ранами у девушек остаётся мало времени.       — Да, да, — Клаус кое-как собрался с мыслями, — Давайте, Лютер, Пятый. Пойдёмте. Они умрут, если…       — Не умрёт. Эллисон не умрёт. Никто из них не умрёт! — свирепо воскликнул Лютер.       — Тогда соберись и отнеси Эллисон в машину, — твёрдо сказал Диего.       Когда номер Один поднялся с ней на руках, Пятый крепко прижал Селин к себе. Её кровь, тёплая и липкая, сразу просочилась через его рубашку. Он почувствовал, как холодеет её кожа, и зашагал быстрее, бормоча под нос:       — Держись, просто держись…       Клаус попытался помочь, предложил сам понести сестру, но номер Пять кинул злобный взгляд, что он решил просто подстраховать, садясь в машину: он проследил, чтобы голова девушки ни обо что не ударилась.       Машину повёл Диего, так как был самым адекватным вариантом в данной ситуации. Он крепко сжимал руль, всё время по дороге домой, часто смотря в зеркало над собой. Номер Два делал так из-за нервов, он вдавил педаль газа почти в пол, машина неслась по шоссе с небывалой скоростью. Вскоре они остановились около дома, и Лютер первым залетел внутрь.       — Пого! Пого! Помоги!       — Где Пого? Или мама? — спросил Диего.       — Что случилось? — Пого вышел из гостиной, сразу заметив два тела, которые лежали на руках Харгривзов, — Носилки! Грейс!       Две носилки стремительно неслись по коридору по пути в подвальное помещение, Грейс оценила повреждения дочерей, приказала крепко прижать полотенце к ране, Пого плёлся позади, стараясь поспевать за ними. Клаус и Пятый катили Селин, а Лютер и Диего — Эллисон.       Как только они вкатили носилки в операционную, Грейс стала готовить штативы с растворами и пакетами крови. Пятый и Лютер, которые крепко прижимали полотенца к ранам, мельком переглянулись.       — Грейс понадобится много времени на Эллисон и Селин, кого-то нужно оперировать первой, — сказал Пого, входя в двери.       — Как ты можешь так говорить? — прошипел Лютер, обернувшись к нему, — Должен быть ещё способ. Позвоните в клинику! У папы было много знакомых…       — Мистер Лютер, мне тоже не легко это говорить, но прошу вас…       — Нет, не напрягайся, будет только хуже… — вдруг сказал Пятый.       Обернувшись к нему, все в комнате увидели, как номер Восемь, слабо моргая, как сова, вяло поднимает левую руку в сторону Эллисон. Пятый, крепко прижимая полотенце к её ране, вернул руку на прежнее положение. Клаус тут же прикрыл рот, ошеломлённо переводя взгляд между сёстрами, а Лютер с Диего опустили глаза в пол, выругавшись.       — Тогда хорошо, — Грейс ответила с улыбкой и перевезла каталку с Эллисон ближе в центр комнаты, под лампы, — У девочек мало крови. Кто-то должен стать донором.       Первым тут же вызвался Клаус, но затем Пого запротестовал, сказав, что кровь его отравлена. Следом Лютер протянул руку, и на этот раз тоже не разрешили.       — Ваша кровь, мистер Лютер, после того случая больше схожа… с моей, — он сочувственно улыбнулся.       — Тогда я. Давай, мам, — Диего смело подошёл к Грейс, вытянув руку вперёд, но от вида иглы перед глазами поплыло. Клаус тут же подхватил брата и усадил на маленький стул, который увидел в углу. Пого подсунул под его нос амиак, отчего Диего дёрнулся.       — …Коли, — кивнул Пого.       Около Селин сидел Пятый, его рукава были закатаны, а сгиб локтя перевязан. Он внимательно следил за её лицом, подмечая его оттенок.       Вскоре после этого, Харгривзов выгнали из операционной, отправив в комнаты. И в отличии от всех, номер Пять и номер Один остались под дверьми. Пятый заснул в углу, хотя долго сопротивлялся. Переутомление и недавняя потеря крови от осколка стекла после взрыва в Комиссии давали о себе знать. Парень просыпался один раз, когда показалось, что хлопнули двери, тогда он не увидел Лютера в коридоре, и почти сразу же прикрыл веки.       В следующий раз тот пробудился от мягкого прикосновения к плечу. Подскочив, парень, увидел Пого, склонившегося над ним с скорбным выражением лица.       — Мистер Пятый, — хрипло проговорил Пого, обращая на себя внимание, — Операция прошла успешно, но… мисс Селин нужен отдых, как и вам.       — Я не оставлю её, Пого, пока она не очнётся.       Проговорил он, не сводя взгляда с девушки. Всё выше груди, на уровне ключиц, было практически полностью перевязано, а из-за отсутствия футболки на неё нацепили больничный халат. Пого переглянулся с Грейс, а та кивнула с улыбкой на лице и пошла дальше на выход, неся перед собой металлический поднос с отходами.       Дверь за спиной закрылась с мягким хлопком, и номер Пять подошёл к раковине, вывернув вентиль. Подхватив марлю, он намотал толстый слой на ладонь и намочил её, вернувшись к девушке, став оттирать кровь с щёк. Передвинув руку на шею, парень нагнулся чуть ближе и повернул голову, проверяя дыхание. Есть. Грудь еле видно, но вздымалась, а из носа доносилось сопение. Облегчённо выдохнув, номер Пять осторожно прошёлся чистой стороной почти сухой марли по коже Селин, и её ресницы еле видно подрагивали от этого. Закончив, он уселся на стул рядом и осторожно накрыл её ладонь своей, задумавшись.       Номер Пять находился подле девушки, даже когда солнце взошло над горизонтом. Около семи часов утра он подорвался на стуле, оттого, что его тормошил Лютер за плечо. Заозиравшись по сторонам, Пятый взглянул на настенные часы. Видимо, он отключился. Он спросил об Эллисон, на что брат удостоверил, что она находится в собственной комнате и уже давно успела очнуться. Кивнув на это, Пятый лишь опять уставился на Селин перед собой, которая, впрочем, не поменяла своего положения с ночи. Нависнув над ней, он снова проверил дыхание. Лютер следил за братом и положил руку ему на плечо.              — Пятый, тебе надо отдохнуть.       — Не надо. Я в норме.       — Так нельзя, — сочувствующе оглядев его, номер Один ненадолго замолчал, — У Вани есть сила. Она приходила сегодня…       — А Дженкинс?       — Он мёртв. Заколот, — сказал Лютер, нахмурившись. После, он продолжил, - Но я запер Ваню в подвале. Это она виновата в том, что случилось. Из-за неё Эллисон не может говорить, а Селин… Надо что-то делать, Пятый.       — Я уже много чего сделал… Но она пострадала. Я приду, как только Селин очнётся.       Вздохнув, Лютер ушёл, оставив брата наедине с собой. Обдумывая услышанное от номера Один, парень старался придумать, что же делать дальше, но в голову ничего не приходило. Дженкинс теперь вне игры, а протез глаза… в итоге, и он оказался бесполезен. Всё, к чему он пришёл, это ужасное состояние Селин, а также Эллисон.       Иногда лезли воспоминания о том дне, подкрепляя вину, которая скручивалась горьким комом в горле. Пятый уже давно думал над тем, как бы всё сложилось, если бы он не исчез из Академии, прыгнув во времени.       ***       2005, день исчезновения номера Пять       — Пятый! Да подожди, ты можешь просто выслушать меня? — шестнадцатилетняя Селин кричала на весь квартал, даже не заботясь об остальных людях, — Ты должен сначала изучить путешествия во времени, узнать у отца. То, что ты хочешь сделать — невозможно, по крайней мере в таком масштабе. Начни с меньшего!       — Отвали! Я сам знаю, как лучше, — грозно сказал парень, идя строго вперёд. Он старался убраться подальше от девушки, потому что боялся сделать из-за неё что-то не так.       — Ты не понимаешь, — она старалась схватить парня за руку, то тот резко перемещался в пространстве, — Послушай меня хоть раз! Папа сказал же тебе, что это опасно.       — Он только строит теории. Моя способность позволяет мне это сделать!       — Может всякое случиться, пойми, прошу!       — Я знаю, что делаю, — он всё так и шел вперёд.       — Нет! И понятия не имеешь! Пожалуйста, Пятый, ради всех остальных и… Да чёрт с ним. Ради меня, Пятый. Просто подготовься к этому лучше. Не уходи!       — Ты меня раздражаешь, — скрипя зубами выдавил номер Пять. Селин остановилась и опешила: ещё никогда он не говорил таких слов всерьёз, — Знаешь что, Селин? Ты одна из самых надоедливых людей в этом мире. Вот когда я перемещусь в… допустим две тысячи девятнадцатый, я посмеюсь тебе в лицо и скажу, что ты была не права. Можешь идти с Клаусом на крыши дальше сбегать, а не расширять кругозор своих возможностей.       — Ты что такое несёшь? — Селин остановилась в трёх шагах от парня, который, плюясь ядом, высказывал это всё, — Я лишь помочь тебе хочу. Как ты не понимаешь?       — Да чтоб глаза тебя мои не видели. Встретимся в две тысячи девятнадцатом, — насмешливо сказал тот очень тихо, но так, чтобы номер Восемь слышала это. Парень развернулся, оставив замершую девушку среди улицы одну, и прошёл дальше два шага, а затем исчез в голубой вспышке.       ***       — Прости, прости, прости… Я был не прав.       — Приз-нал… это, — хрипло ответила Селин.       Пятый раскрыл глаза и устремил их на девушку, она слабо ему улыбалась, лёжа под светом лампы, отчего казалась ещё бледнее. Он облегчённо выдохнул и улыбнулся, опустив голову, но сразу же её поднимая. Номер Пять, не тая, сказал, что недавно пришла Ваня, но в данный момент Лютер запер ту в бункере под домом.       — Нельзя... Ваня посчи-тает… дер-жать под контролем… её. Опасна…       Пятый поджал губы, крепче сжимая ладонь Селин. Она говорила очень тяжело, с хрипами, длительной отдышкой после каждого слова. Могло показаться, что она уставала лишь от того, что открывала глаза.       — Эллисон не может говорить. У неё сильно повреждена гортань, — Пятый видел, как задрожали губы Селин, — Вам обоим было нужно переливание крови.       Она тяжело дышала, каждый вдох сопровождался болью. Обе сестры находились в ужасном состоянии, взаперти, и они явно боялись, особенно Ваня. Ваня… бедная, доверчивая сестра. Лишь из-за того, что она не могла открыться ни одному из них, подверглась манипуляциям от чертового таракана, Дженкинса.       «Я убью его. Убью. Стоит только начать ровно держаться на ногах, и я убью его», - думала Селин, из-за слабости, она не могла сжать кулаки, пытаясь вернуть себе самообладание, но чётко чувствовала сильное покалывание в кончиках пальцев.       — Диего боится иголок, — усмехнулся Пятый, — Я и забыл. Грейс пришлось переложить его на кушетку, чтобы у Эллисон была новая кровь.       — Ди-его… дал нам кровь?..       — Только Эллисон.       Номер Восемь прищурилась, с трудом подняла голову. Сквозь медленно прояснившееся зрение, она оглядела Пятого, подмечая его забинтованный сгиб локтя, и, подняв руку, огладила его. Девушка долго смотрела на него, а затем медленно закрыла и открыла глаза, кивнув. Она благодарила.       — Я был в Комиссии, — заговорил тот, — И видел одного парня, - Селин выгнула брови, сосредотачиваясь на словах парня, — Он работает в отделе портфелей. Сказал, что знал женщину по имени Селин, — он полез внутрь пиджака, доставая маленькую бумажку, — Он узнал меня, а потом отдал эту фотографию, — он вложил своё фото в её руку, — Что за цифра? — Селин сразу узнала фото. Оно было на её столе перед тем, как Куратор конфисковала всё подчистую, когда узнала о плане побега.       — 4823… дни, — ответила она, проведя большим пальцем по лицу Пятого на фото. Селин даже не перевернула её на обратную сторону, где выведены цифры. Пятый сильнее нахмурился, ожидая объяснений. Девушка глубоко вздохнула, вбирая воздух в лёгкие, - С мо-мента… попадания в Комиссию. Упоминание… о тебе.       — Тринадцать лет, — тихо выдохнул Пятый, и в его голосе прозвучало что-то сломанное, — Ты искала меня тринадцать лет…       Раздался небольшой стук снизу, а затем всё здание будто затряслось. Селин аккуратно поднялась на локти в койке и взглянула на пол, откуда шёл звук. Следом за первой встряской пошла и вторая, Пятый немедленно схватил номер Восемь на руки и переместился в пространстве на первый этаж здания. Мимо пробежал Лютер и Эллисон. Сверху доносились звуки взрывов, а с потолка сыпалась грязь — он разваливался.       Харгривзы встретились снаружи. Диего в тот момент благодарил Клауса, всем объявил, что брат спас его от обрушившегося потолка, только вот сам номер Четыре не выглядел очень радостным от такого внимания. Он только улыбнулся Диего и пробормотал что-то. Вскоре они увидели, как Ваня выходит из обломков дома и направляется в неизвестную сторону, даже не обращая внимания на семью. Она в буквальном смысле светилась белым светом, который исходил из её груди.       Селин опёрлась на Пятого, чувствуя, как мир качается. Не из-за силы Вани, а из-за слабости в своих ногах. Он не отстранился, приняв её вес.       — Всё пропало, — прошептала Селин, глядя в пустоту, где только что была их сестра.       — Нет, — твёрдо сказал Пятый, всё ещё держа её. Его голос не обещал пустых надежд, он констатировал факт, — Я всё исправлю. У меня план.       Его взгляд скользнул по Лютеру, крепко придерживающий Эллисон и смотрящий вслед Ване с сжатыми челюстями; по Диего, который молча разглядывал разрушенный дом бегающим взглядом; по Клаусу, тот присел на обрушившуюся балку, положив голову между коленей; и по Эллисон, прижавшей руку к горлу, она точно так же оглядывалась по сторонам, и, наткнувшись на Селин, облегчённо улыбнулась.       — Собирайтесь, — скомандовал Пятый, и в его голосе зазвучали стальные нотки, знакомые Селин по худшим дням в Комиссии, — У нас есть три часа до начала концерта Вани. И одна попытка всё изменить.