Spooky season

В эту ночь Ганнибал Лектер не ждал гостей. И дело было вовсе не в том, что его дом стоял уединенно, на вершине крутого холма, и добраться до него было довольно сложно. В другие дни охочих до впечатлений детишек и даже их родителей это не останавливало, и порой они таки подходили к тяжелой кованой ограде замка, чтобы заглянуть внутрь. Жгучий интерес, как к замку, так и к его хозяину витал в городке уже долгие годы, но легенды об этом замке, шепотом передающиеся из уст в уста, вынуждали зевак сдерживать свой интерес, поэтому хоть они частенько и таращились из-за ограды, но, по крайней мере, не нарушали границ частной собственности. Именно это и спасало им жизнь. Граф Лектер не выносил грубости, равно как и праздных пересудов. Но последних, к сожалению, было не избежать. «Этот граф Лектер из замка на холме… Он наверняка вампир!» — шептали одни. — «А если и не вампир, то точно какая-то нежить» «Вы вообще его видели? Бледный, как смерть, губы красные, брезгливые, а глаза словно две черных дыры» — тихо добавляли другие, — «Не зря он никогда не появляется в городе днем, только поздно вечером или в пасмурные зимние дни, когда ни один солнечный луч не может пробиться сквозь облака» «А еще он не покупает еду,» — тайком сообщали третьи, — «Зато в прошлом месяце пропал тот мальчонка шалопай, что вечно кидал в его дом камни из-за ограды…» «Эти его старомодные наряды наверняка из того времени, когда он был обращен…» «А его кроваво-красные глаза выдают в нем демона. Зверя…» На такие провинциальные суеверия, незнамо как добравшиеся из Румынии в Литву, сам Лектер не обращал ровным счетом никакого внимания. Да, он предпочитал классический стиль в одежде, но просто потому, что это было элегантно, а его карие глаза если и могли показаться кому-то алыми, то разве что после непомерных возлияний этого кого-то в местном баре, на той стадии, когда и белочки начинали разговаривать с выпивохами. Впрочем, в остальном местные жители были не так уж и неправы. Лектер не покупал еду в местных супермаркетах, брезгуя ее качеством, и предпочитал заказывать продукты на дом у проверенного поставщика. Он действительно не выходил днем, предпочитая вечернее время суток за его призрачную красоту и багряные краски заката. В визитах же в город Лектер и вовсе не видел необходимости — он не тяготел к обществу обитающих в городке посредственностей, и был вполне доволен компанией книг и самого себя. Гулять он мог в обширном собственном парке, куда более красивом, чем рукотворный городской сад, где все цветы и растения были высажены строгими геометрическими формами. В саду Лектера царило естественное буйство природы — вековые дубы, лишившиеся к октябрю листьев, чесали заскорузлыми ветками брюхо небу, а розы, привольно сплетающиеся в целые изгороди, превращали парк в лабиринт, где можно было заблудиться на часы, играя в прятки с многочисленными светлячками. Словом, Ганнибал Лектер был из тех, кто не тяготится собственным обществом и довольствуется одиночеством, ничуть не стремясь вписаться толпу, не соответствующую его вкусам. А слухи и домыслы? Что ж… пусть. Все лучше, чем отбиваться от одиноких домохозяек с приветственными пирогами. К тому же, в небольших провинциальных городках издавна слишком любили старинные страшилки, чтобы упустить случай поверить в одну из них. Ганнибала Лектера считали вампиром. Буквально наследником Графа Дракулы. И, как бы смехотворно это ни звучало, именно этот факт помогал Ганнибалу сохранять свою приватность. Особенно в такую ночь… Ночь кануна Хэллоуина была слишком любима Ганнибалом, чтобы терпеть в этот вечер постоянный стук в дверь и слышать разноголосое требование сластей. Нет уж, увольте. И, учитывая его репутацию, кровавое полнолуние и туман, в котором буквально утопал этой ночью холм, Лектер точно знал, что сегодня вечером он надежно защищен от визитеров даже у дворовой ограды. В эту ночь дом и правда казался обиталищем демона — старые кирпичные стены, выщербленные веками ветров и дождей, полуразрушенные бойницы, проржавевший, но еще крепкий кованый забор, и туман, создающий иллюзию того, что и холм, и замок буквально стоят на облаке, которое вот-вот взмоет ввысь. А город у подножия величавого замка казался не более важным, чем россыпь светлячков на траве. После захода солнца хозяин дома долго взирал на суету города из окон своего фамильного замка, словно старинный ленд-лорд на суету в принадлежащей ему деревеньке. В каком-то смычле это почти было правдой — жители города действительно принадлежали ему, и именно он решал, кому из них жить, а кому умереть. И тот факт, что сами они об этом не догадывались, полностью устраивал доктора Лектера. А что до того грубияна, что смел кидать камни за ограду его замка — за разбитое им окно юный наглец действительно канул в лету. В конце концов, Ганнибалу тоже нужно было что-то есть, и он, как человек высокой морали, предпочитал поглощать грубость при каждом удобном случае. Впрочем, от этого вечера доктор Лектер не ждал ничего особенного. Он привычно растопил камин и долго наслаждался тем, как пламя, танцуя в очаге, игриво лижет багряными языками сухие поленья, а затем налил себе привычный бокал апперитива и сел в кресло с книгой, ожидая, когда блюдо, томящееся в духовке, наконец дойдет до готовности. Ганнибалу не терпелось оценить, окажется ли тот мальчишка таким же острым на вкус, как и на язык. Именно в этот момент он и услышал стук. Сперва Ганнибалу показалось, что это всего лишь поленья, глухо щелкнувшие в камине, но спустя минуту или две стук повторился, уже гораздо настойчивей. Ошибки быть не могло — кто-то рискнул прийти к его двери в такую ночь. Более того, этот кто-то даже смог преодолеть закрытые на замок ворота. Ганнибал мог бы проигнорировать этот визит — у камина с бокалом и книгой было действительно хорошо — но к нему слишком редко заглядывали гости, чтобы Лектер смог подавить невольное любопытство. Он поднялся и пошел открывать. Признаться, первой его мыслью было то, что это очередная дурацкая шутка подростков, решивших на спор пощекотать нервы, и каково же было удивление доктора, когда на крыльце он действительно увидел незнакомого ему человека. Его гость был старше детей, что приходят за конфетами, и старше подростков, что приходят за шалостями, но существенно младше самого Лектера. Это был молодой мужчина лет тридцати с небольшим, и, несмотря на весь свой ум и опыт, Ганнибал не мог понять, каким ветром этого человека занесло к нему на порог. Он щёлкнул замком и открыл дверь. — Добрый вечер, я хозяин этого дома — Ганнибал Лектер. Чем могу вам помочь? — Уилл Грэм, — незнакомец в ответ широко, чуть смущённо улыбнулся, и эта улыбка сразу сделала его на добрых десять лет моложе — теперь Ганнибал не дал бы ему больше двадцати пяти. — Моя машина сломалась в дороге, и я оставил ее в городе. Все автосервисы закрыты из-за праздника, а в единственном отелей не нашлось ни единого места, вот местные жители и предложили мне сходить к вам и попросить о помощи и ночлеге. Говорят, вы настоящий альтруист и всегда помогаете страждущим. Ганнибал мысленно скривился. Ну разумеется. Эти жалкие идиоты решили устроить скверную шутку и послать ни о чем не подозревающего незнакомца в лапы того, кого они считали монстром… Как, однако, некрасиво и недальновидно с их стороны. — Дорогой Уилл, а не рассказали ли вам эти радушные местные жители о том, что вход в этот дом опасен, потому, что в нем живет вампир? Знаете ли вы, что они прислали вас ко мне только чтобы задобрить меня очередной жертвой? Гость моргнул раз, другой, а затем откинул голову и расхохотался. — Нет, мне, безусловно, сказали, что вы человек необычный, но они не упоминали о том, что у вас такое великолепное чувство юмора. Но, возвращаясь к моей проблеме… Ганнибал, вы мне поможете? Вы пригласите меня в дом? — взгляд гостя стал острее. Ганнибал вздохнул. В целом, бедра мальчонки, томящегося в духовке, вполне хватит на двоих. — Прошу, входи, — сдался он, и его гость очень аккуратно и настороженно перенес ногу через порог. Стоило только подошве коснуться пола, как Уилл снова повеселел, и, улыбаясь, проследовал за Лектером в просторый холл, где тут же замер в восхищении. — Немудрено, что вас считают графом Дракулой. Это место словно сошло со страниц исторического романа — все эти картины почивших родственников, гобелены и фамильное серебро… Наверное, именно в таком доме и должен жить вампир. Модные пентхаусы на Манхеттене слабо ассоциируются с истинно вампирской жизнью. — Смотрю, ты много думаешь о вампирах, — ухмыльнулся Лектер, решив чуть припугнуть неожиданного гостя. В конце концов, сегодня был Хэллоуин, самое для страшных шуток. — Говори мне «ты», милый Уилл, ведь никто не знает, чем именно кончится для тебя сегодняшний вечер… Для нас обоих. Вдруг слухи обо мне не врут? Улыбка Уилла, вопреки ожиданиям Лектера, не исчезла, став еще шире. — Какое забавное предположение, Ганнибал, — кокетливо промурлыкал Грэм, подходя ближе. — Я же могу называть тебя Ганнибалом? В конце концов, ты только что намекнул, что не прочь отсосать у меня пару капель. Подобный уровень интимности не терпит фамилий. — Разумеется, — согласился Ганнибал, и во рту у него почему-то пересохло. Пока нежданный гость стоял на пороге, доктор не смог в полной мере его оценить. Мужчина и мужчина. Пальто, шарф, перчатки, копна кудрявых волос. Но при свете лампы и в такой непосредственной близости, он, казалось, буквально источал очарование. Уилл выглядел как оживший грех, и томная привлекательность, казалось, сочилась из каждой его клеточки и поры, постепенно кутая Лектера в кокон феромонов, а зрачки его небесно-синих глазах пульсировали точно в ритме сердца Ганнибала. Лектер сморгнул и наваждение исчезло. Это снова был просто мужчина. Красивый мужчина, попавший в безвыходное положение. В этот момент духовка издала громкий писк, возвещая о том, что пришло время ужина. — Я провожу тебя в столовую, а после накрою на стол. Надеюсь, ты не откажешься со мной поужинать? — Разумеется, нет. Пахнет просто волшебно, а я, если честно, уже очень проголодался. Ганнибал улыбнулся, польщенный, и хлопотать на кухне, зная, что в доме есть еще один человек, который сможет оценить его блюдо, стало еще приятнее. Лектер не зря считал себя отличным кулинаром — он умел сочетать несочетаемое, экспериментировать и изобретать новое, а его кухня поражала воображение. Но в глубине души Лектер всегда жаждал похвалы. Жаждал удивленно распахнутых глаз и низкого горлового стона, говорящего о том, что у человека не хватает слов, чтобы описать свой восторг. И сегодня он мог все это получить. К тому моменту, когда он пригласил Уилла к столу, тот уже ломился от яств и щеголял невероятно эксцентричной сервировкой. Кому еще могло прийти в голову спрятать лангуста в половинке спелой дыни? Или начинить костяной остов ребер гранатом, инжиром и виноградом? Стол Ганнибала отражал его вкусы — сочетание жизни и смерти, тлен плоти и блеск костей, растветающих плодами и цветами. Круг жизни был вечен и неизменен — одни едят вторых, вторых едят третьих, — но жизнь не исчезает, а только преумножается. Смерть рождает не только красоту, но и новую жизнь. Казалось, что гость зачарован оформлением стола не меньше, чем сам Ганнибал. Он медленно обошел вокруг всего столешницы, касаясь пальцами то шершавой шкурки граната, то гладкости рогов, то текстурной фактуры ребер. — Le roi a morte, vive le roi, — пробормотал Грэм. — Не против, если я займу вон то место? — Разумеется, чувствуй себя как дома. Вина? — Пожалуй. Не обещаю, что буду пить, но вино как ничто иное создает за столом дружескую атмосферу. Ганнибал разлил вино в оба бокала, отрезал каждому из них по щедрому ломтю запеченного мяса и сдобрил его кровяным соусом по своему собственному рецепту. Уилл не удержался, принюхался и громко сглотнул. — Невероятно, даже слюнки текут, — искренне признался он, беря в руки нож и вилку. Первый кусок, щедро обмакнутый в соус, отправился в рот, и Уилл, оправдывая ожидания Ганнибала, низко простонал, оценив вкус. — Это божественно. Я серьезно. Не думал, что когда-нибудь снова смогу отведать мяса, но, оказывается, человеческая пища не подходила мне вовсе не потому, что я не способен ее употреблять. Я просто не умел выбрать себе правильное мясо! Ганнибал замер на месте и медленно поднял на Уиллп настороженный взгляд. — И чем, по-твоему, отличается это мясо? — Тем, что это человечина, разумеется! — бодро откликнулся Уилл, отрезая себе еще один небольшой ломтик и снова макая его в соус. — Человечина в кровяном соусе! Это гениально! Готов спорить, что если ты пожаришь мне стейк с кровью, я смогу съесть его целиком, но это мясо хорошо пропеклось, поэтому я, пожалуй, ограничусь тремя кусочками. Доев, Уилл Грэм как ни в чем не бывало промокнул губы салфеткой и отложил ее на стол, поднимая глаза на Лектера, который все это время пристально буравил взглядом своего гостя. — Кто ты такой? — медленно и очень настойчиво спросил Ганнибал, доставая скальпель из кармана пиджака. — Я? Я Уилл Грэм. Кажется, я сказал тебе об этом еще на пороге. Кстати, хочу поблагодарить за ужин, он действительно потрясающий. Я бесконечно рад, что наконец решил к тебе заглянуть. — Боюсь, что не готов ответить на это взаимностью, — безэмоционально произнес Лектер. — Ты говоришь такие вещи, после которых я просто не могу тебя отпустить. — Рад это слышать, — искренне произнес гость, и его щеки едва заметно порозовели от удовольствия. — Ведь и я не собираюсь от тебя уходить. Откровенно говоря, я планирую убить тебя, чтобы мы могли провести остаток вечности вместе. Ганнибал стиснул зубы, чтобы не выругаться на половине тех языков, которые знал. Он уехал в Литву, чтобы скрыться от настойчивого внимания поклонников Чесапикского Потрошителя, грезящих тем, что он убьет их, они убьют его или они вместе совершат двойное самоубийство. Лектер не хотел этого всего. Он хотел жить, и, желательно, как можно дольше. Жить, пока тело не предаст его, и он не потеряет способность к охоте. А потом он уйдет из жизни сам, как любой из хищников, слишком гордый, чтобы стать чужой добычей. — Спасибо, Уилл, но я не заинтересован в своей кончине, так что, полагаю, тебе придется поискать ночлег где-нибудь еще… Доктор Лектер не успел закончить фразу. Грэм внезапно оказался на столе. Он стоял поверх скатерти в своих дорогих ботинках и изящных узких брюках, и смотрел на Ганнибала в упор. — Но я предлагаю тебе не смерть, а вечную жизнь, — Уилл двинулся к Лектеру прямо по поверхности стола, скользя между приборов, графинов и блюд со змеиной грацией опытного танцора. Это смотрелось изящно, но настолько нереально, словно гость Лектера и вовсе не был человеком. Уилл ухмыльнулся, заметив замешательство Лектера. — Ты не ошибаешься, Ганнибал. Я действительно не человек. Но я был им, и был слишком давно, чтобы успеть устать от своей компании. Будучи человеком, я имел собак, и каждый раз горько оплакивал кончину каждого из моих подопечных. Собачий век куда короче человеческого, так же как человеческая жизнь слишком коротка в сравнении с жизнью вампира. Став вампиром, я заводил себе людей. Друзей-людей. И они умирали, как и мои псы когда-то — слишком быстро. А я так устал быть в одиночестве… Ганнибал откинулся на спинку и издал отчетливый смешок. Учитывая сдержанность Лектера, для него это было равносильно гомерическому хохоту. — Вампир!.. Да, Уилл, фантазии тебе явно не занимать… В следующую секунду Лектер оказался спиной на полу, в голове зазвенело от удара о плитку, а сверху его придавило что-то тяжелое и холодное. И это что-то царапало двумя иглами кожу его горла. Ганнибал сглотнул, когда новая волна чудовищной похоти, подобная той, что он ощутил прежде, прокатилась по всему его телу. Он сухо сглотнул и хрипло выдавил: — Я тебе не верю. Докажи. Уилл повиновался. Он отпрянул, все прижимая Лектера к полу, и Ганнибал обнаружил у него во рту два мощных, явно слишком длинных клыка, которые он до этого прятал. Судорожно вздохнув, Ганнибал протянул руку и провел по влажной гладкости клыка сверху вниз, а после вжал в острие подушечку пальца. Выступила капля крови. — Кажется, ты поймал меня на крючок, — глухо пробормотал Лектер, не сводя взгляда с алой капли. — Кажется, у тебя эрекция, — хрипло сообщил Уилл, так же завороженно глядя на каплю крови. — Можно я? — Да… Когда губы Уилла сомкнулись вокруг первой фаланги, а горячий язык юрко слизнул кровь, они оба бесстыдно застонали от удовольствия. Это было так пугающе откровенно, пикантно и будоражаще, но в то же время так правильно, что ни один из них не смог бы теперь сказать «нет». Ганнибал Лектер не был сторонником одноразового секса, но в этот раз просто не в силах был устоять. Впервые в жизни у него был шанс совокупиться с тем, кто равен, или даже превосходил его в силе. Если кто-то думал, что настоящим испытанием доверия мог быть только минет в исполнении каннибала, он ошибался. Секс с вампиром щекотал нервы во сто раз сильней. Они оба могли покалечить друг друга, оба могли пустить кровь, но главным было то, что они оба получили бы удовольствие. — В спальню. Быстро, — прошептал Ганнибал, загипнотизированно глядя на то, как его указательный палец поступательно исчезает в глубине горячего, манящего рта. — Да. Через две минуты они упали на бордовые шелковые простыни, еще через две на них не осталось ни клочка одежды. Только обнаженная кожа, тяжелое дыхание и похоть, сочащаяся из всех пор. Уилл напрыгнул на Лектера сверху, роняя его на кровать и ловко сжимая бока ногами. Он был силен, так дьявольски силен, что у Ганнибала закипела кровь. Уилл заломил руки Лектера за голову и, сжав запястья, вдавил их в матрас. — Я хочу обратить тебя, Ганнибал. — хрипло пробормотал Грэм, не замечая как клыки в кровь царапают его собственные губы. — Как ты нетерпелив для бессмертного существа, — ухмыльнулся доктор, двигая бедрами, чтобы эрекция призывно скользила меж прохладных ягодиц. Это ощущалось соприкосновением льда и пламени. — А что, если я прискучу тебе? Что, если нам придется пойти каждому своей дорогой? Ты уверен, что однажды наши пути не пересекутся и мы не убьем друг друга? — Ты так боишься смерти? — Я? Ни в коем случае. — Тогда это глупый вопрос. Я следил за тобой. Я примерялся и рассчитывал. Я хотел избежать ошибок, которые так часто совершают другие. А ты… Ты точно выживешь. Ты ловок, умен и хитер, ты умеешь скрываться и не брезгуешь питаться человеком. Ты не станешь сосать кровь из крыс, подобно Луи, ребенку Лестата. — Я крайне щепетилен относительно того, что попадает в мое тело, милый Уилл, — промурлыкал Ганнибал, спускаясь к паху и принимаясь ласкать эрегированный член Грэма рукой. Он был непривычно прохладен и тверд. Он не пульсировал в ответ, как часто бывало в случае с человеческими любовниками, и Ганнибал отчего-то сразу угадал почему. — Ты голоден. Тебе нужно поесть. — Да, — сознался Уилл, лаская тонкими пальцами сонную артерию на расслабленной шее Ганнибала. — Но еще сильнее мне нужен ты. Я хочу, чтобы ты был со мной. Я хочу тебя в себе. Ганнибал изогнул одну бровь, и вместо ответа Уилл просто притерся анусом к раскаленной твердости его эрекции. — Скрепим договор? — Мне казалось, что это нужно делать кровью, — прошептал Ганнибал, щуря затуманенные от возбуждения глаза. — Кровь будет, мой дорогой. И твоя, и моя. Ганнибал словно в зачарованном сне следил за тем, как его гость сплевывает на ладонь, чтобы смазать себя. Как он заводит руку назад, чтобы обхватить эрекцию трепетными и нежными пальцами, которыми он наверняка может порвать даже металл, как он приподнимает бедра, направляя член Лектера внутрь, и опускается вниз, чтобы мир для них обоих взорвался тысячей звезд. Теснота и холод обхватили пылающую эрекцию Ганнибала, посылая по телу волны сладостных судорог и возбужденную дрожь. В член словно одновременно впилось несколько сотен тонких иголочек, но это не было неприятно, хоть и оказалось слегка болезненно. Но легкая боль только подстегнула наслаждение, становясь катализатором, и Ганнибал нетерпеливо двинул бедрами, снова застонав. Уилл вздрогнул и хрипло выдохнул ему в лицо: — Ты весь горишь. С тобой и я начинаю пылать. Дьявол, как же хорошо… — Зато ты остужаешь мой пыл, позволяя не кончить уже сейчас. Но я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Пей, милый Уилл, — Ганнибал повернул голову на бок, обнажая горло, и в следующую секунду его опять слегка царапнули клыки. — Пей, Уилл, пока я буду любить тебя. Питание и секс — то, что делает нас живыми. Грэм сжал челюсти, раздался тихий хруст сухожилий и зубы проткнули вену, даря Уиллу доступ к крови. Он жадно пил, содрогаясь всем телом от мощного ритма звонких толчков Лектера. Он брал много, но Ганнибал не просил его остановиться и не прекращал его трахать. Похоже этот Лектер не боялся не только смерти — он не боялся еще и его, Уилла. Не боялся чудовища, которое в нем жило. — Ты единственный, кого я мог бы выбрать, — прошептал окровавленными губами Грэм, не обращая внимания на то, как кровь с них стекает по подбородку. Лектер ослаб от сильной кровопотери и теперь не мог толкаться так же интенсивно, поэтому теперь уже сам Уилл задавал ритм. После горячей, сытной крови его кожа стала теплен, а заимствованная жизнь разлилась румянцем на лиц. — Где твой скальпель, Ганнибал? Лектер махнул рукой в сторону тумбочки, и через мгновение ему в ладонь легла привычная металлическая рукоять. — Я высосу тебя почти досуха, слышишь, Ганнибал, — щекотно прошептали в ухо горячие губы, — а потом ты возьмешь свое. Сперва я помогу тебе, а потом продолжишь сам. Режь меня так, как тебе нравится, и пей. Ведь теперь все мое — твое. Когда зубы снова сомкнулись на горле Лектера, он понял, что готов даже умереть вот так, здесь и сейчас. Звучные глотки резонировали у него в ушах, и временами Ганнибалу казалось, что он буквально чувствует как его кровь струится в чужое горло. Руки ослабли, все тело похолодело, ощущаясь каким-то чужим, но сердце все еще заполошно билось, приветствуя то ли забвение, то ли вечную жизнь. И, прежде чем Лектер окончательно провалился в небытие, его сотряс невиданный прежде оргазм. Сквозь вату наполовину угасшего сознания Лектер почувствовал, как чужая ладонь сжала его пальцы вокруг скальпеля в кулак, как его острие дернулось вверх, и следом по губам побежала такая ароматная, манящая, сладкая, но в то же время терпкая, будто вино, кровь. Ганнибал распахнул рот, жадно приветствуя новую жизнь. Он глотал ее с энтузиазмом давно голодавшего человека, и ничто на свете не могло сравниться со вкусом Уилла на его губах. Это было лучше самого изысканного вина. Это была пища богов, амброзия. Это была сама жизнь. Лектер улыбнулся и облизал губы, внезапно натыкаясь языком на непривычные, медленно отрастающие острые клыки. Он зализал тонкий порез на шее Уилла и тут же опрокинул его на спину. — Я хочу рисовать на тебе этим пером, — пробормотал Лектер, показывая Уиллу уже обагренный скальпель. — Тогда я стану твоим холстом, дорогой. Нарисуй мне улыбку… Остаток их ночи знаменовали кровь и похоть, и к рассвету они переплелись судьбами и запахами так, что даже опытный вампир не смог бы учуять, где заканчивается один и начинается другой. Утро встретило их задернутыми шторами и сумраком в спалье, в котором им предстояло прятаться до тех пор, пока солнце снова не уйдет за горизонт. Граф Лектер со своим спутником по-прежнему жил в замке на холме, в близлежащих городках по-прежнему пропадали грубые люди, но кое-что все-таки изменилось. Теперь слухи о том, что граф Лектер является вампиром, перестали быть лишь слухами. Такая уж она, эта Хэллоуинская ночь. В эту ночь можно не только потерять что-то важное, но еще и обрести то, о чем вы даже не мечтали. Так что… хватит сидеть дома! Выходите на улицу, ведь, в конце концов, кто, кроме вас, скажет неизменное: «Сладость или Гадость!»