Мой маленький темный век

С тех пор как Цутако стала носить фамилию Ватари жизнь пошла только в гору: появились деньги, комфортный дом и время для учебы Гию (его сестра ужаснулась, поняв, что тот до сих пор плохо умел читать). В один из дней Гию ушел с ночевой к соседским детям и Цутако с мужем остались одни. Кэнта принял как сигнал. После очередного заказа на починку рабочей одежды, она убирала вещи в сундук и совершенно не ожидала получить перед лицом охапку цветов, аккуратно перевязанных лентой. — Кэнта? — Да, это тебе, — присел на колени он рядом с женой, — ты в последнее время много работаешь, поэтому оставшийся день отдыхай. Цутако растянула губы в улыбке, она протянула руки к Кэнте и приобняла его за плечи. Он был высоким брюнетом с удивительно фиолетовыми глазами; Кэнте всего семнадцать, но он излучал доверительную ауру того, на кого явно можно положиться. Цутако действительно с каждым днем испытывала к нему все больше и больше симпатии после самых мелочей внимания, вроде цветка утром и ужина после долгой работы. Кэнта усадил ее на футон, так и не убранный после утра, потянулся к цутаковым плечам и принялся их массировать. Она закрыла глаза в блаженстве и чуть не застонала — несколько часов провела в одной позе и не могла мечтать о чем-то другом. Ее мысли часто возворащались к будущему, Цутако должна была умереть, Гию — винить себя, оставшуюся жизнь посвятить убийству демонов и умереть в двадцать пять. Ужасы, преследовавшие их семью, не показывали бы конца. Но она же уже изменила предписанное, не так ли? Цутако стала Ватари и жила с ним и младшим братом. Может, брат и сестра получат счастливый конец? О большем она и мечтать не могла: любящий муж, милый младший и спокойная жизнь без коляски. — Посиди здесь, я кое-что принесу, — сказал Кэнта и побежал в другую комнату. Он вернулся с чем-то продолговатым в ткани: — Держи, — протянул Кэнта вещь и Цутако ее развернула. — Ты говорила, что раньше училась кэндзюцу. Копил деньги, чтобы попросить кузнеца выковать ее. Она с благоговением смотрела на, пусть и не самого лучшего качества, катану в руках и перевела взгляд, полный обожания, на мужа: — Господи… Спасибо, Кэнта, спасибо! — отложила подарок Цутако в сторону и обняла Кэнту за шею. Кэндзюцу — это все, чем она жила с детства до аварии. Кэнта запомнил как Цутако обмолвилась мимоходом расплывчивым объяснением своих хобби, что не могло ее не радовать. Он явно был безнадежным романтиком. Впервые за все общение вместе она первая его поцеловала, на что Кэнта ответил с не меньшим воодушевлением.