То, что нас связывает

— Глава Цзян, вы прибыли как раз вовремя! Один из помощников, ожидающий у входа в зал Несравненной Изящности, едва завидев Цзян Чэна, поднимающегося по ступеням, сразу кидается навстречу. — В чём дело? — сверкнув глазами, коротко бросает тот. — Что за ажиотаж? Взгляд главы Цзян скользит по заполненному людьми богато украшенному помещению, двери которого распахнуты настежь. Судя по всему, сейчас здесь находятся представители всех великих орденов и тех, что поменьше. Все они прибыли в Ланьлин по случаю предстоящей свадьбы, но на этот вечер массовых мероприятий, как помнил Цзян Чэн, не планировалось… — Глава Не объявил, что у него есть крайне важное дело, которое требует засвидетельствования. Поэтому в срочном порядке назначили общий сбор… — на последнем слове помощник запинается, только теперь замечая компанию своего главы и с опаской косясь в её сторону. Вэй Ин лишь беспечно улыбается, выглядывая из-за плеча Цзян Чэна, и едва удерживается, чтобы не распустить руки и не обнять того сзади за талию прямо у всех на глазах. Какой бы серьёзной ни была причина, с которой они прибыли для обращения к Совету, его не может не переполнять чувство ликования, а в голове так и крутится: «Это только моё… Теперь только моё… Хочу, чтобы все знали…» — Идём? — не поведя и бровью, обращается к нему Цзян Чэн, чуть обернувшись. — Узнаем, что у главы Не за дело, а дальше будем действовать по обстоятельствам. — Идём, — Вэй Ин, не способный сдержать порыва, укладывает руку ему на плечо и первым шагает в сторону помпезного золотого зала, по дороге приговаривая: — А удачно ведь сложилось: теперь нам не придётся требовать аудиенции, чтобы всех собрать. — Это верно, — соглашается Цзян Чэн, когда они бок о бок переступают порог. Разумеется, их появление не может остаться незамеченным. Толпа расступается, давая пройти, и каждый из присутствующих считает необходимостью смерить Старейшину Илина удивлённым, а то и боязливым взглядом. Другого Вэй Ин не ждал: спасибо, что сразу с мечами не кинулись. Но он всё же изначально понадеялся, что наличие Цзян Чэна рядом позволит ему хотя бы войти без приключений. А как только повод прихода Старейшины Илина обнародуется, то уже совсем другой разговор начнётся… Тем не менее — пока не время. У Не Минцзюэ явно иные планы, и настроен он очень решительно. Ни к чему ему мешать… Глава Не, не занимая своего почётного места за отдельным столом, стоит посреди светлого, залитого солнцем помещения, при этом выглядя очень внушительно. Он оборачивается к вновь прибывшим, игнорируя раздающиеся вокруг шепотки, от которых не могут удержаться те, что стоят по периметру зала: раз собрание объявили в срочном порядке, то и места всем не успели подготовить, но, кажется, это мало кого волнует — насидеться они ещё успеют на свадебном пиршестве. Но, в отличие от всех других, главу Не словно вовсе не волнуют никакие сомнительные персоны, и он приветствует: — Рад, что вы тоже здесь, глава Цзян. Не сомневаюсь, что у вас были веские основания привести сюда своего брата, какие бы толки о нём ни ходили и какие бы распри вас ни разделяли. — Глава Не несомненно прав, но эти причины я преподнесу ему и Совету позже, — Цзян Чэн своё место за столом тоже предпочитает не занимать, а просто останавливается подле. Вэй Ин не отходит от него ни на шаг. — Уверен, повод взять слово у главы Не более веский. Он и Старейшина Илина, не сговариваясь, склоняются в почтительных поклонах. Не Минцзюэ кивает и обводит всех присутствующих тяжёлым взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — На самом деле повод, по которому мне было необходимо созвать Совет, — этого Совета по сути никоим образом не касается, — его глаза почему-то мечут в сторону Цзинь Гуаньшаня совсем уж недобрые молнии. — И мне абсолютно неважно, какую реакцию вызовут мои слова, — слышатся несколько возмущённых возгласов, но они тут же затихают, стоит главе Не продолжить: — Потому что они касаются лишь меня и ещё одного человека, к которому обращены. Я собрал вас здесь только для того, чтобы этот человек понял, насколько я серьёзен. Больше ни для чего, — по его тону понятно, что перебить он себя не позволит и никаких возражений не потерпит. Да и никто в здравом уме не решится прерывать главу Не, известного своим вспыльчивым нравом. — Нас связывало очень многое… — он задумчиво складывает руки за спиной и величаво вышагивает мимо возвышения, где сидит нынешний глава Цзинь и его приближённые. — Когда нас только свела судьба, меня не могли не поразить таланты, смекалка и другие достоинства этого юноши. Но некоторые из нас не в состоянии здраво смотреть на вещи и не могут разглядеть алмаз, даже если его сунут им под нос, — Не Минцзюэ останавливается прямо напротив Цзинь Гуаньшаня, а Вэй Ин замечает, насколько тот побледнел и, едва сдерживая гнев, вцепился пальцами в край стола. А может, и не гнев? Страх..? — Ох, А-Чэн, кажется, намечается что-то действительно интересное… — почти беззвучно шепчет он Цзян Чэну на ухо. — Тихо ты… — на пределе слышимости одёргивает тот. — Некоторые из нас в упор не видят чужих достоинств и считают происхождение поводом для унижения, — продолжает глава Не. — Основатель моего клана был мясником, поэтому судить о человеке по происхождению — последнее, что мне когда-либо придёт в голову. И, исходя из этого, я считаю, что всем нам известный Мэн Яо заслуживает большего, чем быть на побегушках у отца, который его ни в грош не ставит… — Да как смеешь ты..! — в негодовании выпаливает глава Цзинь, с силой шарахая ладонью по столешнице. — Молчать! — перекрикивает его глава Не, заглушая поднявшийся ропот. — После всего этого ты можешь хоть войной пойти на Цинхэ, но сначала я закончу! — Не нужно гневаться, отец, — раздаётся мягкий вкрадчивый голос Мэн Яо, сидящего неподалеку от главы. Он неспеша наливает в чистую пиалу свежую порцию вина и степенно поднимается со своего места. Расправляет складки смявшегося ханьфу и спускается на ступеньку вниз, останавливаясь в паре шагов от Не Минцзюэ. — Я убеждён, что мой названный брат не слишком понимает, что говорит. Может быть, ему лучше выпить вина и отвлечься на любую другую праздную беседу? — Мэн Яо с поклоном на вытянутых руках преподносит главе Не напиток. — Это лишнее, А-Яо, — тот невероятно аккуратным движением берёт его за локоть и опускает руки. Несмотря на приторную улыбку, прилипшую к губам, видно осязаемую злобу, мелькнувшую в глазах Мэн Яо, но, будто не замечая этого, Не Минцзюэ не останавливается: — Нас с тобой разделило очень многое. Отчасти и по моей вине. Но при всех выданных тебе привилегиях, ты не должен исполнять роль прислуги и достоин гораздо большего, чем быть на подобном месте. — И чего же, по мнению главы Не, я достоин? — его лицо напоминает непроницаемую маску, лишённую каких-либо эмоций, если не считать мёртвой, насквозь фальшивой улыбки. — Или он полагает, что я буду счастлив и вечно ему благодарен, если он позовёт меня обратно в Цинхэ в роли всё той же прислуги? — каждое слово Мэн Яо пропитано ядом, словно смертельно жалящий плющ. — Этого я, по его мнению, заслуживаю? — Вовсе нет. Вэй Ин слушает и поражается, насколько спокойно и ровно звучит голос главы Не, который по всем признакам давно должен был вспылить. Сколько же он готовил себя к подобному разговору? Сколько усилий приложил, чтобы почти без запинки рассуждать о таком? Но, как выясняется, даже Вэй Ин его недооценил… — Я действительно хочу, чтобы ты вернулся со мной в Буцзинши. Но совсем не как прислуга или помощник. А как второй глава Не и мой будущий супруг. Стоит Не Минцзюэ это произнести, как в зале воцаряется гробовая тишина. Если до этого кто-то и позволял себе негромко переговариваться, то сейчас и они застыли с приоткрытыми ртами. Даже Вэй Ин каким-то чудом удержал в себе восторженно-поражённый вопль, рвущийся наружу. Пусть тому послужила и не его сила воли, а ощутимый тычок в бок от Цзян Чэна. А затем густую тишину разбивает звон разлетевшихся по полу черепков пиалы, выпавшей из слишком крепко сжавшихся пальцев Мэн Яо. Тот стоит, замерев каменным изваянием, больше не улыбаясь и глядя на Не Минцзюэ широко распахнутыми неверящими глазами. Глава Не смотрит в ответ не мигая. Бесподобное зрелище. Подвластный внезапно защемившему в груди чувству, Вэй Ин на ощупь находит ладонь Цзян Чэна и крепко её сжимает, а громкий голос главы Не вновь эхом разносится по залу: — Трус никогда бы не признался в своей любви к мужчине. Но я не считаю себя трусом, и уж тем более чувства к другому человеку не могут сделать кого-то менее мужественным. Настоящее мужество — это признаться себе, что тебе кто-то по-настоящему дорог. И что бы меня ни разделяло с человеком, которого выбрало моё сердце, я не могу не любить его. Поэтому, Мэн Яо… Хочу, чтобы ты знал об этом и о том, что я желаю видеть тебя своим супругом и спутником на пути самосовершенствования, — наверное, если бы Не Минцзюэ не держал собеседника за локоть, тот бы пошатнулся. — Ты имеешь полное право отказать — я тебя за это не упрекну. Но я не хочу больше молчать и не могу не позвать разделить со мной жизнь. Если же ты примешь моё предложение, то сразу после бракосочетания Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли, — глава Не учтиво коротко кланяется в сторону первого наследника Цзинь, невеста которого на данный момент отсутствует, отдыхая с дороги, — состоится официальное закрепление нашего союза, и ты будешь полноправным хозяином Буцзинши. Нет ни одного закона, запрещающего перед ликами богов заключать брак с тем, кого любишь, будь то мужчина или женщина. А если кто-либо посмеет сказать хоть слово про моего избранника или его происхождение, то моментально останется без головы. Что ты ответишь мне, А-Яо? Услышав прямой вопрос, Мэн Яо отмирает, поднимает голову чуть выше, и очень сложно понять, какие именно эмоции отражает его на вид уже спокойное лицо. Но Вэй Ин знает, что в такие моменты смотреть нужно в глаза. В них вся суть. Как же жаль, что он стоит слишком далеко и не может полюбоваться вблизи этим поистине невероятным зрелищем. Мэн Яо глубоко вдыхает, после чего тихо, но уже без всякой напускной робости или приторности спрашивает: — Принесёшь мне головы всех своих врагов? Не Минцзюэ отвечает не сразу, и Вэй Ин на миг успевает испугаться, когда тот молниеносным движением сдёргивает с пояса кинжал. Отразившее солнечный свет лезвие быстро рассекает его ладонь, а на коже расползается кровавая полоса. Глава Не тянет свою руку к руке Мэн Яо, что порезана осколками разбитой чаши, и переплетает их пальцы, перемешивая кровь. — Принесу тебе головы всех твоих врагов, и любому из присутствующих очень не посчастливится, если он окажется в их числе. Смысл этой фразы бесспорно доходит до каждого уголка зала, а Мэн Яо вновь теряет дар речи, наблюдая, как алые капли падают на пол. — Боги, А-Чэн..! — не удержавшись, комментирует свистящим шёпотом Вэй Ин. — Это же клятва на крови! Ты только посмотри на Гуаньшаня! Сейчас пойдёт могилу себе копать… — он тихо фыркает, стараясь не привлекать внимания. — Вижу я, вижу… — шипит сбоку Цзян Чэн. А старик Гуаньшань действительно выглядит не лучшим образом и, кажется, пытается слиться с креслом, стараясь выглядеть максимально незаметно. Но ему это не слишком удаётся, потому что через пару мгновений Мэн Яо медленно поворачивает голову и смотрит на него в упор. Вэй Ин бы не удивился, если бы от такого взгляда у главы Цзинь прихватило сердце. Тут у кого угодно прихватит… — Так уж сложилось, что большинство из присутствующих не сделали мне ничего плохого. Но есть те, кого я не могу не ненавидеть… — молчание Мэн Яо затягивается, и за это время с главы Цзинь, наверное, семь потов сошло. Ответить тот ничего не решается, видимо, слишком боясь лишиться головы прямо здесь и сейчас. Если глава Не захочет, его ничто не остановит. И Вэй Ин не может не восхищаться такой преданностью избраннику. Но очевидно, Мэн Яо понимает, что кровавая баня всё только усложнит, поэтому он ровным голосом произносит: — Впрочем, этот человек уже и на человека-то не слишком похож, а когда его сменит новый глава Цзинь, то и вовсе не должен доставить проблем. А я, в свою очередь, постараюсь стереть его из своей памяти, если ты мне поможешь. Вэй Ин практически слышит, как с облегчением выдыхает стража у главного входа, в любой момент готовая броситься в атаку. — Сделаю для тебя всё, лишь бы не противоречило здравому смыслу. Впрочем, на брачном ложе обойдёмся без него, — Не Минцзюэ рывком притягивает Мэн Яо за талию и прижимает к себе. Между ними буквально искрит от неспособной никуда вырваться бурлящей жаркой энергии. Разумеется, такое поведение вопиющее несоблюдение этикета и любых моральных норм. Но происходящие ещё с самого начала перестало укладываться в какие-либо рамки, и все вокруг явно понимают, что по сравнению с возможной резнёй, которую мог бы устроить Не Минцзюэ, объятия возлюбленного меньшее, за что его следует упрекать. — Пресвятые Небеса, им бы сейчас не здесь стоять, а до ближайшей спальни добраться… Я всем нутром чую, что между ними с давних пор долгая и крепкая связь. Возможно, даже дольше, чем у нас… — Вэй Ин, которого, казалось бы, невозможно ничем смутить, чувствует, как невольно краснеет, а вместе с ним примерно та же реакция настигает и добрую половину зала. Все ошеломлены настолько, что совсем притихли и ожидают продолжения уже с гораздо большим интересом. — Я согласен быть твоим супругом и спутником на тропе самосовершенствования. — Я сейчас расплачусь, — чуть ли не смахивает слезы Старейшина Илина, углядев на губах Мэн Яо ласковую, почти незаметную и, кажется, абсолютно искреннюю улыбку. Поразительно… Вот это точно зрелище, которое вряд ли кто-то лицезрел. Судя по лицу новоиспечённого второго главы Не, у него весь мир перевернулся: самые потаённые мечты сбылись, а нужда носить маски, ненавидеть и пытаться что-то доказать отпала, пересиленная преподнесённой во всеуслышание взаимностью и признанием, на которые он явно никогда не рассчитывал. Мэн Яо привык, что все его только стыдились, несмотря ни на что. Не Минцзюэ опроверг это всего одним поступком. — А-Чэн, скажи что-нибудь! Их надо поддержать! А то как бы народ от таких вестей и новшеств не в ту степь не повело… Нужно позитивное русло! — тараторит Вэй Ин не менее ошалевшему брату куда-то в шею и трясёт за руку, которую так и не отпустил. — Иначе я зааплодирую и начну их поздравлять, объявив Не Минцзюэ своим кумиром! Цзян Чэн встряхивает головой и решительно делает шаг вперёд, собираясь сказать что-нибудь здравое и воодушевляющее, но его опережает кандидатура, от которой Вэй Ин в последнюю очередь ожидал услышать хоть слово. — Как будущий глава ордена Цзинь, — со своего места встаёт Цзинь Цзысюань и, поравнявшись с Не Минцзюэ и Мэн Яо, склоняется в поклоне. — Я хочу от себя лично и от лица всего клана поздравить главу Не и своего брата. Для меня и всех моих близких будет честью присутствовать на церемонии закрепления вашего союза. А также я хочу выразить своё восхищение поступком главы Не, который сейчас напомнил нам всем, что за любовь нужно бороться, какие бы препятствия на пути ни возникали. Моему брату невероятно повезло, что ему встретился такой верный и преданный защитник. — Благодарю, брат, — снисходительно наклоняет голову Мэн Яо, а затем, о чём-то задумавшись, тянет за завязки ушамао, и через мгновение головной убор бесполезным мусором падает на пол. — Теперь мне это без надобности, но если у тебя возникнут какие-то трудности или кто-то вздумает плести против тебя и твоей семьи интриги, — острый взгляд, подобный лезвию меча, наверное, может пригвоздить Цзинь Гуаньшаня к креслу без всякого стороннего вмешательства. — Сообщи мне, чтобы я и глава Не смогли оказать посильную помощь. — Благодарю, брат, — эхом отзывается Цзинь Цзысюань. — Давай, наша очередь… — навязчиво шепчет Вэй Ин и подпихивает Цзян Чэна в спину. Громкий уверенный голос того перетягивает внимание на себя, и большинство голов поворачиваются в их сторону. — Для ордена Цзян и всех его представителей также будет честью побывать на церемонии скрепления этого союза. Глава Не совершил невероятный поступок, и нам всем есть чему у него поучиться. — Для ордена Лань также будет честью стать свидетелями такого невероятного события, — доносится откуда-то сбоку, и Лань Сичэнь делает шаг вперёд, но тон его кажется каким-то тусклым. Хотя Вэй Ин не уверен, что это не игра воображения… — Да! И от меня примите поздравления! — восклицает он, понимая, что больше ни на что главы Лань не хватит и стоит вставить слово от себя. — Чифэн-цзюнь, Мэн Яо, который теперь второй глава Не, я очень рад за вас! Его задорный возглас немного разбивает общее напряжение, и те, кто посмелее, подхватывают, а с разных сторон начинают звучать подбадривания и поздравления. — Благодарим вас, господа, — громогласно произносит Не Минцзюэ, перебивая шум. — И раз с моим делом мы полностью и с миром покончили, то дадим же слово главе Цзян. Как я понимаю, ему тоже есть что сказать. Цзян Чэн, приосанившись, делает несколько шагов вперёд, выходя в центр зала, и приближается к представителям всех Великих орденов. Вэй Ин следует за ним по пятам, держась за левым плечом. — Мой повод, разумеется, не настолько важен, как дело главы Не, но он затрагивает вопросы, касающиеся жизней и благополучия других людей, поэтому оставить его при себе я не могу. И моё обращение по большей части будет к главе Цзинь, но также я надеюсь на поддержку и понимание других глав. Не Минцзюэ подбадривающе кивает и обнимает Мэн Яо за талию, а тот в свою очередь приникает к его боку и прижимается щекой к плечу, расслабленно прикрывая глаза. Вряд ли он когда-либо до этого испытывал такое всепоглощающее чувство спокойствия и полной уверенности в партнере. — Мое опоздание на эту встречу связано с тем, что я был в Илине. Об этом легко догадаться как минимум потому, что мой названный брат, Вэй Усянь, здесь. Но к обсуждению его персоны мы перейдём чуть позже, — начинает Цзян Чэн, убеждаясь в том, что все внимательно слушают, до сих пор пребывая в некоторой прострации после шокирующего заявлений главы Не. — В первую очередь стоит сказать, что, побывав там ещё раз, я окончательно убедился, что остатки клана Вэнь — это лишь безобидная горстка стариков, женщин и детей, которым нужна защита. И которые не имеют никакого отношения к злодеяниям, учинённым ныне почившим Вэнь Жоханем. Я знаю, что вы скажете! — он повышает голос, предупреждая любые возражения. — Для всех вас дева Вэнь и её брат ни в коем разе не могут быть безобидны. И ваш страх вполне оправдан, учитывая, какую силу юноша, нареченный Призрачным Генералом, показал под управлением Старейшины Илина. Но правда в том, что всю свою жизнь он отличался исключительно кротким и миролюбивым нравом, а расправляясь со стражей ордена Цзинь, лишь защищал свою семью, которую хотели подвергнуть истреблению. Неужели каждый из вас не поступил бы на его месте так же? — падает веский вопрос, но перебить Цзян Чэна никто не решается. — А дева Вэнь, что была приближенной Вэнь Жоханя, оставалась подле него только из-за брата со слабым здоровьем, которого практически держали в заложниках. За всё время войны они ни разу не участвовали в кровавых зверствованиях ордена Вэнь. И даже помогали нам с Вэй Усянем выбраться из передряг… Поэтому здраво взглянув на ситуацию, что, признаться, далось мне не сразу, я прошу главу Цзинь отпустить всех, кто сейчас находится на Луанцзан. Я готов дать им кров и защиту в Юньмэне, а также возместить ордену Цзинь все причинённые убытки. И я не считаю, что эти люди должны отвечать за действия тирана, который сломал их жизни. Ни они, ни их дети, ни внуки не должны быть изгоями и расплачиваться за чужие грехи, к которым не имеют отношения. Ответственность я полностью беру на себя. В том числе и ответственность за Старейшину Илина, к которому у меня нет никаких претензий, несмотря на возникшие между нами распри. И который отправится в Пристань Лотоса вместе со мной. Такое заявление не может не вызвать небольшого ажиотажа и негромких возгласов со всех сторон. — Да, господа, позвольте теперь мне сказать? — улыбаясь, вышагивает вперёд Вэй Ин, бросая тёплый взгляд на Цзян Чэна. — Большинство из вас считает меня злом во плоти и тем, кого безвозвратно поглотила тьма… Спешу вас уверить: это вовсе не так. Можете подвергать любое моё слово сомнению, но я по-прежнему тот Вэй Усянь, которого вы знали. А силой тёмной энергии, перед которой вы испытываете такой страх, я пользуюсь не ради забавы… Многим ведь известны лишь смазанные и перевранные по десятку раз слухи о том, что до своего возвращения я три месяца пропадал на Луанцзан, занимаясь там исключительно кровавыми ритуалами, культивацией тёмной энергии и всем в таком духе… Но на деле… Почти никто не знает, как именно я там оказался и как мне удалось выбраться. Сейчас самое время внести ясность… — он выдерживает многозначительную паузу, медленно прохаживаясь перед главами орденов. — Тогда меня действительно схватил Вэнь Чао со своей шайкой. Их же стараниями я был сброшен с высоты птичьего полета на гору мертвецов, и дело всё в том… Что после этого мое Золотое Ядро погасло… — Быть не может! — поражённо выкрикивает кто-то из толпы. — Может, — с лёгкой улыбкой кивает Вэй Ин. — Если разбираетесь в подобном, подойдите и проверьте, — он протягивает руку, выставляя вперёд запястье. — По моим меридианам больше не течёт энергия Золотого Ядра. Только тёмная энергия. По этой же причине я не пользуюсь своим мечом, что ранее вызвало очень много вопросов и осуждений. Но вы же понимаете, что я не мог признаться в подобном сразу? Это ведь великое унижение для заклинателя… Растерять свои светлые силы. — Так почему же вы сейчас решили признаться? — кажется, это голос главы одного из мелких орденов. Впрочем, не важно, кто именно его прервал… — Потому что сейчас на кону не только моя гордость, но и жизни других людей. Разве это не очевидно? — улыбка Вэй Ина становится немного опасной. — Позволите, я продолжу? — он картинно откашливается. — Травмы, что я получил на Луанцзан, были настолько тяжелы, что мне пришлось обратиться к Тёмному пути и тёмной энергии, которой всегда изобиловала Луанцзан, — только благодаря этому я смог выжить. Так что у меня, как ни у кого, есть самые веские причины ненавидеть Вэней. И без ложной скромности сообщу, что моими стараниями основные действующие лица — Сжигающий Ядра и Жоханьское отродье со своей шлюхой — сполна получили по заслугам. Но я отделяю истинное зло от ложного, поэтому не считаю, что из-за них должно страдать мирное население… — Господин Вэй? — размеренно обращается к нему Лань Сичэнь, выглядящий немного потерянно, но вернувший себе самообладание. — Я немного разбираюсь в подобном. Позволишь проверить? Боюсь, из-за страха многие не горят желанием к тебе подходить, а если я смогу подтвердить твои слова, сомнений ни у кого не возникнет. — Конечно, — Вэй Ин протягивает ему руку. — Ни у кого никогда не возникнет сомнений в честности главы Лань. Так будет лучше всего. Лань Сичэнь, приблизившись, делает несколько пассов, проводя ладонью сначала вдоль запястий, потом там, где проходят основные меридианы, сверху вниз от шеи и до самого пояса, а затем уверенно изрекает: — Господин Вэй не врёт. Я действительно не чувствую энергию его Золотого Ядра, а запечатать её настолько, чтобы не осталось и следа, невозможно. — Благодарю, глава Лань, — Вэй Ин кланяется и продолжает: — Стоит ещё упомянуть, что выбраться и хоть немного восстановить здоровье мне помогла дева Вэнь, — помещение снова наполняется тихим неверящим шёпотом. Ну, приврёт Вэй Ин немного… Что с того? Суть-то от этого не меняется. — Поэтому я не мог остаться равнодушным к её судьбе и судьбе её брата, когда начались притеснения. Но сейчас пора справедливо разобраться в сложившейся ситуации. И так как с размолвкой, что разделила меня с главой Цзян, покончено, я хочу вернуться с ним в Пристань Лотоса. Мой дом только там и нигде больше, — воспоминания о Юньмэне вызывают светлую улыбку, но нужно закончить, поэтому его речь ровным потоком льётся дальше: — За прошедшее время я понял, что способен контролировать тёмную энергию, а если в дальнейшем мне это вдруг не удастся, то даю главе Цзян полное право судить меня и подвергнуть любому наказанию, пусть даже им будет смерть. Мой долг в том, чтобы следовать пути, на который с детства наставляло учение клана Цзян. Чтобы быть рядом с братом. И в том, чтобы всеми силами помогать ему восстанавливать орден, — Вэй Ин поворачивается к Цзян Чэну и смотрит тому в глаза. — Поэтому сейчас при всех свидетелях, я приношу главе Цзян клятву верности как названный брат, помощник, его поддержка и опора. И прошу вас проявить милость в отношении людей клана Вэнь, отпустив вместе со мной в Юньмэн, где их ждёт новый дом. Ни у меня, ни у Призрачного Генерала, который лишь робкий юноша, лишённый сейчас будущего, нет намерений причинить кому-либо зло или вступать в какую-либо борьбу за власть. Надеюсь, что большинство меня услышит и позволит вернуться домой вместе с друзьями. Признаться, я невероятно соскучился по лотосовым берегам… — Господин Вэй, твоя речь, вне всякого сомнения, впечатляет, — первым подключается к обсуждению глава Не, с расстановкой начиная: — Когда с Вэнь Жоханем было покончено, Лань Сичэнь ещё тогда пытался донести до меня и главы Цзинь, что безоружные домочадцы ордена Вэнь не заслуживают столь жестокой расправы. Но его великодушие проиграло нашим опасениям перед возможным бунтом, и теперь мы все видим, к какой трагедии могут привести такие категоричные решения. Выходит, что Призрачного Генерала создали мы сами, своими же руками, а вовсе не Вэй Усянь, желавший спасти мальчика, который был ему другом… Я помню, что ещё давно, на одном из собраний, глава Цзян пытался донести до нас, что дева Вэнь и её брат помогли им с Вэй Усянем во время Аннигиляции Солнца, но, разумеется, никто не поверил, потому что Цзян Чэн не мог разглашать детали… И сейчас я очень горжусь тем, что глава Цзян и Вэй Усянь, разобравшись с разногласиями, объединились, чтобы донести до нас истинное положение вещей. Поступок, действительно достойный тех, кого с детства называли братьями. И я считаю, что выход, который эти двое нашли, более чем разумный. Незачем и дальше самолично взращивать в людях клана Вэнь ненависть и желание отомстить, тем более раз глава Цзян и Вэй Усянь готовы взять за них полную ответственность. А уж Вэй Усяня глава Цзян, я полагаю, сможет приструнить. Если бы не мог, тот бы здесь не появился, — раздаётся как будто бы хмыканье. — Но у меня всё ещё остаётся вопрос касательно Стигийской Печати… Как ты намерен поступить с ней, господин Вэй? Для тебя не секрет, что её мощь в твоих руках вызывает всеобщий страх, а рано или поздно может привести к новым войнам… — Если… — Вэй Ин запинается всего на мгновение. — Если все главы Великих орденов того пожелают, я в любой назначенный день уничтожу Печать прямо у них на глазах. Но только после того, как мои люди окажутся в безопасности. Разве это потеря? По сравнению с тем, что мог потерять Вэй Ин, это просто мелочь… Ничего, обойдется он без всесильных темных артефактов. И лучшей наградой ему за это решение служит ладонь Цзян Чэна, приободряюще сжимающая плечо, а затем оставшаяся лежать между лопаток и согревающая теплом даже через плотные одежды. — В таком случае у меня нет возражений, и, более того, я готов оказать любую посильную помощь в охране людей клана Вэнь, — Не Минцзюэ наклоняется и смотрит на Мэн Яо. — Что скажешь ты, второй глава Не? А тот, даже не поднимая головы от его плеча, спокойно соглашается: — У ордена Не нет возражений… Хотя мне больше интересно, что скажет наш горячо любимый глава Цзинь, к которому изначально была обращена просьба? Признаю, что и я приложил руку к заточению Вэней, не замаравших руки кровью. Но я прекрасно помню, с какой маниакальностью едва получившие разрешение на расправу воины во главе с Цзинь Цзисюнем гнали беспомощных стариков, женщин и детей, стреляя им вслед. Или как они же хотели прикрепить на спины остатков клана Вэнь талисманы привлечения нечисти, используя людей в качестве приманки на охоте. Как раз после этого Вэй Усянь и ринулся искать Вэнь Цюньлиня, которого тогда увели на тропу Цюнци вместе с остальными. Разве глава ордена, что учит своих воинов подобной жестокости и потакает племяннику в его безжалостности, прав? — Мэн Яо бросает холодный взгляд на Цзинь Цзисюня, что выглядит не лучше покойника. — Или глава, который выставляет пленников живым щитом перед лучниками на потеху толпе? Или, на крайний случай, глава, который с пинка вышвыривает родного сына с лестницы в тысячу ступеней? Но вы все так привыкли к выходкам главы Цзинь… Я понимаю, — раздаётся вздох, и второй глава Не картинным жестом прикладывает ладонь к груди. — Пока ещё у него в руках слишком много власти, и полного всеобщего осуждения он может не опасаться. Хотя, по моему скромному мнению, ему наконец пора всерьёз задуматься над своими поступками. Ведь, насколько мы знаем, именно его воины убили Вэнь Цюньлиня при неизвестных обстоятельствах… Ну… Как неизвестных? Конечно же, надзиратели утверждали, что все смерти случайны. Но власть и сила всегда манили моего отца, какими бы способами они ни были получены, и в действительности на тропе Цюнци испытывали тёмные техники, при которых тела пленных насквозь протыкали флагами, призывающими нечисть… — звучит несколько поражённых и испуганных возгласов. — Может, плоть этих несчастных до сих пор не истлела и Старейшина Илина великодушно согласится поднять ещё парочку лютых мертвецов чисто главе Цзинь в назидание? «Скажи ты это несколькими месяцами раньше, я бы, не раздумывая, согласился,» — фыркает про себя Вэй Ин, а все, кто есть в зале, как один поворачиваются к возвышению, где белый как мел сидит глава Цзинь. Скорее всего, он с самого начала собрания боится что-либо говорить, полагая, что любое неверное слово может навредить. Но теперь он вынужден ответить, и в итоге, размыкая пересохшие губы, бесцветным тоном сообщает: — У ордена Цзинь нет возражений. — У ордена Цзинь не будет возражений и в будущем, — подхватывает Цзинь Цзысюань. — У ордена Лань нет возражений, — замыкает круг основных действующих лиц Лань Сичэнь и улыбается. Какая бы печаль главу Лань ни терзала, от неё не осталось и следа. И Вэй Ин уверен, что его в любом случае поддержит брат, который, несмотря на свою излишнюю холодность и отчуждённость, не может не позаботиться о семье. — Я тоже очень горжусь поступком главы Цзян и господина Вэя. И если это все животрепещущие вопросы на сегодня, то даже я сейчас не отказался бы от свежей порции вина. По толпе пробегают лёгкие смешки и одобрительные возгласы. — Нет-нет, подождите! — вновь вклинивается Вэй Ин. — Мы всем очень признательны, но я ещё не закончил… — А ну не смей..! Ты не можешь! — одёргивает его Цзян Чэн, с испугом глядя на брата и явно сообразив, о чём именно тот не договорил. — Что значит — не могу?! — не всерьёз возмущается Старейшина Илина. — Конечно же могу! Значит, главе Не можно, а мне нельзя? — Но ты не глава! — Зато ты глава! И ты мой! — Уважаемые заклинатели, прекратите перебранку, — разбивает их спор Не Минцзюэ, которого, судя по всему, забавляет происходящее. — Господин Вэй, говори, что собирался. Разумеется, если мне можно, то и тебе тоже. — Спасибо, глава Не, — Вэй Ин быстро кланяется. — Меня невероятно поразило ваше мужество. И оно же не могло меня не вдохновить, — ярко улыбается Вэй Ин и опять поворачивается к Цзян Чэну, который смотрит на него во все глаза, но, кажется, уже смирившись. — Я принёс клятву верности А-Чэну как своему главе. Но также я хочу принести ему клятву любви и преданности как своему партнёру на пути самосовершенствования, которым он давно является, — наверное, после сцены с главой Не заявление Вэй Ина вовсе не выглядит каким-то вопиющим, но он уверенно продолжает, не видя вокруг ничего, кроме лица Цзян Чэна, во взгляде которого столько затаённого восторга, что своё собственное счастье так и рвётся наружу. — И если глава Цзян согласится на моё предложение, то вскоре вам всем придут приглашения на ещё одну церемонию бракосочетания. — Конечно, глава Цзян согласится… Ты что, совсем дурак? — ворчливо переспрашивает Цзян Чэн, вздёргивая бровь. — И приглашения разошлём, даже не сомневайся. Сам будешь сидеть и скрупулёзно подписывать всю добрую сотню… — Господа, прошу простить мою наглость, но мне только что ответили «да»! И не успевает глава Цзян возмутиться, как Вэй Ин притягивает его за отвороты ханьфу и крепко целует в губы. Впрочем, стараясь не переступить грани приличий. Хотя ему и очень хочется… — Куда подевались все слуги?! А ну марш сюда, и чтобы вино не переставало литься рекой! — тут же громко требует Цзинь Цзысюань под вполне безобидный поднявшийся ропот. — У нас столько знаменательных событий впереди! Это нельзя не отпраздновать! Вэй Ин отпускает Цзян Чэна и даже поправляет сбившийся ворот одежд. Глава Цзян должен выглядеть как подобает. Хотя глава Цзян выглядит так, словно то ли хочет убить брата, то ли напроситься на ещё один поцелуй. — Тебе очень повезло, господин Вэй, — слышится голос Мэн Яо совсем рядом. — Почему, второй глава Не? — весело переспрашивает Вэй Ин, лукаво улыбаясь. — Потому что у меня тоже есть свой глава? — Не только поэтому, — в тон ему хмыкает Мэн Яо, пользующийся тем, что люди вокруг наконец перестали вести себя скованно и теперь с позволения будущего главы Цзинь начали очень бурно, а что самое главное, в весьма положительном ключе обсуждать произошедшее, развлекаясь классической попойкой. — Раз твой спутник на пути самосовершенствования — глава Цзян, который обладает крайне высоким уровнем духовных сил, то с его помощью ты, возможно, сможешь восстановить работоспособность своего Золотого Ядра. Практик по парному совершенствованию великое множество, хоть о них и не принято говорить вслух. Когда-то я читал о примере, где кому-то даже удалось образовать в своем теле новое Ядро взамен утраченного. Не знаю, сколько правды в этих записях, ведь лишиться Ядра практически невозможно… Но вы знаете друг друга с самого детства, что только укрепляет вашу связь — это тоже должно помочь… Так что по прибытию в Юньмэн советую заглянуть в библиотеку и древние трактаты… Пополните свои знания. — Непременно так и сделаем, второй глава Не! — поражённо и одновременно радостно выдыхает Вэй Ин. — Мы, пожалуй, отклоняемся… — Мэн Яо берёт Не Минцзюэ под руку и уже делает шаг в сторону, как вдруг кое-что вспоминает: — Да, господин Вэй, свадьба твоей шицзе и моего брата уже завтра. Естественно, ты не мог прийти по понятным причинам, но в списке приглашённых твоё имя значилось с самого начала. А сегодня всё так быстро изменилось… Кто бы мог подумать? Отпразднуем, а потом уводи своих Вэней в Юньмэн сколько захочешь. И в скором времени ждите с главой Цзян приглашение в Цинхэ. — Почтём за честь, — кивает Вэй Ин и провожает их взглядом, понимая, что этим двоим сейчас нужно общество только друг друга и никого больше. Впрочем, он с любопытством ловит последнюю фразу, что долетает до его слуха: — Дорогой, я тут между делом слышал про ещё одного внебрачного сынка Гуаньшаня. Ему должно быть около десяти, и фамилия, кажется, Мо… Может, найдём его и заберём к себе, пока мой горячо любимый отец не вспомнил о его существовании и не испоганил ещё одну судьбу? — Если хочешь, то конечно… Дальше слов уже не разобрать и, быстро переключившись, Вэй Ин полностью сосредотачивает своё внимание на Цзян Чэне. — Мне всё же немного грустно, что шицзе не видела всего этого… — призадумавшись, сетует он, поджимая губы. — Ничего, главное, что она знает. И свой свадебный подарок она всё-таки получила. — Да уж, я тот ещё подарочек, — раздаётся добродушный смех, а следом похвала: — А-Чэн, ты такой молодец, что сказал ей про нас. — Даже если бы я не сказал, несложно было догадаться по твоей двухцветной ленте в волосах, — закатывает глаза Цзян Чэн. — Как жаль, что ты её всё-таки снял… — с напускной обидой дуется Вэй Ин, а следом, вскинув голову, вдохновенно обхватывает ладонями лицо Цзян Чэна. — А-Чэн, ты ведь понимаешь, да? Если то, что сказал Мэн Яо, правда, то мне не грозит скорая старость и смерть, как у обычного человека… Без Ядра Тёмный путь в любом случае не позволил бы мне прожить долго: он слишком истощает тело и дух. — Я догадывался, — хмуря брови, признаётся брат. — Но возможно… Я смогу восстановить Ядро… То, что было в лесу… Я чувствовал твои духовные силы, бегущие по меридианам, но не так, как это обычно происходит при передаче энергии, а на более ощутимом физическом уровне. Если я смогу понять, как накапливать их внутри, чтобы они не рассеивались, есть шанс сформировать новое Ядро или хотя бы его зачатки… Вернуть духовные силы настоящего заклинателя, которые позволят мне быть рядом с тобой ещё очень долго, — запинаясь, частит Вэй Ин. — Правда, для этого нам придётся очень много практиковаться… — М-да, если кто-то и способен вырастить в своём теле новое Ядро, то только ты… Но ты ведь знаешь, что парное совершенствование это не всегда то, о чём ты в первую очередь подумал? — преувеличенно серьёзно переспрашивает Цзян Чэн. — Это также совместные медитации и ещё много всего прочего… — Как скучно, А-Чэн… — капризно ноет Вэй Ин. — Хотя, разумеется, я буду делать всё, что потребуется. Но практики, которые я имел в виду, всё равно намного интереснее… — Вот смотрю на тебя и думаю… — наклоняет голову Цзян Чэн, — что практиковаться в том, что ты имеешь в виду, мне и так хочется слишком часто, учитывая, сколько мы не были вместе… Поэтому проблем возникнуть не должно, если только ты не будешь уставать слишком быстро. — Да никогда! — восхищённо выпаливает Вэй Ин и, надеясь, что на них особенно никто не смотрит, крепко обнимает главу Цзян за талию. В этот момент ему кажется, что всего лишь одна улыбка Цзян Чэна уже способна пустить по его меридианам новые потоки светлой энергии, порождённые исключительно таким же светлым и ярким чувством. — Люблю тебя, балбес… — А я тебя…