... Так соединяются в созвездия веснушки...

— Еще раз прости, что я заставляю тебя делать это вновь, но я больше не вынесу. — Америка сидит на кожаном диванчике и печально смотрит на брата, укладывающего свои волосы на манеру Альфреда уже почти час. Жалко было подрезать их, но отстриженная пара сантиметров пшеничных волос не убьют его — отрастут быстро. — Это ты прости меня, если я чего не так сделаю… Все же говорить от твоего лица — опасно. — Мэтью тяжело вздохнул, откладывая свои очки и надевая в той же оправе, как и у Альфреда. Они были так похожи — одного роста, веса. Только разве что глаза у Канады были глазами северной страны — двумя холодными искрящимися аметистами. В ход пошли линзы. Немного тональника подкорректировали небольшую россыпь веснушек и вот — перед вами два одинаковых человека. — Ничего ты не сделаешь… Просто не зли самого Россию. Он не желает войн, но вот его всенародное настроение может выдать отвратительную реакцию — ладно? — Тяжело все же быть страной. Вроде и имеешь свое мнение, но по итогу делаешь то, что велит твой народ. Благо, у нас с Россией еще не столь плохие отношения. Правда с санкциями стали общаться холоднее… — Поэтому ты единственный, кто может мне помочь. Я не успеваю разгребать свои дела, а тут срочное совещание по поводу этого вируса. Не забудь маску! — Уже взял три пачки с собой. — Канада улыбнулся, поправляя постоянно выбивающуюся прядь. Сложность составлял и голос. Говорить на повышенных тонах — настоящие испытание для его голосовых связок. — Я буду должен тебе! — Подойдя со спины, он крепко обнял брата, после отдал свою любимую крутку, чтобы ни у кого точно не возникло подозрений. При форме, пиджаке, но со своей любимой пилоткой. Он даже хотел дать Техас, но диоптрии Уильямса были гораздо больше, чем у американца. Обычно Джонс добирался своими силами — запрыгивал в вертолет и летел, куда заблагорассудится. Мэтью летал не хуже, разрезая небо наравне с братом. Собрание было назначено в Париже в двенадцать дня. Поэтому вылетать приходилось в районе четырех утра, чтобы успеть вовремя. Погода летная, небо чистое. *** Париж встретил его солнечной погодой. Полет прошел идеально, американский вертолет примостился на созданном специально для этих случаев аэродромов, располагавшегося недалеко от зала собраний. Но первым делом Канада собирался не туда. Хотелось встретиться с Францией до собрания, показаться, чтобы тот не нервничал сильно, когда на собрании вместо Альфреда увидит Мэтью. Пожалуй, Франциск был единственным из всех стран, кто не путал их с братом. И это радовало. Как и то, что он не выдаст его перед всеми. Хотя Франция и злился каждый раз, когда Уильямс заявлялся к нему с небрежной стрижкой, в этой нелепой форме. Как и в этот раз. Дом Франциска он нашел быстро. Француз жил на окраине города в своем частном доме, стоявшем тут, кажется, еще со времен Наполеона. — Извини за вторжение, вижу, ты не особо спешишь на собрание, братик Франция. — Франция и в самом деле не спешил, ведь было еще два часа на сборы. А опоздать немного организатор мероприятия мог себе позволить. — Мэтью, ты снова вырядился в этого клоуна? — Зевнув, он протер глаза, оглядывая воспитанника с ног до головы, недовольно цокая. — Заходи, но на саммит поедем порознь — не будем нагнетать. — В доме у Франции было чисто и убрано. Стоящая в вазе лаванда наполняла сладковатым запахом все помещение, а запах выпечки навевал о детстве, когда француз учил его печь блинчики тоньше, чем ажурная салфетка. Но вместо этого у него выходили больше пышки, щедро политые шоколадом или карамелью, а после он придумал кленовый сироп. Это было так давно, а воспоминания еще живы. Француз проявил себя как хороший хозяин — в начале усадил гостя, налив ему кофе и положив пару свежих булочек, а потом сел завтракать сам. — Не ел ничего ведь, верно? -Бонфуа улыбнулся, прикладываясь к горячему горькому напитку. — Да… Альфред сам не ожидал, что ты решишь собрать всех здесь и сейчас. Так что разбудили меня звуки вертолета, воплей Штатов… Я уж подумал, что все — бомбят, а мимо. — Время сейчас омерзительное… Недавно еще все вместе отвоевывали мир, боролись с осью, а сейчас… Все повторяется по новой… — Франциск печально вздохнул, допивая кофе до конца. — Думаешь, что они рискнут запустить ядерные ракеты? Россию завалили санкциями, но все же он держится… У меня учится много русских студентов. И мне печально, что каждый из них боится ступить на родную землю или выйти и сказать, откуда он приехал. — Гуманизм еще актуален, могло быть и хуже, хочу заметить. — Как в 1941? — Мэтью даже не притронулся к кофе, застряв в своих мыслях. — Именно… Давай не будем о грустном сейчас… Через пару часов нам хватит ругани, поверь мне. Надеюсь, Россия не захочет надавать тебе по голове. Даже я не смогу заступиться за тебя. Другие не признают в тебе Канаду, как и Россия, но если это выяснится, то это погубит шаткий мир… — Я понимаю. — Канадец кивнул. — Доверие к Америке в миг пропадет, и восстановить его будет уже невозможно… — Ты хорошо играешь свою роль, перенял от меня отменные актерские качества, но я волнуюсь, Мэтью. — Слышать свое имя было невероятно приятно. Негласное правило, что по имени страну могут называть только очень близкие. А Франция для него — считай родитель. Тонкий палец указал на плечо канадца. — Погасли только три звезды, осталось еще четыре… Так что все в порядке. — Уильямс выдавил из себя улыбку, но Франция не вчера родился. — Когда я нашел тебя, то был в ужасе, думая, что твоя жизнь может прерваться от обидных слов всего за день. Но когда я узнал, что это Россия, то места себе не находил. Но вы ладите. Я давно заметил, что Федерация очень тепло к тебе относится. Он даже считает тебя другом. Тут проблем нет. Но если ты погибнешь из-за Америки, который не может найти пару лишних дней, то я молчать не буду. — Не наводи шумихи понапрасну! — Понимая, что если на нем вновь погаснет звезда северного полушария, то Франциск выдаст Ивану их с Альфредом маскарад с потрохами, то, несомненно, это спасет его, но не Альфреда. А своей семьей Мэтью дорожил больше всего. Даже Англией, какое-то время занимавшим место в его жизни. Взять ту же независимость, полностью которую он получил недавно. А большая часть лавров ушла британцам. Тут уже ничего не попишешь. Главное — мир, наступивший в мире. Этим они были схожи с Иваном. Тот пытался хоть как-то вразумить Ольгу, а Уильямс делал все, чтоб прикрыть брата на международной арене. — Я и не навожу… Просто беспокоюсь. Ты поел? — Поднявшись, он убрал посуду со стола, садясь обратно. — Спасибо. — Мэтью кивнул. — Тогда собирайся, приедешь первым, а я еще посижу. И будь осторожен, ладно? — Я всегда осторожен, до встречи. — Накинув на плечи обратно пилотку, он набрал такси. Франции было приятно, что хоть в Канаде и два государственных языка, но канадец говорит на французском без всякого акцента, словно это его родной язык.