Лучший антидепрессант

В мире, полном ран Кричащих в истязании муз, Боль и страх способны воссоздать опаснейший союз. От его присутствия кружится голова, Каждой нервной клеткой чувствую, как я схожу с ума. Молодая девушка лет двадцати захлопнула дверь такси. Она могла бы сама водить машину, но антидепрессанты понижают бдительность на дороге. Такси привезло её к старинному особняку. Этот особняк — владение её тёти — женщины средних лет, не блещущей добрым нравом, а также ненавистное девушкой место. Она считала его змеиным гнездом, адом в мире живых, рассадником сущего зла и причиной своих бед — чем угодно, но только не домом. Несмотря на то, что девушка провела в этом доме большую часть своей жизни, её не одолевала ностальгия при входе в него. Вот и сейчас, отварив дверь, Агата почувствовала уже родные дрожь в коленях и холод по спине. А ещё взгляд. Чертовски холодный взгляд. — Тётушка Аннет, — сказала девушка, обернувшись. — Здравствуй. — Здравствуй, Агата. Резкий, строгий тон. Как, впрочем, и всегда. — Ты опоздала. — Знаю, тётя. Не думаю, что это критично. — Тебе и не нужно думать. Ты должна знать, что леди не опаздывают. — Значит, я не леди. Аннет раздражённо поморщилась. — Держи это при себе. У нас гости. Агата покорно сложила руки, ступая в гостиную вслед за тётей. — И ещё, — сказала женщина, повернувшись к племяннице. — При твоих доходах твой наряд мог быть куда приличнее. Девушка искренне не понимала, чего позорного её тётя разглядела в чёрном свитере, юбке в тон и плотных колготках с каблуками. Да и нечего было разглядывать, она всегда будет для неё недостаточно идеальна, вид её всегда слишком вызывающий, а поведение всегда неприемлемо. — Веди себя, как подабает, Агата. Один из наших гостей — удачная партия. На крючке крупная рыбка, не упусти её. — Лучше я умру ещё до рыбалки. — Прикуси язык, неблагодарная, — зашипела она, словно змея. — Ты висишь у меня на шее с момента смерти своих родителей. Имей совесть. В душе девушки закипала злость. Сжав кулаки, она сдержала слёзы. Ей больше ничего не оставалось, ведь эмоции в этом доме запрещены. Голубоглазый шатен в чёрной рубашке, по виду ровесник Агаты был первым, кого заметила девушка, зайдя в комнату. Рядом с ним сидел мужчина куда старше, наверное ровесник Аннет. Оба встали, увидев зашедшую девушку. — Знакомьтесь, джентльмены, моя племянница Агата. Агата, это Фредерик и его протеже — Александр, — непривычно сладким голосом представила новых знакомых тётя. «Проклятая лицемерка», — пронеслось в голове девушки. Веснушки на курносом личике, кошачьи зелёные глазки, каштановые кудри и грудь добротного четвёртого размера привлекли внимание избирательного шатена. — Я ждал знакомства, мисс Харрис, — обратился к девушке Александр, наклоняясь в полупоклоне и протягивая руку. Агата неуверенно протянула ладонь, её незамедлительно коснулись горячие губы. По сравнению с ледяными руками девушки — и вовсе обжигающие. По руке пробежали мурашки. Встретившись взглядом с самодовольно ухмыляющимся парнем, зрачки Агаты расширились. Аннет и Фредерик обменялись ехидными взглядами. — Мы оставим вас, если вы не против. Есть много дел, которые нужно решить, — сказал на прощание мужчина. Они вышли из гостиной, закрыв дверь. Молодые люди остались наедине. Девушку сводила с ума мёртвая тишина, воцарившаяся в комнате. Её тело прожигал взгляд бездушных синих озёр. — Я думал, девушка, названная в честь драгоценного камня, должна как минимум сверкать. Ты не оправдала моих ожиданий, — скучающе завёл разговор парень. Его слова резали, как ножи, потому что были правдивы. Единственным, что сверкало на девушке были синяки под глазами, порезы на запястьях да аметистна золотой цепочке в качестве кулона. — Агат — полудрагоценный камень, а я не обязана оправдывать чьи-либо ожидания. Парень усмехнулся, сложил руки на груди и наклонился, оказавшись на одном уровне с лицом девушки. — Даже ожидания своей добрейшей, на первый взгляд, тётушки? Ты сама-то себе веришь? Агата тяжело сглотнула. В тихом омуте голубых глаз черти водятся. — «На первый взгляд»? С чего ты взял, что это не так? Парень выпрямился, вновь глядя на девушку свысока. — Как минимум с того, что твой, я бы сказал, слишком скромный наряд твоя тётя сочла вульгарным. Вот печаль, — парень театрально надул нижнюю губу. Девушка хлопнула глазами, ничего не понимая. — Как ты узнал? — Острый слух, — равнодушно пожал плечами шатен. — А лучше бы было острое зрение. Может тогда я и разглядел бы хоть каплю счастья в твоих печальных глазках. Агата нахмурилась. — Язык у тебя острый. Не слишком ли ты резок для первой беседы? — В самый раз, но если тебе так не нравится мой тон, что ж ты не закончишь нашу беседу? — Я бы с радостью, но не хочу нарваться на тётин гнев. — Какая ты глупенькая, — сочувствующе изогнул брови парень. — В этом доме я — единственный, кому не наплевать на тебя. — Прекрати, — нервно дрогнувшим голосом прошипела Харрис. — Я не нуждаюсь в подобном отношении к себе. — Да? Ну, тогда я тебя не замечаю, — сказал парень, уходя. — Хотя… ты к этому уже давно привыкла.

***

Проглотив без воды таблетки три, Агата выдохнула, успокаивая колотящееся сердце, и поставила пузырёк на прикроватную тумбочку. Изнеможденное тело рухнуло на кровать. Девушка запустила руки в волосы, сжимая, закусила губу до крови, пытаясь утихомирить хаос мыслей, крутящихся в голове. Воспоминания всплывали одно за другим: вот Агата счастливая, радостная лет в пять живёт с родителями, вот они уже мертвы, а убитая горем девочка на попечительстве у не проронившей ни единой слезы за всю свою жизнь тётушки, а вот она уже едет в университет на другом конце страны, чтобы учиться той профессии, которую выбрала тётя. У девушки ни друзей, ни знакомых, а лучший помощник — антидепрессант. Ей всё время кажется, что хуже быть уже не может, но она всегда ошибается. Вот она уже рыдает, лёжа на кровати, захлёбываясь в собственных слезах. Слабая, истощённая, что она может? Да ничего. Раньше могла надеется, что кто-нибудь придёт, обнимет, скажет, что всё будет хорошо, пусть и соврёт, но сделает легче, а сейчас и это пропало. И не осталось ничего, ни ненависти, ни злости, ни грусти. Есть только пустота, зияющая чёрная дыра, которую уже ничто не сможет заполнить. Девушка не понимает, с чего это началось. Девушка запуталась, девушке больно. Она плачет. Агату пробудил от забвения стук в дверь. Наспех утерев слёзы, она побежала к двери, ожидая увидеть за ней свою тётю. Дверь открылась. На пороге стоял Александр. — А я смотрю, ты подготовилась, — сказал парень, осмотрев девушку в просвечивающей ночнушке. — Чего тебе от меня понадобилось поздней ночью? — раздражённо спросила Агата, запахивая халат. — Так и будем через порог говорить, или пригласишь зайти? Девушка со злостью отошла, пропуская настырного парня в свою спальню, и закрыла дверь на ключ. — Выглядешь, как бездомный котёнок. По какому поводу плачем? — Какого чёрта ты спрашиваешь? — Я любопытный, и умею слушать. — Ты не умеешь слушать, не комментируя. — Это только в твоём случае. Видишь ли, один твой вид вызывает такую жалость, что воздержаться от комментариев просто невозможно. Сердце девушки кольнуло, но она мысленно кивнула: «И правда. Жалкий вид». Шатен вальяжной походкой прошёл по комнате, задерживаясь у кровати. «Вот чёрт», — успела подумать девушка, прежде чем рука парня потянулась к пузырьку с таблетками. — Серьёзно, ребоксетин? Положение твоих дел даже хуже, чем я думал. Агата потупила взгляд в пол, не зная, что сказать. — Что случилось, Агата? Злая тётушка не даёт жизни? Парень будто специально давил на больные точки, забивая последние гвозди в крышку гроба девушки. — Уходи. Оставь меня в покое, — прошептала она дрожащим голосом. — Не стоит прогонять меня, милая, — он размеренно зашагал к ней. — Я могу скрасить эту ужасную ночь, — шатен обошёл девушку, останавливаясь за её спиной, и стал накручивать на палец тёмную кудряшку её волос. — Разве ты не этого хочешь? Разве ты не хочешь сбежать от своего кошмара? Сильные руки нежно соскользнули ниже, коснулись талии девушки. Она не сопротивлялась. Александр развязал пояс её халата, шёлк соскользнул с узких плеч, падая на пол. Перед шатеном открылся вид на изрезанные кровавыми царапинами, усыпанные белыми шрамами и следами от ногтей руки. — Бедная, измученная девочка, — он взял её за плечи, наклонившись к уху, прошептал. — Маленький несчастный котёнок… Позволь мне утешить тебя. Агата неуверенно ответила дрожащим голосом, повернувшись к парню лицом: — Заставь меня забыть обо всём, только… не сделай ещё хуже. Между их губами оставалось несколько миллиметров. — Не бойся, я не причиню тебе боль. Их губы слились в поцелуе. Он был настойчив, она — податлива. Даже если бы она не хотела этого, сил сопротивляться у неё всё равно не было. Шаг к кровати, ещё шаг. Мягко, но с напором. Сердце отбивает ритм пулемётной очереди, время от времени пропускает несколько ударов так, что девушке кажется, будто она падает в бездну. Забывшись, Агата не заметила, как мужские руки проникли под её одежду, а спустя мгновение она лежала голая, телом и душой, перед почти незнакомым ей парнем, пожираемая его взглядом. — Теперь я вижу, почему тебя назвали в честь драгоценного камня, — его глаза выказывали восхищение. — Настоящее сокровище. — Полудрагоценное, — поправила упрямая девушка. — Нет, — твердил настырный парень, щекоча кончиком языка мочку её уха. — Полностью. Он заставлял её чувствовать то, что никогда не чувствовала, был нежен и груб, он всегда знал, чего она хочет. Поцелуи обжигали хрупкую шею, оставляя кровавые засосы. Сильные, уверенные мужские руки ласкали грудь, заставляя стонать. Резкие, грубые толчки не казались Агате грязными или пошлыми, а если и казались, то ей это нравилось. Его поцелуи горчили на языке, оставляя послевкусие слаще пралине, его запах и горячее дыхание пьянили хлеще любого вина. Жарко, ужасно жарко, нечем дышать, но девушке это нравится — она слишком сильно замёрзла. Ей кажется, что только он теперь сможет её согреть, утешить, что никакие таблетки больше не помогут. В голове у несчастной только одна мысль: пусть не уходит, пусть останется, пусть даст больше, жёстче, пусть сделает так, чтобы от боли в голове и низу живота невозможно было ни о чём думать. Ей кажется, что если он её оставит, она умрёт от ломки по своему наркотическому обезболивающему. Она хватается за него, цепляется со всей силой, не желая отпускать, стонет его имя, царапая спину. Парень шипит от боли. — Лилла каттен… И коготки кошачьи. Александр резко сбросил с себя её руки, фиксируя по обе стороны от головы, сжимая запястья до синяков, до онемения кистей. Она стонет, просит быть нежнее, но его это мало волнует. Она вообще мало его волнует. Агата обнимает его, засыпая, а он тихо уходит. На утро девушка проснётся одна, в одиночестве и холоде. К обеду полиция приедет и составит идеальный протокол: вот мисс Харрис, едва открыв глаза, тянется к пузырьку на прикроватной тумбочке, глотая все до последней таблетки, что там были. Вот она с тахикардией, стремительно понижающимся давлением и ручьями холодного пота, шатаясь, идёт в ванную. Набирает ванну горячей, обжигающей водой, окунает туда руку. Ожог первой степени, но от этого ей не теплее. Острые лезвия бритвы полосят не хаотично, а с медицинской точностью. Вот Агата уже ни о чём не думает, а багровые реки впадают в океан, переваливая за край ванны, ведь кран девушка не успела закрыть. Ей уже всё равно. На тётушку, на Александра, на свою жизнь. Она больше не страдает, он сдержал обещание, заставил её забыть обо всём. Он излечил своего котёнка. Девушке теперь всё ясно, ей больше не больно. Агата больше не плачет. Из-за тебя я стала психопаткой, Но я не вижу в этом недостатка. Может, мои нервы не в порядке, Но где ты будешь завтра — Та ещё загадка…