Мне другом ты не был, и не был врагом

Теплый, нет, горячий воздух, что так пагубно влиял на непривыкший к климату пустыни организм, опаливал бледную кожу Хайтама, поглядывающего на генерала из тени небольшого домика. Опершись о пыльную стену и скрестив руки на груди, он погрузился в свои мысли, пытаясь оторвать взгляд от молчаливого спутника, который сильно отличался от всей их команды недогероев. Нелюдимый, словно озлобленный на весь преступный мир, да и не только, но при этом довольно чувственный и преданный, как пес. Странная смесь качеств, которую секретарю было трудно представить в одном человеке. На первый взгляд такие разные, мужчины на деле были похожи по нескромному мнению обладателя платиновых волос. И ему это совсем не нравилось. Когда Махаматра набросился на него, Аль-Хайтам поклялся себе, что при удачном стечении обстоятельств, избавится от этого концентрата ненависти к его неприкосновенной личности. А сейчас думал о нем все чаще, причем в абсолютно другом ключе. Пепельные длинные волосы больше не походили на девчачьи, алые глаза не казались такими разъяренными, а смуглую кожу хотелось рассмотреть вблизи. Впервые секретарь заинтересовался человеком, и это его пугало. Стресс для организма вызывал непроизвольную ответную реакцию: он начинал злиться, когда мысли заходили слишком далеко или же мешали делу. Вот и сейчас, сжав зубы, он оттолкнулся от стены, собираясь тихо уйти из деревни, дабы продолжить расследование в одиночку, но тихий хрипловатый голос заставил его остановиться, сжав один кулак. —Я слежу за тобой и, даже несмотря на то, что ты являешься другом Путешественника, не пожалею тебя и не дарую быструю и безболезненную смерть,—Сайно стоял прямиком за его спиной, скрестив руки и смотря на мужчину из-подо лба, хмыкая и хмурясь. Всем своим видом он так и говорил: «Я не доверяю тебе и жду момента, когда копье вонзится в твою глотку, самовлюбленный ты ублюдок». —Следишь? И что же такого я сделал, что сам генерал Махаматра решил записать меня в свой черный список? Решил помочь вам в глупых попытках пойти против Академии? Решил рискнуть своим статусом и доверием мудрецов к моей личности? Решил потратить СВОЁ время на… —Не распинайся. Я просто сказал, что думаю. Ты не внушаешь мне никакого доверия, и я почти уверен, что ты—предатель. А с ними у меня разговор короткий. Поэтому, если не хочешь пострадать, расскажи лучше все сразу. Иногда матры бывают довольно снисходительны,—алоглазый сделал один шаг в сторону собеседника, смотря тому в спину. Он был полностью сконцентрирован на том, чтобы сдерживать свои эмоции и желание нагрубить. Вихрь в голове было практически невозможно унять, но он слишком хорошо старался, чтобы все пошло по одному месту. И, когда мужчина уже собирался дополнить свое высказывание, Хайтам резко развернулся, хватая его за плечи и пихая в сторону стены, при этом больно ударил под коленку. —Послушай сюда, верный пес Архонтов. Я не намерен выслушивать твои лекции или же радоваться «снисхождением» матр. Не думай, что упаду тебе в колени, прося пощадить или же вывалю всю информацию о себе и своих планах. Слишком уж завышенное у тебя ожидание к себе. Самомнение тоже не хромает, но это так, всего лишь наблюдения. Просто наконец закрой свой рот и переключись на кого-нибудь другого. Ты, как минимум, работаешь в команде с наемницей, которая ради моры легко предаст всех нас. Обращай свое внимание на неё и отцепись наконец от меня. Мне хватает выноса мозга со стороны соседа, его копии только не хватало,—жадно впиваясь взглядом в глаза цвета алого заката и на секунду начиная в них тонуть, словно в огромном соленом море, он попытался выплыть из него, убежать и прервать этот порочный круг настоящего безумия. —Не тебе меня учить, секретарь,—прошипел седовласый, одной рукой пытаясь дотянуться до копья, но ничего сделать он вновь не успел, ведь Аль-Хайтам приблизил свое лицо к его уху, чем ввел в некий ступор, заставляя замереть. —Повторю ещё один раз. Не. Лезь. В. Мои. Дела. Одно мое письмо в Академию—и твои верные матры разорвут тебя на куски. Ты ведь не хочешь этого?—легонько усмехаясь, мужчина хотел отойти назад, но сильные руки Махаматры схватили его за воротник, хоть и ради этого ему пришлось встать на носочки. —Я тоже повторю. Ты не пойдешь никуда, не рассказав своих мотивов. Разузнал о наших планах и решил поведать о них мудрецам? Как же это низко. —Не ниже тебя и твоих поступков. Я знаю о каждом твоем убийстве. Может, мне стоит рассказать пару таких случаев Путешественнику, чтобы он наконец понял, с кем именно имеет дело?—секретарь не собирался проигрывать невидимую борьбу, приближая свое лицо к чужому, при этом не прерывая зрительный контакт. Он остановился лишь в тот момент, когда почувствовал теплое дыхание на своем подбородке, хоть и пришлось склониться ради этого. —Ч-что ты сейчас сказал? Думаешь, я не знаю того же о тебе? Да если посчитать все твои преступления, даже сложно представить будет, сколько раз тебя уже должны были повесить, не то что в тюрьму засадить!—зло прошипел Сайно, также приближая лицо и хмурясь сильнее. —Так почему же тогда не повесил?—вызывающе спросил собеседник, расплываясь в довольной и победной улыбке, понимая, что на подобные провокационные вопросы действительно сложно отвечать. —Ц..Какой же ты мерзкий, я просто..,—генерал замер, когда почувствовал, как левая рука Аль-Хайтама ослабила свою хватку, медленно спускаясь ниже и оглаживая его грудную клетку.—Совсем мозг на жаре поплыл? —Ну же, я просто жду ответ,—взгляд его глаз смягчился, как бы утешая, что лишь сильнее разжигало внутри обоих огонек. Со стороны секретаря это был чистый азарт, приятно покалывающий кончики пальцев. А вот Сайно было слишком сложно объяснить ту бурю эмоций, что бураном проходила внутри его тела, сжимая сердце и впиваясь в то острыми клыками.—А может, ты просто не можешь мне ничего сделать? И дело даже не в твоих физических способностей, просто ты.. —Закрой рот! Заткнись и не выводи меня,—сверкнув глазами, угрожающе отозвался тот, с силой сжимая ворот одежды мужчины с такой силы, что тому стало куда тяжелее дышать. Но он не сдавался, а лишь набирал обороты, опьяненный азартом и приятным покалыванием в области низа брюшной полости. —Не то что?—и когда его губы оказались возле уха матры, легонько касаясь чуть покрасневшей раковины и опаляя ту горячим дыханием? —Мх, я просто… —Не можешь. Я понимаю. Да ладно тебе, я сегодня в настроении—можешь не оправдываться,—загадочно произнес секретарь, собираясь уже высвободиться из чужой хватки, как вдруг с удивлением расширил глаза из-за последующих действий напарника. Тот притянул его лицо к себе, да так близко, что их щеки соприкоснулись, а выдыхаемый воздух начал смешиваться, повышая концентрацию углекислого газа, от чего начинала кружиться голова. —Ох, как же Вы милостивы сегодня, о величайший из великих. Я так Вам благодарен, только вот…Кому из нас ещё нужно оправдываться?—тонкие губы вытянулись в хитрую ухмылку, когда Сайно произносил это в порозовевшую кожу губ мужчины, что был в сильнейшем замешательстве от происходящего. Щурясь, он приблизился ещё ближе и практически целуя стоящего напротив, тихо прошептал:—Ох, уважаемый секретарь, у Вас в кармане кинжал или же Вы просто рады меня видеть?—и, тихо хихикнув, отпустил его воротник, выскальзывая из-под его тела, как бы невзначай касаясь бедром паха и выпирающего через ткань штанов «кинжала». Он медленно отдалялся от Аль-Хайтама, беззвучно ступая по горячему песку босыми ногами. И обладатель платиновых волос как завороженный следил за каждым его шагом, чувствуя, как внутри разливается приторно-сладкая жидкость, разносящая по телу тепло. Дальнейшие его действия были столь импульсивными, сколь бывают у главных героев книг или же фильмов. Он за несколько мгновений оказался за матрой, хватая того за запястье и разворачивая к себе. Опустив голову, жадно впился в тонкие губы голодным поцелуем и, к великому удивлению, получил такой же жадный ответ. Остановившееся на пару секунд сердце, начало биться так быстро и сильно, что его бой ощущался в висках. Импульс, расходящийся по всему телу, дурманил, и мужчина поддавался ему, прижимая ненавистного напарника к себе, впивался в его губы так, словно те были неким спасательным кругом, способным вытащить его из темной бездны. И, когда дышать было попросту невозможно, он с недовольным видом отстранился, наблюдая за тонкой нитью слюны, связывающий их губы, которую тут же оборвал своей рукой Сайно. Он многозначительно хмыкнул, укладывая ладонь на щеку Хайтама, вставая на носочки и шепча ему на ухо: —Надеюсь, я смог ответить на все твои вопросы.