Страшно прекрасен

В этой ситуации я испугался не самого Оскара. Разве он мог придумать что-то ужаснее того, что я пережил в школе? Испугался даже не остаться лысым, хотя этот придурок сильно вцепился в мои любовно выращенные волосы. И не медленно приближающейся волны панической атаки. Испугался того, что мои усилия пошли насмарку. Удачно скрывая свое личико я мог жить без проблем. Но теперь всё пошло наперекосяк. Принц увидел моё уродство. Возможно, впервые в жизни он увидел то, чего видеть ему не полагалось. И я стану причиной его психологической травмы. Про себя усмехнулся: я боюсь красивых людей, а Оскар теперь будет бояться уродливых. Озлобленное лицо золотоволосого стало удивлённым. Как же я любил вот такую смену выражения лиц людей. Такие чудные. Вот так разбиваются иллюзии относительно моей внешности. Оскар отпустил мои патлы. Я не осмеливался поднимать голову, чтобы оценить, какое на этот раз выражение приняло его лицо. Привычно прикрыл своё волосами. Мы стояли у здания университета, друг напротив друга. Стояли молча. Я сам не понимал, почему до сих пор не убрался прочь. В голове моей играла трагическая музыка, будто умер кто, а мы с Оскаром отдавали ему дань уважения. Ещё больший эффект трагизма придавал мелкий противный дождь. Когда уже начала играть скрипка (всё ещё в моей голове), студенты начали активно покидать университет. Некоторые даже задевали меня, разрушая похоронную атмосферу. Я будто очнулся и понял, что мы оба выглядим как идиоты. Это мне подсказали взгляды студентов. Я отвернулся и поспешил свалил восвояси. Я мечтал уйти, но Оскар решил мои мечты разбить. Он вновь схватил меня за волосы (будто хватать больше нечего), однако, быстро отпустил. Мне даже любопытно стало, остались ли на его руках мои лохмы. — Матерь божья. Нет, это не прозвучало благоговейно. И даже нотки восторга отсутствовали. Скорее, юный принц был шокирован, увидев нечто самое страшное в его жизни. Ему вообще не положено было видеть то, что рискуешь потом увидеть в кошмарах. — Теперь понятно, почему ты скрываешься. На твоём месте я вообще бы из дома, наверное, не выходил. Может, даже подумал бы покончить с собой. Покончить с собой? Нет, такая мысль лично меня не посещала. До этого додумывалась лишь моя мать. Она отчего то была уверена, что у меня есть склонность к суициду. Как же меня бесили эти походы к психоаналитику. Хотя одно было хорошо: было с кем обсудить фильмы и книги. Не так сильно чувствовал себя дерьмом. — Можно еще раз взглянуть? – Быстро, однако, Оскар оправился от шока. Теперь им двигало любопытство. Я подумал, что надо бы тогда брать плату за просмотр моего лица. Но об этом можно было и потом поразмыслить. Моё молчание меня до добра не доведет. Пусть Оскар и прекрасен как попка младенца, но я не позволю ему делать всё, что вздумается. Естественно, я начну заикаться, если открою рот. Но надо как-то донести до него свои высокоинтеллектуальные мысли. — Иди на хуй! И постарался гордо уйти. Впрочем, дважды споткнулся и один раз удачно поцеловал лицом землю. Некоторые могут подумать, что слова моего одногруппника могли страшно меня обидеть. Отнюдь. Это далеко не худшее, что я слышал за последние четыре года своей жизни. Вы что? Я же получил от принца сострадание. Он меня не обозвал, не ударил. Чего я еще мог желать? Оставалось надеяться, что Оскар не разболтает о том, что видел. А то ведь всерьёз начну требовать плату! Не помешает ещё повесить на шею табличку с предупреждением: «Осторожно! Увиденное может нанести вам психологическую травму». Я усмехнулся. Неплохой из меня маркетолог выйдет. Только с внешностью малость не везёт. Автобус привёз меня прямиком к моему дому. Точнее, как приезжий в этом небольшом городке, я снимал квартиру вместе с другими ребятами. Платить помогали мои родители. Сам же я решил, что долго на их шее сидеть не могу, потому неплохо бы устроиться на работку. С соседями я не общался. Нет, они не были красавцами, чтобы каждый день испытывать весь этот ужас. Так сложилось, что они меня особо невзлюбили. Я отличался от них не только внешне, но и тем, что приехал из мегаполиса, а они из деревушки. Я специально приехал туда, где численность населения была значительно меньше, чем в огромных городах. За глаза они считали меня мажором. Парни не учли того, что мой слух идеален. Тем не менее, я не страдал от нехватки общения. Мать каждый день названивала и общалась со мной часами. Точнее, болтала она. Я лишь устало кивал и соглашался, когда было нужно. Конечно, она интересовалась, появились ли у меня друзья. Вспоминая Костю, отвечал положительно. Хоть и вне университетских стен мы с ним не общались. Квартира была трёхкомнатная с кухней. На стенах висели отсыревшие куски штукатурки, полы были покрыты лаком, а потолки были сделаны из гипсокартона. Мебели было предостаточно, спать было где. Никто из нас, как оказалось, не был привередлив. Парадоксально, но с ними я не скрывал своего лица. Парни не испугались моей внешности. Кажется, они привыкшие. К плите меня подпускали с условием, что волосы буду собирать. Никому из них не хотелось каждый раз вытаскивать их изо рта. А я что? Я соглашался. Они меня не трогали, и я в их дела не вмешивался. Сейчас в квартире никого не было. Двое работали, один был такой же студент, как и я. Я вдохнул этот воздух, полный свободы. Любил оставаться один. Привычно собрал волосы в нечто похожее на пучок. Отрезал бы их к чертям, а то как баба. Останавливало лишь то, что они охраняли мое личико от ненужных взглядов. Потому только вздыхал и пытался за ними ухаживать. Единственной, кому они нравились, была моя матушка. Вот она была просто в восторге и покупала всякие маски и шампуни для ухода за ними. Это вошло в привычку, и теперь я уже сам покупал всё то, что покупала она. Я включил музыку и пошёл готовить себе ужин. Сегодня пятница, а значит, соседи мои поздно вернутся. Желательно, чтобы вообще не возвращались, конечно… Мечты, мечты. Готовить для них я не был обязан. У нас вообще не было никаких правил относительно трапеза. Только жаркие споры по части уборки. Пришлось даже составить график дежурства. И установить жёсткое правило, что каждый сам убирает за собой. Марк, самый старший из нас, иногда приводил свою девушку чисто для того, чтобы она убиралась за нас. Звали её Светой, и она оказалась жутким перфекционистом. При виде нашего срача она выгоняла нас на улицу и наводила идеальный порядок. Правда, сохранялся он недолго, чаще всего по вине её бойфренда. Пожарил себе картошку. Не пожалел для себя, любимого, наготовил целую сковородку. Любовно добавил яйца, перемешал, и через минуту было все готово. Не стал даже в тарелку перекладывать. Я был слишком голоден. Вытерев слюни, я поставил сковородку на стол, взял вилку и целый батон хлеба, сел на табуретку. Приятного мне аппетита! После сытного ужина было грех не покурить. Да, я курил. А как от такой жизни не закурить? Как не прискорбно, сигареты спасали меня от стресса. Даже панические атаки отступали, когда я вдыхал в себя никотин. Время было за полночь, а мои соседи всё не торопились домой. Я пожал плечами и начал готовиться ко сну. Спал я в одной комнате с соседом-студентом. Кажется, он, как и все обычные студенты, пошел напиваться в клубе или баре со своими друзьями. А потом наверняка подцепит девчонку и поедет к ней. Нет, я не завидовал ему. Напротив, блаженно улыбнулся, ведь ночью спать буду в полной тишине. Видел я, наверное, третий сон, когда меня разбудил чей-то шёпот. Я обеспокоенно заёрзал на месте, затем открыл глаза и чуть не закричал от ужаса. Не закричал, зато издал сдавленный стон. Надо мной стояли Богдан с его друзьями и мой сосед. Я забился в угол и поторопился прикрыть лицо волосами. Но глупо было скрыть то, что и так увидели. — Действительно кадр, - фыркнул Богдан. – Хотя спящее лицо нравилось мне больше. Я устремил укоризненный взгляд на соседа. Он, разумеется, не заметил, так что пришлось использовать голос. — Стёпа! Что, к чёртовой матери, тут происходит? Он глупо захихикал. Господи, да они все уже оборжались! Надеюсь, к утру эти кретины всё забудут. В том числе и мою внешность. — Да мы познакомились в баре, и оказалось, что они твои одногруппники. Хотели приятно тебя удивить! — О да, я прям визжу от восторга, - скривился я, в частности от того, какая вонь от них исходила. Богдан сел на краешек моей кровати и полез обниматься. — Дружище! Мне было страшно любопытно, что же ты скрываешь под этими патлами. Кто ж знал, что ты такой стрём! Но, знаешь, - этот пьянчуга вдруг посерьёзнел, - в этом и есть твоя изюминка. Тебе надо в фильмах ужасов сниматься. Такой талант пропадает! Его дружки расхохотались. Я обреченно вздохнул. Кажется, вероятность того, что они забудут об этой ночи, стремительно близилась к нулю. Ещё раз укоризненно посмотрел на Стёпу, который уже не держался на своих двоих и полз на кровать. Мне пришлось самому каждого по отдельности спровадить из нашей квартиры. Удивительно, но никто не сопротивлялся. Заперев дверь, я прислонился к ней спиной и ещё раз вздохнул. Меня вдруг окликнули из кухни. Судя по голосу, это был Марк. Я зашёл на кухню и действительно увидел его. Он выглядел ужасно. Под глазом темнел синяк, а губа кровоточила. Я поспешил ему на помощь. Вытащил из морозильника кусочки льда, завернул их в тряпочку и приложил к его синяку. — Спасибо, - поблагодарил он. — Что случилось? — Да подрался. Так, фигня. Я уставился на него, мол, не сойдет это твоё «фигня», рассказывай давай. Потом дошло, что до сих пор не убрал волосы. Собрал их и повторил своё выражение лица. — Меня пытались ограбить. Наш район далеко не безопасный. Так что и тебе советую быть осторожным. Я фыркнул. Уж что-что, а это мне не грозило. Как ранее выразился Богдан, мне только в фильмах ужасов сниматься. К тому же, по ночам я сижу дома. — А что за идиоты были тут? — Мои одногруппники. Пришли посмотреть на моё лицо. Чёрт, забыл деньги взять у них. Марк вздохнул. — Слушай, ты на нас не обижайся. То, что мы тогда говорили о тебе… Это было ошибочное мнение. На самом деле, ты замечательный человек. И уверен, что скоро у тебя появятся самые преданные друзья. Я постарался не фыркнуть снова, уж очень это было сомнительно. Особенно одноклассники мне доказали, насколько важно для них было то, что я «замечательный» человек. Каждый день доказывали, словами и поступками. — Не делай лицо а-ля «да-да, как же». Поверь, одиноким ты не останешься. На этот раз моё лицо перекосило. — Как это не останусь? — Да брось ты это. Никто не захочет оставаться один. Снова вспомнил свои школьные годы. Кажется, я только и мечтал о тихом одиночестве. Но ребята не давали мне такой поблажки. Не могли они не обращать на меня внимания. Мне хотелось лишь одного: жить в покое. Был бы у меня один друг, с которым можно было периодически общаться о наших интересах. Этого мне было бы вполне достаточно. О многом я просить не смел. — Что я хотел сказать, - продолжал Марк. – Если захочешь с кем-нибудь поговорить, то я к твоим услугам. Я покосился на него с подозрением. — Света попросила? Он усмехнулся. — Ну и она тоже. Я улыбнулся. — Ладно, так и быть. Если что, приду плакаться тебе. — Эй-эй, что значит плакаться? Знай, слёз не терплю. — Тогда и не надейся, что я заговорю с тобой о чем-то. Марк рассмеялся. Затем встал. — Ладно, спать надо. Ты помни о моих словах. Избегай тёмных переулков. В ответ я кивнул. Он ушел, а я остался сидеть на кухне. Итак, что мы имеем? Как минимум, пять моих одногруппников увидели то, что я тщательно скрывал. Моё уродство. Осталось лишь гадать, к каким последствиям это приведёт.