Ворожи

Я на воду ворожу

О тебе хочу узнать

Словно в зеркало гляжу

Ворожить не колдовать

      Зима — время спячки, тьмы и тишины. Зима — время смерти. Время алой и застывшей крови на снегу. Последних вздохов и несбывшихся надежд, но несмотря на всю смертельную красоту, есть в зиме тот период, когда эта тьма отступает. Это пора прекрасных святок. Святки — это не просто гуляния, а настоящая душа зимы. Именно в этот период уходит стылость из глубины костей, а на её место приходит некое волшебное чувство. Собираются в избах у подружек девушки, на скрипучие половицы сыплется зерно, хрустит снег за забором, сминаемый нарядными сапогами. Прекрасное время, но только один человек в этом царстве радости и счастья держится поодаль. На краю деревни, в хлипком и, по ощущению, заброшенном доме, за запертой калиткой прячется девушка. Она пытается отогреть руки дыша на свои пальцы, но при этом взгляд её смотрел на млечных призраков, которые бьются об окна, зябко от стонов и снов. Что она тут забыла? Зачем пришла в заброшенный дом колдуна? Анна никогда не доверяла гаданиям и прочей ерунде, связанной с колдовством. Не то что не доверяла, а скорее сторожилась. Зачем лезть в то, что ты не понимаешь? Но один случай заставил её пересмотреть своё мнение.       Аннушка несмотря на свою необычную внешность, являлась первой красавицей на селе. Глаза цвета изумрудов, огненные густые и длинные волосы, веснушки на лице, алые губы, игривый взгляд, талия словно осина, но невзирая на её красоту девушку словно сторожились. Вроде говорили сладкие речи и пели песни о её красоте, а замуж никто не брал. В народе поговаривали, что её бабушка была сильной знахаркой, которая могла лечить людей, но, несмотря на пользу её бабушки, «ведьмочку» боялись брать в жены. Мало ли какое худо принесет, если что-то не понравится ей? Во время очередной утренней молитвы, ранним летним утром Аннушке привиделась бабушка. Та ей сообщила, что любовь её скоро появится и что не нужно отчаиваться, но шло время, а любви так и не было. Поэтому, набравшись храбрости, она пошла к местной ведьме. Слухи о ней ходили разные, но что местных так в ней привлекало? Нет, не то, что она лечила домашний скот, или могла вылечить неизлечимо больных. Нет, не эти заслуги. Их пугал её возраст. Выглядит она молодо, но той же молодой женщиной её издавна помнили нынешние старики. Волосы длинные и черные как смоль, кожа свежая и чистая, но до жути бледная и такие же бледные губы. А одна рука словно инеем покрыта. Пересилив себя и свой страх, Анна пошла к ней.       — Уверена, что хочешь узнать своё будущее? — с некой отрешенностью спросила колдунья. — Обратного пути не будет.       Девушка уверенно мотнула головой ответив:       — Я слишком долго этого ждала. Все в деревне говорят, что я умница-разумница, но в жены никто не берёт. Уже устала от этого одиночества. Говори, что делать нужно!       — Дай свою руку, — строгим голосом проговорила ведьма.       Анне ничего не оставалось делать кроме как подчиниться этой просьбе и дать свою руку. Спустя десять минут молчания ведьма отпустила руку девушки. На лице её сначала играли тени от непонимания происходящего, но потом её словно осенило.       — Хм, я тут ничего не смогу сделать, — с неким удивлением сказала та. — Твоя бабушка была очень сильной знахаркой. Чтобы не навредили её потомкам она скрыла вас от других чародеев и колдуний. Прости, но сказать, что тебя ждет — не могу.       — Но что же мне делать? — девушка всхлипнула, но не смотря на эмоции, которые её переполняли, уверенно сказала. — Пожалуйста, помогите мне, научи меня ворожить. Ведь ворожба — это не колдовство. Я только для себя и только на один раз. Пожалуйста.       Ведьма изумленно посмотрела на огненноволосую. В этой просьбе и в этом отчаянии в глазах она увидела себя много лет назад. Когда-то она также хотела узнать ответ только на один вопрос, но это привело к тому, что каждый раз был соблазн использовать колдовство.       В конечном итоге она осталась одна, но с большой силой, а Анне она такого «счастья» не желала. Видела, что у той есть зачатки такой судьбы.       — Я не буду обучать тебя, — строго сказала та. — Не хочу, чтобы ты повторяла моей судьбы. А если что-то пойдет не так? Ты будешь винить меня, что я надоумила и обучила тебя.       — Матушка всезнающая, прошу тебя! — Аннушка села на колени перед ней и начала целовать подол её платья, — не буду винить, узнаю ответ на свой вопрос и больше не притронусь. Клянусь.       Три дня и три ночи красна девица уговаривала колдунью помочь ей. В итоге ведьма сдалась.       — Я умываю руки. Если что-то случится, то меня не нужно винить. — проговорила та ища в этот момент ингредиенты для обряда.       — Хорошо, Всевидящая Матушка. — тихо ответила девушка.       — Вот это, — в руках у ведьмы виднелось два пузырька с некой жидкостью, — живая и мертвая вода.       — А вот это, — глазами показав на стол, — кубок для обряда. И не забудь для с собой взять обычной воды.       — Да, матушка.       — На святки пойдешь в тот заброшенный дом на краю деревни. В кубок нальешь обычной воды, а потом капнешь одну каплю мертвой, проговоришь заклинание, которое я тебе сказала, а потом как всё увидишь, то капнешь одну каплю живой воды, тем самым заканчивая обряд. Прошу, не перепутай порядок, иначе можешь погибнуть.       — Обязательно ли идти в тот дом? — с легким испугом и непониманием спросила Анна. — поговаривают, что дом не очень хороший.       — Да, обязательно. Можно считать, что дом является неким порталом в прошлое, будущее и настоящее. Или уже не хочешь идти?       — Хочу, матушка, но я же должна знать, куда иду. — неуверенно проговорила огненноволосая.       — Если у тебя нет желания, то не мучай себя, — колдунья подошла к девушке и положила руку на плечо в успокаивающем жесте. — Оно того не стоит. А суженого, я думаю, что ты и без этого найдешь.       Собравшись с мыслями, Анна ответила: — Я должна попробовать, я не сдамся просто так.       — Дело твоё, но прошу, будь осторожна, — и с этими словами она вложила девушке в руку защитный амулет. — Он поможет тебе и надеюсь, что спасет от призраков населяющих этот дом.       — Спасибо большое, матушка! — девушка светилась от счастья.       — Пошли проведу тебя немного, — укутываясь в тёплую шаль, сказала ведьма.       Выйдя на порог колдунья и Анна лицезрели необычайно прекрасную картину зимы. Всё вокруг белым-бело. Как бесценная алмазная пыль с крыш домов и деревьев сыплется снег, оживляемый малейшим дуновением ветерка. Он золотистым блеском сверкает в сиянии лучей бездушной луны, которая еще не спряталась за густыми облаками, расползающимися на неприветливом зимнем небе, но эту одинокую и печальную красоту разбавляет празднование Рождества. Вон там у соседнего дома колядующие стоят и поют необычайно красивую колядку. Да и в воздухе летала праздничная атмосфера. Колдунья поёжилась и стала сильнее прятаться в шаль, но больше не от холода, а словно от каких-то давних воспоминаний. Словно эта шаль может защитить её от той душевной пустоты, которая заполнила её сердце. Это не укрылось от внимательного взгляда Аннушки.       — Всевидящая матушка, я сама дойду, — заботливо проговорила девушка, — мне совсем недалеко.       С некой задумчивостью в голосе та ответила ей. — Как знаешь, но пожалуйста, береги себя. И самое главное — теплее оденься.       Анна не могла вынести эти метания Всевидящей поэтому поклонилась ей, а потом обняла её.       — Буду стараться, тем более, я должна же буду Вам занести предметы, которые у Вас взяла. А теперь прощайте.       Лучезарно улыбнувшись, девушка пошла на встречу своей судьбе. А колдунья? А колдунья провожала её взглядом и когда Анна скрылась из виду, то посмотрев на небо, проговорила куда-то в пустоту:       — Бедное дитя, этот дом так просто никого не отпускает. Меня до сих пор не отпустил. Если ты останешься жива, то это будет большое чудо, но какая ты выйдешь оттуда, — ведьма вздохнула и перевела свой взгляд на красиво украшенные дома. — Даже я не ведаю.

***

      Перед тем, как идти в то место, Анна забежала к себе, переоделась и помолилась. Каждый шаг в тот дом отдавался девушке тупой болью в сердце. Она старалась проговаривать про себя заклинание, чтобы не забыть его и тем самым успокоить себя. Про тот заброшенный дом ходит куча слухов. Чаще всего про него говорили то, что там ты можешь встретить своих погибших родственников или свой самый страшный кошмар. А иногда по ночам оттуда слышался какой-то шум, шёпоты или скрежет, но она уже слишком далеко зашла, чтобы так просто отступить. И в этот момент её прервало легкое столкновение с каким-то телом. Резко повернувшись, она увидела парня. Точнее, парнем назвать его у неё язык не поворачивался. Вроде юн, но в глазах зрелость видна. И от него идёт такая нечеловеческая сила. Кто знает, возможно в каких-то битвах участвовал. Мужчина внимательно оглядел Анну холодным и изучающим взглядом.       — Прошу прощения, надеюсь, что я Вас не сильно ударил, — от его голоса у Аннушки пошли мурашки по коже. Низкий и бархатистый голос с легкой хрипотцой. Девушка даже стала понимать, что у неё начинает появляться легкий румянец на щеках.       — Нет, что вы, это Вы меня простите. Летаю в облаках, да и людей не замечаю.       — Сегодня праздник, а Вы куда-то одна идёте. С Вами всё хорошо? — парень сам удивился, что задал этот вопрос. Какое ему дело до этой девушки, но почему-то при взгляде на неё его сердце сжимается и отдает тупой болью. — Может Вас провести до дома?       — Спасибо большое, добрый молодец, но не надо. Иду я на встречу судьбе своей, — смущенно ответила та, и чтобы он её не остановил, повернулась и хотела пойти дальше, но он нежно схватил Анну за плечо и повернул к себе. Своими прекрасными глазами цвета обсидиана парень посмотрел в девичьи глаза. Он едва заметно сглотнул, прежде чем спросил:       — Прошу, ответь хотя бы как зовут тебя?       Девушка была в приятном удивлении от его поступка. Лицо её стало пунцовым, а его прикосновение хоть и безобидное, но вызвало гору мурашек и смущения.       — Ан… Аннушка, — стараясь придать своему голосу спокойствия Аня спросила встречный вопрос. — А Вас как?       — Бронислав, — тихо ответил тот.       — Красивое имя. Если я не ошибаюсь, то славно обороняющий или защитник славы. Бронислав улыбнулся кривоватой улыбкой, но поспешил ответить ей:       — У тебя тоже прекрасное имя. Под стать тебе. Если я не ошибаюсь, то оно означает благосклонность или благоволение. При этом эта благосклонность может означать как благосклонность со стороны Бога, так и благосклонность со стороны людей.       — Да, всё верно, — Анна улыбнулась в ответ, но вспомнив, что ей нужно продолжать свой поход, осторожно высвободилась от его руки.       — А теперь извини, но мне пора идти. Была рада с тобой познакомится.       И с этими словами она развернулась и покинула мужчину. Бронислав наблюдал как Аннушка отдаляется от него. Он хотел уже пойти своей дорогой, но сделав несколько шагов резко остановился. Неприятное чувство в груди усилилось, а страх начал ползти по венам, словно разъедая их. Даже во время сражений ему не было так тревожно, как сейчас за судьбу этой несчастной. От наплыва мыслей он не выдержал и тихонько сказал про себя:       — Ох, не знаю, что ты задумала, но чую, что без меня ты не справишься.       И развернувшись пошел по девичьим следам, пока их не засыпал снег.

***

      Анна уверено зашла в дом. Она хотела побыстрее закончить всё это и спокойно пойти домой, но как только девушка переступила порог, то её вмиг стал пронизывать нечеловеческий холод. Было ощущение, что на улице намного теплее чем тут. Половицы жалобно скрипят и проседают под её весом. Аннушка усмехнулась, но продолжала уверенно подходить к столу. Стол был единственным предметом, который не пострадал от времени и сырости. Словно его только принесли сюда. Если присмотреться, то было видно, что на нем вырезаны какие-то красивые цветочные орнаменты. Вот тут папоротник и его цвет, вот тут одолень-трава, а тут полынь. От этого интересного занятия её прервали тени на окнах. Точнее её удивило то, что они бьются об окна, но при этом не проходят сквозь них. Краем глаза огненноволосая заметила, что амулет, который дала ей та колдунья стал светиться еле заметным золотым свечением. Решив, что нужно побыстрее сделать свои дела, девушка стала раскладывать на столе свои принадлежности. И дабы не начать сходить с ума про себя стала озвучивать предметы:       — Вода обычная.       — Тут.       — Вода мертвая.       — Тут       — Вода живая       — Тут.       — Так, Колдунья мне говорила, что сначала наливаем обычной воды в кубок, потом мертвой, говорим заклинание и заканчиваем живой водой. Девушка сделала то, что нужно.       Налила в кубок чистой родниковой воды, затем добавила каплю мертвой и начала читать заклинание: Я на воду ворожу – О тебе хочу узнать. Словно в зеркало гляжу – Ворожить не колдовать.       Тяжелый взмах ресниц — яркая вспышка и вода в кубке стала голубо-зеленого цвета. Воро-воро-Ворожи, Воро-воро-Ворожи, Ты, вода, моя водица, Обо всём мне расскажи.       Она хотела знать. Она хотела увидеть и увидела. Увидела не только саму себя на воде, но и как на неё нападают тени. Точнее не нападают, а прижимают к стене и что-то говорят на понятном только для них языке. От увиденного у Анны защипало глаза, и на щеках мигом образовались солёные дорожки, но вместо того, чтобы убежать, продолжала смотреть на водную гладь. На улице кто-то подходил к дому… к этому заброшенному дому. Кажется, это был молодой парень. Но кто этот удалец, огненноволосой было тяжело понять. В прочных кожаных доспехах с множеством металлических застежек, выглядывающих из-под пол красно-фиолетового кафтана, и в черном, отливающем серебром, меховом плаще мужчина уверенно шагал, держа светящийся меч в руке. Выражение его лица было собранным, сосредоточенным, суровым. Но сердце почему-то шептало, что это ОН — её суженный. Вижу деву на воде, Вижу, что она прядёт. Кто же этот удалец, Кто же в дом её идёт? Воро-воро-Ворожи, Воро-воро-Ворожи, Ты, вода, моя водица, Обо всём мне расскажи.       Вот он подошел ближе к дому, и своим мечом прорезал себе путь через тени. Им неприятно и больно, но они впускают его. Его лицо до сих пор было трудно разглядеть, оно было размытым, но эта кривоватая улыбка. Что-то такое знакомое, но не успела девушка обдумать, где видела эту улыбку как тени, которые были до этого спокойные, стали орать как не в себе. Их крик оглушал, но кроме этого заполнял тело и душу тревогой и холодом, но нужно было закончить обряд. Да, она не узнала кто этот молодой человек, но её сердце говорило, что если она не закончит, то погибнет. Пересиливая себя и боль во всём теле продолжила говорить: Воро-воро-Ворожи, Воро-воро-Ворожи, Ты, вода, моя водица, Обо всём мне расскажи.       И капнув живой воды в кубок закончила обряд, но надежды её не оправдались. Теней стало больше, и они стали потихоньку окружать её, а кроме этого, и стал жуткий нечеловеческий холод. Если бы не амулет, который горел сейчас как самая яркая на небе звезда, то она бы уже давно примкнула к их рядам. Анна стала отступать к стене, но в последний момент что-то яркое и светящееся прорезало пространство. И тут вошёл он, тот парень из гадания. И каково было удивление, когда она поняла, что это Бронислав. Преодолев расстояние между ними, он накинул на неё свою шубу.       — Вот все-таки чувствовал, что дело тут нечисто, — в строгом голосе слышалось беспокойство с легкой грустью. — Вот зачем ты сюда пошла? Не знал, что приключения искать на свое неспокойное место теперь называется «судьбу искать».       — Но вместо ответа Анна лишь ответила строчкой из того заклинания, которое пришлось оборвать на самом интересном месте: И теперь я ясно вижу Мне знакомое лицо.       — Я, конечно, счастлив, что ты так рада меня видеть, но может все-таки ответишь, что ты тут забыла? Какой Леший тебя завел сюда, но можешь не спешить мы тут теперь до восхода солнца будем куковать. — Бронислав хоть и сказал это с лёгкой подколкой, но всё же старался придать своему голосу спокойствие. Мало ли как девушка пострадала. Пока огненноволосая молчала, мужчина решил осмотреть помещение. Точнее ту часть, которую ещё не тронули призраки. На столе какая-то чаща, фляги с водой, стол какой-то неестественно новый для этого места. Ещё и светятся орнаменты на нём.       — Ворожила что-ли? — мысленно подумал Бронислав.       Проследив за взглядом мужчины Анна поняла, что скрывать нет смысла и осипшим голосом стала рассказывать свою историю. И про то, как суженного своего ждала, про бабушку и сон, и что к ворожее пошла, и как тут оказалась. Бронислав у которого было в этот момент предельно серьёзное лицо внимательно слушал, не смея перебивать этот душещипательный рассказ девушки. И когда та закончила, то решил спросить.       — Ну ты и даёшь, — в его голосе не было осуждения, скорее легкое сочувствие. Это же насколько ей было плохо, что она пошла в дом населенными призраками. А говорят, что парни безрассудны.       — И как? Увидела своего суженого? Надеюсь, мы не зря тут сидим, — он улыбался, но за этой лукавой улыбкой была легкая тревога, которую он старался тщательно спрятать.       — Да, узнала, но скажу, как только выберемся отсюда. Кстати, а почему мы не можем выйти из этого дома? У тебя же меч их режет.       Было видно, что он не ожидал, что ему не ответят на его вопрос, но решил не давить на Анну.       — Да, ты права, но этот дом заговоренный. Если бы ты обратила внимание, то на полуразрушенной двери вырезаны знаки. А когда пришёл к тебе, то они и горели ярко-зеленым светом. Этот дом впустит тебя в любое время, но выпустит только на рассвете.       Делать было нечего, пришлось им ждать рассвета. А тени только издевались. Из-за амулета и меча они не могли тронуть молодых людей, поэтому единственное, что им оставалось делать это насылать мертвецкий холод, биться об стены и окна и периодически орать словно режут на убой кучу свиней. Бронислав притянул к себе Анну и стал крепче сжимать хрупкое девичье тело, а когда у девушки начинали течь слезы шёпотом говорил ей какие-то смешные фразы или милости, чтобы успокоить её. При этом сам старался не смотреть на прозрачные тени. Знал, что если поддастся соблазну, то уже не сможет их вытащить. Тем более он уже видел, что часть души Анны уже с этими божьими созданиями.       Тем временем Анна заметила во всей этой пляске теней, что словно каждый дух слепой, но эта слепота не мешает им танцевать, петь и хохотать свою до жути печальную песнь в перерывах от криков. А Бронислав…он словно из камня. Крепкий, сильный, мощный, широкоплечий, и как волк из сказок охраняет её.

***

      Солнце уже начинает подыматься, но на небосклоне по-прежнему весит застывший месяц. Бронислав понимает, что ещё немного и они освободятся из этой временной тюрьмы. Переведя изучающий взгляд на Анну, которая в этот момент лежала на нём с закрытыми глазами, мужчина заметил, что не смотря на его теплую шубу, в которую он закутал девушку у неё мертвецки белые губы. А лицо было покрыто инеем. Он осторожно дотронулся до её лица и девушка резко открыла свои глаза. Вместо зеленых изумрудов они стали голубые как лёд, но даже в таком виде она была невероятно прекрасной. Понизив голос и улыбнувшись, он прошептал ей на ухо       — Потерпи ещё немного и петухи запоют свою песнь.       — Мне кажется, что я не доживу до этого момента, — тихим и охрипшим голосом ответила та, — призраки зовут меня.       Бронислав сильнее прижал девушку к себе и сделав предельно уверенное лицо ответил.       — А ты их не слушай. Мы выберемся отсюда, обещаю тебе. И я не терплю никаких возражений, — и осторожно словно Анна вот-вот развалится нежно поцеловал её в макушку.       Краем глаза мужчина заметил, что солнце озаряет своими лучами горизонт, окрашивая его в холодный розовый цвет. Где-то вдалеке было слышно, как прокукарекали первые петухи и от призраков не осталось и следа. Они растворились словно их никогда и не было тут.       Осторожно встав, молодые люди вышли из этого заброшенного и старого дома. Начинало светать, ранние птицы уже стали искать себе пропитание на этот день, а снег начал переливаться словно драгоценные камни. Единственные кто изменились — Бронислав и Анна. В подарок об этой ночи призраки им покрасили по одной пряди волос. На рыжей и чёрной макушке виднелись неестественно белые локоны. Это была некая метка, что они пережили эту ночь. В избу девушки они шли в полной тишине. И чем дальше молодые люди отходили от того страшного места, тем румянее и веселее становилась Анна. К ней словно стала возвращаться жизненная сила, которую утратила в том доме. Резко остановившись, Аннушка посмотрела на Бронислава. Мужчина был хоть и не очень рад, что они стали, внимательным взглядом осмотрел девушку.       — Знаешь, что я только, что осознала? — голос её излучал смесь удивления и страха.       Вопросительно изогнув бровь, мужчина посмотрел на неё, как бы давая понять, что он слушает.       — Эти души не выбираются из избы не потому, что им там нравилось. Они были там в заточении и поэтому, — переведя взгляд на тропинку которая вела к той заброшенной избе, — духи не проходили сквозь окна, стены и двери.       — И как ты это узнала? — он продолжал пристально наблюдать за ней и мысленно благодарить всех богов, что причина остановки была лишь в этом, а не в том, что ей поплохело .       — Они сами нам это говорили. Всё это время нам рассказывали свои истории. Точнее орали. Этот дом не только портал, а некое чистилище. Духи сами сюда приходят, чтобы измениться. Возможно простить себя за что-то. Кто их знает.       — В следующий раз, постарайся не ходить на такие душевные гуляния, — слово «душевные» Бронислав максимально выделил, но при этом ему было весело и хорошо. Посмотрев с интересом на девушку охрипшим голосом Бронислав задал вопрос, который его терзал все это время.       — Так все же, кто твой суженный? Что вода показала тебе?       Анна хихикнула и вместо того, чтобы ответить, вдруг подошла к мужчине, на мгновение остановилась, а затем смущенно переместила глаза на его плотно сжатые губы и не став долго раздумывать, прильнула к его устам, оставляя на них свой первый поцелуй. В него она вложила всю нежность и благодарность за спасение себя в том проклятом доме. Бронислав лишь изумлённо раскрыл глаза, а затем, недолго думая, ответил на её поцелуй, слегка приобняв за талию.       — А теперь, пошли домой, — улыбнувшись ответила ему Аннушка.       И они пошли. Пошли на встречу новой, прекрасной и счастливой жизни.

Продолжение следует