Ворожи

Прошло два года с событий первой главы.

Бронислав и Анна

законные супруги.

      Лёгкое, словно прикосновение девушки, дуновение ветра разбудило Бронислава, вырвав из сна. Мужчине казалось, что будто кто-то гладил его во сне, но открыв глаза, он увидел, что под боком лежала мирно сопящая, невероятно прекрасная, но холодная как зимняя ночь — Анна. Дыхание её было ровным, а губы и некоторые части тела были покрыты инеем. Несмотря на эту особенность молодой человек любил наблюдать за спящей любимой. Ночная рубашка немного задралась, открывая вид на слегка оголенные бедра, на которых красовались древовидные кружева. А на бледных и замерзших руках расцветали листья папоротника. И с каждой минутой они всё больше и больше покрывали тело возлюбленной пока не дошли до горла. Каждую ночь на девичьем теле появлялись разные снежные орнаменты, которые так и нашёптывали, чтобы до них дотронулись. Прошло два года с той судьбоносной ночи, а та проклятая изба так и не отпустила их. Ведьма говорила, что из всех, кто был в том месте у Аннушки самое лучшее положение. Одна из сестер Всевидящей погибла, вторая сошла с ума, а у неё самой остались «дары» на всю оставшуюся жизнь, которые и днём не хотят пропадать. Когда молодые люди только начали жить вместе, то дева вся покрывалась инеем и шикарные длинные огненные волосы превращались в неестественно белые локоны, но только наступал рассвет — всё растворялось, словно это был лишь мираж. Спустя месяц мужчина не выдержал и ворвавшись поздней ночью в дом Ведьмы предложил ей совместную работу над лекарством для любимой.       — Бронислав, это не пройдет, — холодно произнесла Всевидящая. — Даже если мы найдем каким-то чудом лекарство, то Анне нужно будет принимать каждый день. И то, возможно, не всё уйдёт.       — Но кроме лекарства, должно же быть ещё что-то? — из другого конца комнаты послышался мужской бархатистый голос, — хоть что-то?       — Только любовь. Сильная, крепкая и долгая. И, возможно, будет шанс, что последствия той ночи уйдут, — сказала колдунья, вздохнув. — Ей магическим образом повезло, что ты охотник на нечисть. И что именно в это время шёл выполнять заказ. Иначе в белом саване Анну бы выносили.       Бронислав выглянул из-за книжной полки недовольно оглядел ведьму: — Этого не случилось!       — Конечно нет, ты же был, — невозмутимо ответила та.       — Так, ладно, как-то готовила для себя одно средство. Мне не особо помогло, но её возможно выручит, — договорив женщина полезла в шкафчик, где хранила различные снадобья и лекарства.       — Так-то лучше, а то всех погребать любите.       На это Ведьма лишь тихонько вздохнула и продолжила дальше перебирать склянки с непонятным для Бронислава содержимым. Спустя время листая очередную книгу по лекарственным травам и выписывая нужные для лечения любимой, мужчина вдруг нахмурился от пришедших мыслей. А если бы он не успел в ту ночь? Или не пошел за ней, чтобы было тогда? Осталась бы она жива или и правда умерла? Если жива, то, что за жизнь была? Видя горькие думы Бронислава, Всевидящая решила прервать молчание, дабы отвлечь его.       — Лично мне двести, а тебе сто двадцать семь, и за всю свою жизнь я насмотрелась на всякое, как, собственно говоря, и ты. К слову, Аннушка знает? — на лице женщины проскользнула хитрая улыбка при этом продолжая искать нужные склянки для лекарства.       — Тебе заплатили, чтобы ты убил одного колдуна, который терроризировал целый город, а он перед своей смертью проклял тебя. Ходить по белому свету, пока не встретишь ту, что гадать на тебя будет. Смешно вышло, сто двадцать семь лет ждал, когда какая-то несчастная погадает на своего суженого. Зато теперь будете вместе стареть.       — Знает, в первую брачную ночь поведал, — спокойно, но со строгостью в голосе ответил тот.       — И? — Всевидящая вопросительно изогнула бровь при этом не отвлекаясь от поисков ингредиентов для Анны.       Мужчина на вдох замер, нерешительно дернулся, но все же ответил: — Вместо первой брачной ночи расспрашивала про то, как раньше жил, откуда я, что видел и всё это сопровождалось шутками, что живет с дедом, а потом уснула и заморозила кровать. — отчеканил тот. — спал на полу.       — На следующий день мазь для суставов принесла, — от накрывших воспоминаний молодой человек улыбнулся, но, вспомнив где находится, вернул спокойное выражение лица.       — Так вот зачем она просила, чтобы я мазь ей сделала. Теперь понятно про какого деда Аннушка говорила. Ещё и так неуверенно, — колдунья стала громко смеяться. — И как отреагировал?       Бронислав сделал вид, что не услышал вопрос, но уголок его губ поднялся вверх.       — Эх, храните свои секреты, — Всевидящая лишь вздохнула и закатила глаза, при этом продолжая беззлобно смеяться смотря на уже серьезного Бронислава, который подходил к ней, чтобы передать пергамент с важным содержимым. Осторожно взяв лист из рук недовольного мужчины и внимательно изучив содержимое, немного поразмыслив, спокойно проговорила.       — Ты мне дал мысль как улучшить снадобье, приходи послезавтра, буду на пороге каждый месяц первого числа оставлять лекарство. А то ты у нас любитель ночных прогулок. Если всё получится, то принимать нужно раз в два дня, а если забеременеет, то что-то другое придумаем.       Бронислав поклонился, поблагодарил Ведьму и пошел домой. С того момента потихоньку у его возлюбленной стали пропадать следы той святочной ночи: волосы оставались огненные, кровать перестала становится ледышкой, иней перестал покрывать все девичье тело лишь некоторые участки кожи. Вместе с тем девичье тело хоть и было холодным, но его можно было обнимать. Да и лекарство можно уже было пить лишь раз в неделю. Из воспоминаний его вырвала тоненькая и прохладная рука, которая оглаживала его сильную и массивную грудь.       — Чего не спишь? — тихонько, с легкой хрипотцой, но с нежностью в голосе спросил мужчина, поцеловав в макушку огненноволосую.       — Давай поедем к водопадам? — неожиданно для самой себя спросила Аннушка. Бронислав лишь вопросительно изогнул бровь с непониманием взглянув на возлюбленную.       — Мне приснились водопады и горы, — поднявшись на одной руке Анна посмотрела серьезными глазами на любимого и продолжила.       — Золотце, ты мне как-то рассказывал про красивые и величественные водопады. Да и Всевидящая показывала свои рисунки этих невероятных творений природы. Почему бы и нет? Тем более, даже немного грустно, что вы бывали в таких красивых местах, а я только тут чахну.       — Чего только тут? — мужчина лукаво улыбнулся при этом всеми возможными способами сдерживая смех. — Два года назад ты побывала в прекрасной и заброшенной избе, подружилась с местными обитателями, нашла друзей и весёлую компанию, а также… Бронислав не успел договорить, так как его легонько толкнули в бок и стали щекотать.       — Ладно, ладно, сдаюсь, — смеясь и поднимая руки кверху молвил тот. — До них добираться где-то три месяца, но если захочешь, то обязательно съездим туда. И нужно будет усовершенствовать твоё лекарство от заморозки, — обхватив ладонями девичье лицо с нежностью во взгляде притянул к себе и поцеловал зеленоглазую. Такой вердикт Аннушку устроил так как девушка с большим удовольствием обвила шею любимого отвечая на поцелуй. Отстранившись от таких сладких и желанных губ с легкою приятною хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки Анна проговорила: — Мне холодно, Бронислав, прошу, помоги мне согреться.       Дева вновь прижалась к мужчине придавливая его к кровати. Её сбивчивое дыхание обожгло мужские губы, а игривый взгляд лишил возможности сопротивляться. Да и не хотелось. Молодой человек начал медленно подушечками пальцев поглаживать тело любимой. В ответ на эти ласки девушка лишь довольно прикрывает глаза и издает милые звуки, которые были похожи на мурчание. Его умиляет и очень возбуждает это. Она лежит нежная, милая и такая ласковая перед ним, а в этот момент древовидные узоры на девичьем теле словно живут своей жизнью. Выплясывая при этом свой древний и непонятный танец. Руки Бронислава вмиг проникли под тонкую ткань сорочки, касаясь девичьего тела. Холодная кожа девушки контрастирует с горячим и жарким телом мужчины, и от этой противоположности он сходит с ума. Его взгляд сосредоточен, цепкий, но Аннушку от этого только сильнее опаляет жаром. Длинные пальцы идут вдоль по такому родному телу, очерчивая знакомые изгибы. Он наклоняется, чтобы дыханием обжечь тонкую девичью шею. Замирает на миг, а через мгновение влажно и трепетно целует, прижимая к себе. От этих действий с губ Анны срывается тихий стон. Отстранившись, молодой человек взглядом, дал понять любимой, чтобы она запрокинула голову давая свою шею под ряд поцелуев. Его ласки уверенны и нежны. За два года совместной жизни Бронислав изучил тело девушки вдоль и поперек, знает где и как прикоснуться, чтобы ей было приятно. Наклонившись, оставляет языком влажные следы на груди, а пальцами медленно входит между её ног, отчего у красной девицы побежали мурашки. А узоры на девичьем теле всё сильнее и сильнее извивались, пока в один прекрасный момент не растаяли.       — Отогрел, — охрипшим от страсти голосом молвил тот, на что рыжеволосая лишь ласково улыбнулась.       — Не совсем, — и снова поцеловала в искусанные губы.       Довольно улыбнувшись, Бронислав не стал долго изводить девушку. Он резко, но нежно вошёл в неё, отчего та громко вскрикнула. Начав медленно двигаться, рукой он принялся ласкать девичью грудь, при этом не переставая оставлять обжигающие поцелуи на изящной шее. Через какое-то время оба потные, горячие, жаркие ложатся без сил друг рядом с другом. Первая голос решила подать Аннушка:       — Так всё же, когда к водопадам и горам? — на её лице появилась счастливая детская улыбка.       Мужчина лучезарно улыбнулся в ответ при этом крепко сжимая ладошку любимой, и сонно пробормотал:       — Постараюсь в ближайшее время, ласточка.       — А рисовать? — не унимаясь продолжила Анна.       Бронислав сгребает огненоволосую в свои властные объятия, при этом одной рукой гладит её по голове, шепча нежно-нежно:       — И рисовать, солнышко ясное. Только прошу, не нужно идти к старым и заброшенным домам, а теперь засыпай.       Поцеловав в макушку любимую, молодые люди провалились в чудесный и долгий сон.

***

      Так как Бронислав почти всю свою осознанную жизнь был охотником на нечисть, то даже после свадьбы не бросил этого ремесла. Ему были чужды сельскохозяйственные работы, поэтому договорившись со старостой деревни, раз в год платил двадцать крон. За это им набивали закрома и погреб до самых краев. Раз в месяц мужчина уходил выполнять заказы, а Анна боясь оставаться одной шла к Всевидящей. На этот раз Брониславу пришлось уйти на две недели. Девушка всем сердцем не любила его работу. Платили хорошо, но он был смертен с недавнего времени, и кто знает, что может произойти. Один раз в соседней деревне изгонял из колодца утопца, так эта нечисть так была недовольна, что её пытаются выселить из «законного» по её мнению дома, что чуть в порыве ненависти не задушила охотника. Ещё и царапины по всей спине и груди оставила. Бронислав лишь отшучивался, что всё хорошо, и до рождения детей все успеет пройти, но огненноволосую это никак не успокаивало. Единственное, что было приятное из этой работы, так это то, что, возвращаясь с заказов мужчина приносил букетик полевых цветов и какие-то подарочки.       Самый любимые и трепетно хранимые — серебряный кулон с горами и созвездиями и деревянная шпилька для волос наверху которой пчела, сидящая на цветочках и залитая прозрачной смолой. Тогда прямо перед юбилеем Анны ему пришлось срочно уехать, так как одна полудница не давала покоя людям работающим на полях, и выполнение заказа обещало быть долгим, но он успел вовремя вернутся, хоть и был сильно ранен в бок.             Конечно, было небольшое бурчание от девушки и Всевидящей, которые делали очередную перевязку, мол беречь себя нужно, и что уж лучше опоздать на праздник, но приехать целым и невредимым. На что охотник лишь мило улыбался при этом подмигивая Аннушке говоря, что не мог пропустить двадцатилетие любимой. Огненноволосая тоже старалась делать приятное любимому, поэтому каждый раз в его походы тайком подкладывала ему какие-то вкусности, милые записочки и собственноручно сделанные обереги. Случалось и так, что эти обереги спасали жизнь охотнику.       — Солнышко моё ясное, всё будет хорошо, ты даже меня знаешь. — с нежностью в голосе молвил мужчина, провожая любимую до дома Ведьмы.       — Постарайся, пожалуйста, без никаких увечий вернутся домой. Очень волнуюсь за тебя. — голос был таким слабым и безжизненным, что даже сама Анна почти его не слышала.       Видя состояние любимой, и дойдя до избы Всевидящей мужчина резко остановился. Он не отводил от Аннушки взгляда, всматриваясь прямо в душу, а затем, немного нагнулся, слегка коснулся пальцами её подбородка. Приподняв его немного вверх, он приблизил чуть-ли не вплотную свои губы к её, не отводя при этом взгляда, проговорил:       — Мне сто двадцать девять лет из которых сто тринадцать убиваю нечисть. Кто если не я? Со мной будет все хорошо, главное, прошу, пей лекарство и береги себя. А также не ходи в заброшенные дома, не думаю, что там можно отыскать хороших друзей, — последнюю фразу мужчина проговорил с улыбкой на губах.       Только Анна хотела возмутится, но Бронислав чуть наклонился и накрыл девичьи губы своими. Стараясь запечатлеть в воспоминаниях алые невероятно мягкие губы любимой, и её прекрасный аромат тягучего липового меда, цветущих деревьев и легкой сладости фруктов и ягод. Нехотя отстранившись от сладких девичьих губ, тихонько молвил:       — Я люблю тебя, и скоро вернусь. Если всё будет хорошо, то вначале марта поедем на водопады. Как раз к лету приедем.       Только Аннушка открыла рот, чтобы сказать, то, что она очень счастлива от этой новости, как послышался недовольный голос Ведьмы.       — Так, давай, попрощались и едь куда собирался! А то потом она целый день плачет и ночью всё морозит.       На это мужчина лишь улыбнулся и поцеловав любимую в макушку, проговорил, чтобы берегла себя и сев на вороного коня уехал. Анна как могла держала предательские слезы, но от ведьминого взгляда это не укрылось. Всевидящая подошла и мягко коснулась девичьего плеча.       — Так, не плакать, я тебя сейчас буду лекарством поить. Мы с Брониславом две недели думали, как улучшить его. — заботливым голосом молвила та. — тем более, милая, не май месяц, холодно, пошли в избу.       Взяв осторожно девушку под локоть, повела в дом. Дав время Аннушке прийти в себя и, успокоится Колдунья ближе к вечеру позвала её к себе.       — Положила оберег, который делали в прошлый раз? — не отвлекаясь от вышивки спросила женщина.       — Да, матушка.       — Вот и отлично. Обереги, которые делают нам любимые — самые сильные.       Набравшись храбрости огненоволосая решила задать вопрос, который её тревожил все время их общения.       — Мы два года знакомы, но Вы ни разу не говорили свое имя. Прошу, матушка, расскажите почему. — умоляющим голосом попросила та.       Лицо Ведьмы не выражало ничего определённого, но казалось, что это спокойствие давалось ей с трудом. Спустя несколько тягучих и медленных минут наконец произнесла:       — Я не помню своего имени. — задумчиво проговорив и отложив вышивку устало посмотрела в девичьи глаза.       — Как не помните? Совсем что ли ? — лицо собеседницы выражало удивление и неверие.       — Да, — она кивнула, — совсем. Это было моё предназначение, но я не смогла его выполнить. Пока я не вспомню имя человека, которого любила, то моё имя и для меня самой остаётся загадкой.       — Кем он был? — не унималась Аннушка.       — В нашей деревне он был колдуном, ведуном, шаманом и, — женщина запнулась, но на выдохе вымолвила, — проклятым.       — Мог перемещаться в трех мирах, под его ногами танцевали камни. Или это было моё сердце, которое полыхало и отбивало ритм при виде его? — Ведьма произносила эти слова проникновенно тихо и по-особенному интимно.       — А в чём заключалось проклятие? — пробормотала Аннушка, озадаченно оглядываясь словно за ними кто-то следил.       — Ведун по ночам превращался в прекрасного белого как первый снег оленя с семи рогами.       — Он мне сказал, что если люблю его, то срежу семь прядей и сплету из них тетиву. Я всё сделала, и шаман холодной зимней ночью начал творить заклинание, — тяжело вздохнула, — но что-то пошло не так, вокруг нас пространство засветилось, и в меня, как и в него проник свет. Он стал оленем, а я, как не вспомнит солнце земля зимой, так и не вспомнить мне моего Ведуна. Его имя тоже запретное, только я ведала как его зовут. Свет сказал перед тем, как забрать воспоминание. Если когда-нибудь у меня получится узнать имя моего Колдуна, то возлюбленный станет вновь самим собой.       Всевидящая внимательно посмотрела в зеленые глаза напротив, устало улыбаясь: — Брониславу повезло, что он встретил тебя. И что ты упертая как моя коза Зорька. Пошли пить лекарство.       Анна встала с кресла и преодолев небольшое расстояние между ними обняла Всевидящую. Отдавая ей все свое тепло и любовь.       — Вы обязательно его спасете, я в Вас верю. И я не думаю, что Вы забыли, нет, совсем нет. Где-то глубоко внутри, Матушка, помните его, — огненноволосая чуть кивает, словно подтверждая свои слова, при этом улыбаясь ласково и тепло. Женщина обняла Анну в ответ, но через мгновение резко отстраняется и замирает, будто бы прислушиваясь к чему-то.       — Мне надо срочно уйти, — быстро подскочив Колдунья стала собираться.       — Так ночь на дворе. Мало ли полуночницы? — Аннушка смотрит на матушку с негодованием и недоумением.       — Они спят зимой, всё будет хорошо, — отчеканила быстро та.       — Но… — неуверенно пробормотала девица.       — Тот случай с Брониславом единичный. Там по глупости местных зимой нечисть проснулась.       — Так, когда Мурка принесет мышь, если она ещё живая, то ты знаешь, как её лечить. Тем более, тебе практиковаться нужно. Если нет, то положи в погреб в коробку. Приду и разберусь с ней. Мурочке за хорошую работу налей молока и сметаны. Даже если не поймает, тоже дай молока и сметаны. Это за старание. Домовому Ивасику тоже дай подношения. Лекарство в зеленой банке на столе. Удачи и люблю, — взяв нужные вещи, матушка выбежала из дома, но через секунду вернувшись произнесла:       — В заброшенные дома не ходить! — и захлопнув дверь окончательно ушла.       — Сами бегаете по ночам куда-то, а ту избу до сих пор мне вспоминаете! — презрительно бросает Анна в ответ, но её уже никто не слышал.       Выпив лекарство, девушка решила, что нужно отвлечь себя от навязчивых мыслей: стала убираться в избе, готовить еду, преподнесла новые вкусности Ивасику, а Ведьмы все нет и нет. Дабы скоротать время зеленоглазая подошла к большому книжному шкафу и взяв книгу по строению тела животных, удобно сев на кресло и укрывшись одеялом, стала читать. Всевидящая была очень умной женщиной. Она не только коллекционировала книги, но и многие сама писала. После той ночи в заброшенной избе рыжеволосую потянуло на лечение всяких животных. То корове помогала разродится, когда все на ней крест ставили, то при смерти кота вылечит или лапу раздробленную соберет, то от отравления вылечит.       Заметив эту особенность, Матушка обучила Анну заговору, чтобы та могла возвращать к жизни еле живых мышей, когда Мурка в очередной раз приносит гостинцы с охоты. Кроме этого, у девушки было заветное желание. Научится схематически рисовать, чтобы написать свою книгу по животным. Если какая-то зверюшка умирала, то девушка просила Бронислава или Матушку, чтобы те помогли ей разделать животного дабы изучить подробнее как устроен организм, что в него входит, какие и сколько костей, но из-за того, что плохо умела рисовать, то чаще всего кроме разделки они помогали ей с этим непростым делом.       Спустя два часа Мурка принесла подарочек, и довольная собой положила под ноги девушки. Мышонок оказался еле живой, поэтому положив его в ладошки Аннушка стала читать заговор при этом вызывая и направляя чистый, яркий, добрый свет на тельце несчастного. Тельце животинки словно плавало в этом тёплом, ласковом и белоснежном сиянии, ранки стали заживать, шерстка очистилась от крови, а лапка, которая до этого была откусана кошкой, вернулась на своё законное место. Через мгновение мышка стала пищать и довольно шевелить усами.       — Эх, видел бы это Бронислав, — Анна искренне улыбнулась и провела рукой по мягкой шерстке полевой гостьи. Посадив мышь во временный дом, зеленоглазая насыпала законную еду Мурке, при этом нахваливая её.       Несмотря на то, что была глубокая ночь, девушка не могла уйти спать. Мало ли что случится, нужно быть наготове. Взяв недочитанную книгу и сев за стол, не заметив сама, во время чтения уснула. Под утро Аннушку разбудила резко распахнувшаяся дверь. Повеяло холодом, сыростью, и какой-то треск словно кто-то упал. Открыв дверь, осторожно выглянула в коридор. Зеленоглазая ожидала увидеть всё что угодно, но не это — на полу лежала потерявшая сознание Всевидящая, а рядом с ней голый рыжеволосый мужчина, на лице которого виднелись яркие веснушки.       Выглянув осторожно на улицу и поняв, что никто за прибывшими не шёл и никто этой прекрасной картины не лицезрел, Анна закрыла дверь на замок. Сначала перенесла на кровать Колдунью, а потом и гостя. Предварительно укрыв обоих одеялом, проверив пульс и наличие повреждений. Поняв, что у обоих счёсаны большинство частей тела, а на гостье много ранок и царапин, принеся всё необходимое, стала мыть и обрабатывать пострадавших. Попутно одним заговором леча некоторые небольшие ранки.       — Я думала, что больше меня ничего в жизни не удивит, — подумала дева, но в следующую секунду посмотрев на свои длинные рыжие волосы продолжила монолог, — похоже Матушка очень любит рыжих. А говорила, что не любит этот цвет волос.       Спустя несколько часов первая очнулась Ведьма.       — Воды…воды, — охрипшим и тихим голосом молвила та.       Аннушка, которая уснула у кровати быстро подскочила и побежала за свежей родниковой водой. Принеся и дав напившись вдоволь Колдунье, помогла ей встать. Огненноволосая хотела уже узнать, кто этот мужчина, но по лицу собеседницы поняла, что объяснят ей это не скоро. Спустя несколько дней Анна поняла, что скорее всего это тот шаман про которого ей говорили, и трепетно ждала, когда Матушка сама начнёт разговор. Во время очередной готовки отвара для гостя, женщина осторожно подошла и по-матерински положила руку на плечо зеленоглазой.       — Ты большая молодец. Я горжусь тобой, ты не растерялась и правильно обработала раны. — по женскому голосу было слышно, что та гордится своей подопечной.       — Говорить, что было не буду, но это тот шаман про которого я тебе рассказывала.       — Вы рады? — в голосе было слышно беспокойство, но при этом девичьи глаза выплёскивали счастье за наставницу.       — Теперь я окончательно спокойна, а радость — приятное вознаграждение, — честно призналась та.       — Матушка, так какое у вас всё же имя? — очень тихо спрашивает Анна, будто бы это что-то запрещённое, что-то, о чём говорить нельзя.       — Ясиня, — коротко ответила Ведьма и взглядом дала понять, что пока не хочет об этом говорить.       — Как думаете, он долго ещё будет спать?       — Пока не окрепнет, милая, пока не окрепнет.       В заботе о гостье девушка не заметила как прошли две недели. Проснулась Аннушка резко. От шума. В коридоре кто-то негромко разговаривал. Хлопали двери. По ощущениям было уже раннее утро. Иней вмиг растаял с кожи девушки. Сердце дернулось и пропустила удар, когда рядом с подушкой Анна обнаружила небольшое золотое зеркало, которое бережно было перевязано голубой атласной лентой. Сзади зеркала был выложен рисунок из драгоценных камней в виде сидящей жар-птицы на яблочном дереве. Сама жар-птица переливалась желтыми, оранжевыми и красными цветами. Казалось, что вот-вот и она вылетит из зеркала и будет летать и освещать всю избу. И тут сзади раздался тихий, ласковый и такой родной голос:       — Нравится?       Повернувшись, Анна лицезрела довольного Бронислава. Мужчина коротко усмехнулся, нежно взял девичью ладонь и поцеловал.       — Как видишь, цел и невредим. Прости, что без букета, не смог отыскать сухоцветы.       — Очень красиво, где ты нашел эту красоту? — огненноволосая крепко прижала одной рукой к груди зеркало, смотря влюбленными глазами на любимого.       — Проезжал мимо одного городка, который славится такими зеркалами. Увидя его у одного торговца подумал о тебе, ласковая моя. Решил, что вы похожи, ты такая же огненная как эта жар-птица. И яблоки любишь.       Говоря это, охотник лучезарно улыбался при этом продолжая целовать пальцы любимой.       — Спасибо за оберег, он меня очень выручил, а пирожки с капустой были самыми вкусными, — он сказал это ласково и тяжело вздохнув.       Бронислав очень трепетно хранил каждый оберег от любимый, и очень грустил, хоть и не показывал, когда не мог уберечь какой-то из них. В этот раз чудище неожиданно вынырнуло из-под земли и оберег со всей силы отбросил нечисть от мужчины. И когда был окончен бой, то рассыпался в прах, выполня своё предназначение.       — Ничего страшного, главное, что ты цел и невредим.       Анна положила аккуратно зеркало на прикроватный столик и легко коснулась щеки любимого, при этом оставив ненавязчивый поцелуй в лоб. Охотник от наплыва нежности прикрыл глаза и наслаждался беспорядочными поцелуями, которые оставляла Аннушка.       — Бронислав… — прозвучал её голос в тишине.       — Ммм…       — Обними меня, пожалуйста.       Мужчине не нужно было повторять дважды. Мгновение и девичье тело уже было в крепких объятиях. Бронислав не сдержался и поцеловал хрупкое плечо любимой. Только девушка стала расслабляться, как снова услышала негромкие голоса. Охотник, заметив волнение Анны тихо на ушко произнес.       — Возлюбленный Всевидящей проснулся. Они уже как полночи воркуют.       — Но как ты узнал? — удивленно спросила та.       — Мне всё рассказала Матушка, не волнуйся. Ты большая молодец.       Он посмотрел на неё с самой нежной и при этом гордой улыбкой, сам удивленный тому, что уже давно не узнает себя. Затем растянулся в постели, довольный, приятно уставший, и притянул Аннушку к себе, целуя в висок.       — Отдохну и через несколько дней поедем на водопады.       Огненноволосая лишь задумчиво улыбнулась, поглаживая грудь любимого.       — Я буду очень ждать.       Так они и уснули в обнимку, слушая завывающую песнь ветра за окном.

Конец