Оскара не будет

***

— Revenge is a dish best serves cold.

— Думаю, здесь лучше заменить слово, — Хван обвел заточенным карандашом нужное место в тексте, — а то тавтология, сами знаете, это не очень хорошо. — А, да, Хёнджин, — сценарист стал вчитываться в предложение, — и впрямь, я даже не заметил. Спасибо тебе, внимателен как всегда. — ХВАН ХЁНДЖИН, твою мать, — послышалось откуда-то со стороны персональных вагончиков-гримерок и по совместительству жилищ актеров на время затяжных съемок. Сценарист вздрагивает от резкого контраста с приятной вечерней тишиной и в недоумении смотрит на длинноволосого. — Это, что Феликс кричит? — Да, его писклявый голос я из тысячи узнаю. Вот сейчас Хван соврал, голос у Ли был вообще не писклявым, а наоборот глубоким и бархатным. Можно и заслушаться, что Джинни иногда и делал. Но об этом никому знать не стоит. — Хван, блядина, ты такая, — в главный шатер пулей влетел человек, — что ты сделал с моими волосами. — О, Ли, давно не виделись, — Хван все так же концентрировал все свое внимание на бумажке со сценарием, хотя ему очень хотелось взглянуть на разъяренного младшего, но ещё рано, если бесить, то по полной программе, — как поживаешь? — Я тебе сейчас устрою вместо «как поживаешь» быстро «стремительно доживаешь век свой». — Каким же образом? — Хван наконец поднял взгляд на пышущего злостью Ли, — вау, какой яркий розовый цвет волос. Решил быть в тренде? Ты прямо можешь ослепить любого. Зря. Очень зря. Ошибка молодости - поднимать глаза, устанавливая секундный зрительный контакт. На голову блондину резко надели пакет с каким-то белым сухим порошком (неужели наркота?!). Взор застлало чем-то белесым, дыхание сбилось из-за дикого кашля, когда Хван вдохнул. — Это что за белая каша на мне? — вскричал Хван, вскакивая с места, из-за чего часть порошка посыпалась на пол, образую сугроб в домашних условиях. — Знакомьтесь, подмастерье Хван, это мука. И сегодня мы будем готовить круассаны, — с важным видом произнёс Ли, довольно оглядывая старшего. — У тебя три секунды, чтобы сбежать отсюда и остаться в живых, — нарочито спокойно протянул Хёнджин, прикрывая глаза. Так глубокий вдох и выдох, — один, три. Глаза Ли расширились, осознание обухом ударило по голове. И как раз одновременно со злым Хёнджиновым «три, беги сука такая» он стартанул. Честно сказать, Ликс так никогда не бегал. Учитель физры, видь он его сейчас, автомат поставил бы и похвалил. Но учителя нет, зато есть злобный Хван, несущийся следом и осыпающий парня всевозможными проклятьями. А ещё есть стена, прямо впереди. Вот, черт. Кто так строит, а? Как они могли не предвидеть то, что Ли будет здесь бежать, пытаясь буквально ускользнуть от смерти?! Феликс мотнул головой, со всех трех сторон стены, такие знаете, бетонные и капитальные. А с четвертой уже снизив скорость, будто хищник крадется Хёнджин. Как-то знаете, Ликс хотел сначала Оскар получить, а потом уже помирать со спокойной душой, исполнившейся мечтой и знаменитым именем в конце концов. — Ликс, скажи, ты бессмертный? — Нет, Хёнджин, но я живучий. — Проверим? — расстояние между парнями сократилось, теперь Ли стоял опершись о холодную стену и слегка задрав голову из-за разницы в росточке. Вот откуда таких дылд, как Джинни берут? — Эм, может не надо, — натянуто улыбнулся Ли, продумывая возможный план побега. — Даже не думай, Ликс-и, не уйдешь, — что за телепатические фокусы сейчас продемонстрировал Хван - останется загадкой для младшего. Ванга среди нас. — Я и не планировал. — Врешь, но сейчас не об этом. Зачем ты меня мукой обсыпал, а? — Ну как зачем, глупый вопрос, — блондин закатил глаза, не торопясь отвечать, — месть. — Мстительный значит, — Хенджин хмыкнул, сокращая расстояние. Вот теперь Ли почти утыкается Хвану в грудь. — Ну, как видишь, — Ли пытался сохранять спокойствие, когда темноволосый хитро сощурил глаза, пытался сохранять его, когда тот хитро ухмыльнулся, проводя кончиком языка по нижней губе, пытался, когда лицо Хвана приближалось к его собственному. И знаете что? - Не получилось. Взгляд невольно опустился ниже глаз и буквально приклеился к закушенной губе. Ох, блять… — Даже не думай. — Что? — Ликс тряхнул головой, возвращая свои непослушные глаза, фокусирую взгляд на собеседнике. — Даже не думай, ты не в моем вкусе. — Что? — вскричал Ли то ли от такого наглого заявления, то ли от того, что получил не тот ответ на интересующий его вопрос. — Яркий пример малого словарного запаса. Как тебя в актеры взяли вообще? — Эй, не наглей! — Я ещё не начинал. Ли пихнул Хвана локтем и высвободился из цепкой хватки. Свобода! Смерив Хёнджина уничтожительным взглядом, Феликс стал удаляться, высокомерно подняв подбородок (читать, как: ты мне нахуй не нужен, посмотри какой я и какой ты). — Дорогой, — поймав внимательный взгляд Ли, Хван продолжил, — выход в другой стороне. — Да, епт… — последнее, что донеслось до ушей старшего перед тем, как уже не светловолосый парень пропал из виду.

***

Феликс и Хёнджин - тандем, пришедший прямиком из Ада. Когда они скандалят, не жалея острых колких фразочек, вся съемочная группа убегает, ибо концентрация яда и токсичности на один квадратный метр зашкаливает. Эти двое на дух друг друга не переносят по непонятным окружающим причинам и на каждое слово оппонента найдут девять самых обидных. Как говорится «this place about to blow». Но, когда эта же самая «парочка» отыгрывает какую-то сцену, все стоят аплодируя, или же рыдают от того, как их игра трогает прямо за живое. Резкий контраст, когда два человека, минутой ранее пытавшихся друг друга убить, уже стоят и изливают душу, преданно смотря в глаза… Ну актерище, что сказать?! — Все, снято. — Фух, блять, наконец, — Ли резко отпрыгнул от Хвана, с которым по сюжету обнимался на протяжении пяти минут. — Поверь, я и сам не рад обнимать розоволосое чудовище, — Хёнджин закатил глаза, уходя в сторону гримерок. — Между прочим розоволосым я стал по твоей вине! — Не колышет, — Хван резко крутанулся и хитро оглядывая закипающего Ликса, сказал, — сегодня дождь шел, смотри без заплывов в лужах. — Съебись в закат уже, а — Было бы на чем! Машинку мою кто расфигачил?! — Ну, она была откровенно не очень красивая! Я тебя буквально спас и подтолкнул к покупке новой. — Маркетолог хренов! — Кулинар недоделанный! Вот примерно так и проходили дни съемок. Весело? - Неимоверно. Некоторые стафф уже стали писать фанфики по этой парочке с громкими названиями «Я тебя утопил в луже, я с тобой и искупаюсь»; «Ты машину, я сердце» или самым популярным было «Твои глаза цвета свежего говна». Каждый день с огненным тандемом (прим. так их все окрестили между собой) что-то да случалось. Два приколиста, что с них взять?! Однажды Хван выкинул все вещи Ликса и оставил записку «смени стиль, а то как бомж малолетний». В ответ на такую выпиющую наглость Ли закрасил Хвану все окна в вагоне темной краской, из-за чего тот проспал и получил выговор от режиссера. Конечно, такая череда была бесконечной, и никто не оставался в долгу. Повезло хоть, что пока никто не додумался перерезать страховку. И на этом спасибо, а то у бедного режиссера и так крыша почти уезжает. Знаете, ручкой так машет и, хитро улыбаясь, говорит «теперь без меня». *** Впервые с начала съемок царит тишина. Удивительно, что утром никто не услышал привычных «Водоплавающим привет!» и «Съебался, рвота единорога» (прим. вспоминаем цвет волос Ли). Знаете, непривычно. Сразу у всех ощущение, что что-то не так. — А чего это сегодня так тихо? — высокий парень из стафф подошел к декоратору с крайне важным вопросом. — А вроде Хван уехал давать интервью. А Ли с режиссером тоже отправились на какую-то встречу. — О, понятно. То есть сегодня все тихо? — Да, наслаждаемся, пока можем. — Сука! — послышался злостный хлопок двери машины и пронзительный возглас. — А нет, хуй там плавал, — сценарист обреченно вздохнул, — приехали. «Все ищите беруши что ли» — короткое смс от режиссера пришло в общий чат с говорящим названием «Выживем, в крайнем случае из ума». — Ты нахуй мой ковер на траве расстелил? — Хван так и пылал от злости. — Ну, зарядку утром на нем делать буду. На свежем воздухе. — Какая ещё зарядка! — ор Хёнджина слышала вся Корея и вполне возможно весь мир, — Ты знаешь сколько этот ковер стоит? — Не, я только знаю, что на нем будет удобно йогой заниматься. — Беги, — послышалось после глубокого вдоха, который вообще не остудил гнев старшего. — Спасите, убить хотят! *** — Итак, в целях укрепления командного духа, — взгляд режиссера метнулся на огненный тандем, — я решил устроить тимбилдинг. Возражения не принимаются, особенно от вас, — снова глаза нашли недовольных актеров. — Это что-то вроде попойки и разговоров? — послышалось от какого-то актера массовки. Вроде Ли Минхо, с ним Ликс сразу спелся, как подметил Хван. — Можно и так сказать, для всех непроверившихся - да! Для двух особо виноватых - нет. Собранные в одном помещение актеры и стафф одобряюще засвистели, выражая мысль «бухать готовы всегда». Среди толпы довольных и веселых выделялись две кислые мины. Они были солидарны в одном «это пиздец». — Итак, Хёнджин и Феликс остаются, все остальные свободны. Толпа покинула шатер, оставляя после себя тишину. — Вы, мои дорогие, можете и выпить и поговорить. На лицах появилась улыбка. Неужели сжалился?! — Но.. Вот теперь мысль о прощение исчезла. Крупными яркими буквами в сознание возникло «сейчас будет подстава». — Вы пить можете только в компании друг друга. Целый вечер вы проведете за беседой вдвоем. И, я надеюсь, наконец решите свои проблемы. Что там говорили о подставе? - Забудьте. Это предательство, это против правил. Это фактически запереть двух львов в клетке и ждать, когда они перегрызут глотки. — Вы сейчас серьезно? — Вполне. — Может быть.. — Однозначно, нет, — режиссер прервал поток пререканий, — я все сказал. Теперь можете идти. — Я в ауте, — по пути на выход проронил Хван. — Впервые с тобой согласен… *** — Итак, вот ваша выпивка, — режиссер указал на стол забитый спиртными напитками, — вот ещё что, просто пить нельзя, надо ещё при этом говорить по душам. — Эм.. а можно нет? — Надо! Все я пошел, вы здесь заперты до утра, — остановившись перед выходом, режиссер добавил, — постарайтесь обойтись без жертв. Если что, все острые предметы я убрал. — Ну блеск, — послышался щелчок и вот теперь парни лишились свободы, будучи запертыми в достаточно тесном фургоне. — Фиаско. — Finita la commedia (комедия окончена). — D’accordo (согласен). — М, итальянский знаешь? — заинтересованный взгляд Хвана устремился на младшего. — Угу, знаю. Мы там жили с родителям парочку лет. — Понятно. На этом впервые не спор, а нормальный разговор закончился. Парни разошлись по углам, взяв по бутылке соджу. Желания говорить не было, да и для разговоров тем тоже. *** — Хван, ты знаешь, что твои… эти ну, — качающийся из стороны в сторону Ли, прижимал кулаки к затылку, имитируя прическу старшего, — хвостики, точно, они, как два фонтана, правда вода в них цвета свежего говна. Вы когда-нибудь делали человеку комплимент так, что он не знал ему ржать или обижаться? - А вот Феликс - мастер в этом деле. Записывайтесь на курсы, всему научит. — Ликс, это была всего третья бутылка соджу, а ты уже в хламину. Даже пить не умеешь! — Что значит не умею??! - Умею, я вообще, как мутное стеклышко, трезвышкий. Трезвый, как стеклый. — Вижу я… Знаете, вот какая штука: видеть, как кто-то в хлам не очень, становится грустно, что ему так весело, и тогда-то люди и решают «а че он один так кайфует?» Вот и Хван решил, с хуя ли он такой трезвый и решил исправлять! Теперь в вагоне не было ни одного соображающего человека. Парни шатались из стороны в сторону, напевая песню «american boy». Как они до такого дошли? - А вон, ответ лежит на столе в виде кучи пустых бутылок. — Хван, вот скажи, почему мы с тобой до сих пор не дружим? Философия пьяных - искусство, а Ли в этом деле такой спец, каких раньше Земля не видела. — Ну ты меня бесишь — Взаимно — Нет, ты меня любишь, я точно знаю. — Чего? — Ли аж поперхнулся соджу, возмущённо покосившись на Хвана, — это ты меня любишь, а не я тебя — С чего бы это? — Ну, давай так, щас мы приблизимся друг к другу и кто первый поцелует, проиграл, — язык Хвана заплетался так, что Ли понял его со второй попытки. — Ну давай Хван и Ли одновременно приблизились к друг другу, оставив между лицами пять сантиметров личного пространства. Блестящие от выпивки затуманенные глаза бегали по лицу напротив, всегда возвращаясь к губам. Тянет, но даже пьяный в дрова мозг не хочет проигрывать. «Точкой личного невозврата», как сказал бы культурный Хван или «личного пиздеца», как выразился бы Хенджин в данной ситуации, стал язык вынырнувший, чтобы увлажнять обветрившиеся губы. Старший резко поддался вперёд, впиваясь в губы Ли. Проиграл.