Шторм в его руках

Бэй Доу ныряет в объятия Чжун Ли; гроза затихает, укрывшись в руках древнейшего божества, гроза прячется среди скал и сворачивается в них уютным клубком вспышек молний и штормовых ветров. Бэй Доу успокаивается; и он ласкает её волосы, плечи и щёки нежными прикосновениями, окутывает лежащую рядом с ним стихию щитом из камня, обнимая уверенно и спокойно. Чжун Ли думает о том, что ни один человек прежде не мог привлечь его внимание настолько сильно. Ни один обычный человек не мог бы оказаться рядом с ним. Но Бэй Доу необычный человек, если уж на то пошло. Бэй Доу — воплощение водной стихии, буйной и непокорной. Даже за шесть тысяч лет море Мораксу оказалось неподвластно, несмотря на победу над Осиалом, Архонтом Вихрей. Впрочем, Моракс никогда бы не склонил головы перед ним, потому Бэй Доу в его глазах стояла гораздо, гораздо выше — человек, покоривший море, перед которым оно послушно склонилось. Перед которым склонился сам Моракс — в метафорическом смысле, разумеется. «Это же капитан Бэй Доу! Даже самый могучий шторм склонится перед её могуществом!» Легенды не лгали; и Чжун Ли иногда забывал сам, что она всё ещё остаётся человеком. Пусть и невероятно сильным. А ещё порой чересчур активным. Вот и сейчас Бэй Доу ворочается в его объятиях, выбираясь из них, вьётся вокруг него, поглаживая то по щеке, то по волосам, то по груди, забравшись ладонями под одежду, целует в шею и ловко ускользает — Чжун Ли будто с волнами играется. Он прикрывает глаза и чувствует лёгкие поцелуи на веке, потом на переносице и на щеках. — Не спи, а то пропустишь всё, — беззлобно усмехается она, и Чжун Ли обжигает её золотом светящихся глаз. Бэй Доу знает, что это значит — и с удовольствием облизывается. Чжун Ли обласкивает её крепкую, подтянутую фигуру взглядом — и не сводит с неё глаз, полных искреннего восхищения. Бэй Доу красива, вне всякого сомнения, красива. Даже несмотря на пустую левую глазницу, на шрам на половину щеки — оставшийся глаз лучист и ярок, в нём горит жажда свершений, жажда жизни — и это говорит о женщине рядом с ним больше, чем слова. Бэй Доу нетерпелива, но тем не менее всё же даёт заключить себя в кольцо рук, покрыть линию грубой челюсти мягкими, осторожными поцелуями, а потом клыками слегка оттянуть мочку уха с серьгой в ней. Бэй Доу дышит тяжелее, цепляется за его спину, вплетает пальцы в волосы — Чжун Ли слышит треск электричества, когда она жмётся к нему ближе, ерзая на бёдрах, и вставший член почти болезненно упирается в ткань. Бэй Доу смеётся, чуть запрокинув голову, а потом смотрит на Чжун Ли сверху вниз с лёгким вызовом. «Ну же, давай, возьми». О, Чжун Ли возьмёт — ни он, ни Моракс не собираются отказываться от того, что могут получить. Драконья сущность внутри довольно урчит и скребётся, когда Чжун Ли слегка приподнимает Бэй Доу за бёдра, чтобы избавить её от нижнего белья, а она торопливо расстегивает его брюки и ладонью обхватывает член, истекающий смазкой. Чжун Ли несдержанно рычит сквозь зубы, когда его попытки раздеть Бэй Доу с треском проваливаются. Она лишь тихо смеётся, лаская его рукой, и Чжун Ли с хриплым стоном упирается лбом в её плечо, подрагивая. Бэй Доу стремится сделать всё сама — и даже над древнейшим богом пытается взять верх. И, видит Селестия, у неё получается. Чжун Ли не против, но ему бы хотелось доставить удовольствие и ей. У Бэй Доу совершенно другие планы — по крайней мере так ему кажется, пока она не стягивает с себя нижнее белье сама и не насаживается на него со звучным, громким стоном. Чжун Ли приходится её немного придержать — чтобы не навредила случайно поспешностью им обоим. В Бэй Доу жарко и влажно, и он сам почти давится тихим рычанием, когда погружается в неё полностью, а потом толкается, выбивая из неё очередной стон. Она выгибается ему навстречу, двигается сама, обхватив его за шею, и Чжун Ли вжимает её в себя плотно, тесно, чтобы между ними не было преград — кроме одежды. Она жмётся к нему, стонет в губы — целует жадно, жарко, и Чжун Ли отвечает тем же. Забирается под одежду руками, ласкает груди, перекатывая в пальцах соски — Бэй Доу вздрагивает, сжимает в пальцах его волосы, до сладкой боли, до слабой щекотки тянет. Чжун Ли языком обводит её губы, прикусывает нижнюю — и не может остановиться, забывая и о терпении, и о том, что они собирались, вообще-то, на прогулку изначально. Да и о какой прогулке может идти речь? От близости тел становится до невыносимого горячо, по шее ползут капельки пота, и когда Бэй Доу приникает губами к коже, слизывая их, его наконец прошибает — до дрожи, до сжатых на бёдрах пальцев (как бы синяков ей не оставить, мелькает на периферии сознания мысль), и до желания слиться в одно целое — не выпускать, оставить под надёжной защитой. Чтобы и дрожь, и удовольствие, и близость — всё для них, на них двоих. Так эгоистично, по-драконьи, но так желанно, что сдерживать нет сил. Чжун Ли с тихим рыком прижимает её к себе — сильно, крепко — не вырваться, если он сам не отпустит, когда Бэй Доу с судорожным вздохом утыкается в его шею, сжимая его в себе сильнее; и влажной щекой прижимается к её виску, тяжело и хрипло дыша. К счастью, забеременеть она не может — Чжун Ли, как бывший Архонт, бесплоден, и это избавляет их от многих проблем. Но от того, что нужно помыться — всё-таки нет. После душа Бэй Доу очень расслаблена — позволяет себя таскать на руках, растекшись безвольной лужей — или притворившись, потому что в её глазу Чжун Ли видит озорной, игривый блеск. Впрочем, это не мешает ей в удобный момент куснуть его под челюстью и ловко соскочить, убегая на второй этаж. Чжун Ли мягко улыбается. — Я ведь всё равно поймаю тебя, любовь моя. — Это будет потом, а сейчас не поймал, — весело отзывается Бэй Доу сверху, пока он бесшумно поднимается по лестнице. — Сначала сделай, а потом расскажешь, что будет со мной после. Чжун Ли тихо смеётся в ладонь, руша всю маскировку. И, разумеется, когда он заходит в комнату, Бэй Доу не видит. Пока она с торжествующим кличем не прыгает на него со спины, обхватывая руками за плечи, а ногами за торс. Чжун Ли от неожиданности заваливается на кровать, но извернуться и подмять Бэй Доу под себя успевает. Та недовольно ворчит — всё-таки Чжун Ли весит побольше, но стоит нежно носом провести от ключиц к щеке — как она любит, а потом чмокнуть в губы, и она сменяет гнев на милость. — Так что ты собрался со мной сделать? — Пока — просто полежать. — Умотала, да? Шесть тысяч лет — это всё-таки не шутки, — шутит Бэй Доу, пока он кладёт голову ей на грудь, вслушиваясь в биение сердца. Доброго, открытого человеческого сердца. И ему на доли секунды так безумно, так эгоистично хочется, чтобы Бэй Доу — человек, стихия, сила, шторм — осталась с ним. Не возвращалась в море, вновь и вновь подвергая себя риску, а была с ним рядом. Но запереть шторм в горах не выйдет. Не выйдет смирить; и приручить — тоже. Только приютить. Шторм сам выберет тихую гавань, где остановится без цели поглотить всё живое. И пока Бэй Доу возвращается к нему — к ним — домой, Чжун Ли будет знать, что шторм затих в его руках.