Шторм в его руках

Выбраться в отдалённый уголок Ли Юэ вдвоём, несомненно, было хорошим решением. По крайней мере Чжун Ли может выпустить «погулять» драконью сущность, потребовавшую внимания — и ласки. Потому далеко уйти у них не выходит. Чжун Ли попросту сворачивается вокруг Бэй Доу кольцами и мордой тыкается ей в руки, вьётся вокруг и урчит, подставляя рога, пока внутри всё поёт от восторга — чисто драконьего, звериного — есть кому довериться, есть кого оберегать. И любить. В конце концов от ласки он начинает дремать, и сквозь дрёму чувствует, как Бэй Доу залезает к нему на спину и ложится там, подставляя лицо солнечным лучам. Драконья сущность недовольно ворчит — Чжун Ли снова хочет Бэй Доу спрятать в кольцах своего тела, согреть в объятиях, а потом и вовсе не выпускать, — но отступает перед простым человеческим: «Она лежит там, где ей удобно. Захочет — ляжет под бок». Тишина длится не больше часа. Чжун Ли даже уснуть не успевает. — Вот думаю, — лениво тянет Бэй Доу, развалившись на его спине и утопая в густой гриве, — кошек можно звать «кс-кс-кс», например. А как позвать дракона? Чжун Ли на это отзывается беззлобным тихим ворчанием, и Бэй Доу сразу же нагибается к его морде, заглядывая в глаза с улыбкой. — Так ты всё-таки не спишь, да? — И коротко целует его в лоб. Чжун Ли урчит в ответ, прикрывая глаза, когда Бэй Доу слезает с его головы и устраивается рядом, обхватывая морду руками, стоит носом уткнуться ей в живот. «Дракон приходит сам, когда ему нужно, — отвечает он добродушно, потираясь о живот и грудь Бэй Доу, — но если меня позовёшь ты, ничто не сможет стать мне преградой». Бэй Доу тихо смеётся, прижимается к нему ещё больше, чешет под подбородком, покрывает поцелуями чешуйчатую морду, запускает руки в гриву, перебирая мягкие пряди и, кажется, заплетает косички. Чжун Ли от нежных прикосновений рокочет гулко, раскатисто — горы отзываются таким же приглушенным рычанием. В драконьем облике он всегда был ближе к земле — и связи с ней ощущались сильнее, ярче, чем когда-либо ещё. Как и сейчас, отмечает Чжун Ли, он больше зверь, чем человек. И реакции, повадки — тоже звериные. Поэтому когда Бэй Доу тянется к клыкастой пасти — абсолютно бесстрашно, будто не находится рядом с хищником, способным ударом когтистой лапы сломать человеку хребет, — и чмокает его в верхнюю губу, Чжун Ли высовывает длинный язык и от души облизывает её лицо. Достаётся даже повязке, мгновенно намокающей от вязкой слюны. Бэй Доу точно так же от души ругается, стягивая её, вытирает лицо накидкой и в отместку слабо тянет Чжун Ли за рог. А потом заливается весёлым хохотом, стоит лёгким толчком завалить её на траву и нависнуть над ней. И снова начать облизывать — руки, плечи, лицо. — Ты меня предупреждал, что в драконьем облике любвеобилен, но я не думала, что настолько! — Бэй Доу шутливо отпихивает его морду от себя, но драконьих нежностей так просто не избежать. Впрочем, несмотря на всю свою игривость, Чжун Ли осторожен. Он знает, где можно чуть сильнее надавить, а где — нельзя, опасно для здоровья (не жизни, нет) Бэй Доу и её сохранности. Всё же в нём дремлет дракон, защитник, а не только убийца и угроза для всего живого. И зверь в нём тоже бережёт Бэй Доу, готов в любой момент свернуться кольцами вокруг, броситься и изничтожить любого, кто посягнет на неё. В этом разница между Чжун Ли и Мораксом. Моракс привык уничтожать, убивать, брать своё силой — и, если придётся, страхом. Он не будет раздумывать и рассчитывать силы, защищая Бэй Доу. Всё — или ничего, никакой золотой середины. Чжун Ли же сдержится, если в убийстве не будет нужды. Ведь Моракс, прежде всего, воин. Не человек. Но таковым теперь является Чжун Ли. Моракс бы не позволил себе игры с Бэй Доу, дал бы, конечно, по себе лазить, но не трогать так беззастенчиво, откровенно, даже несмотря на близкие с ней отношения. Чжун Ли — позволяет. Моракс не разрешил бы себе быть настолько расслабленным. Чжун Ли — разрешает. Моракс не позволил бы себе многого из того, что сейчас позволяет себе Чжун Ли. Моракс навсегда останется частью Чжун Ли, но управлять им уже не будет. Он принял жизнь смертного, отказавшись от жизни божества. И принял всё, что нашёл для себя в этой жизни. А пока Чжун Ли лишь расплывается в подобии улыбки — в клыкастом оскале, и Бэй Доу отвечает таким же, повторяет за ним, обнажая зубы и широко улыбаясь. А потом не выдерживает и смеётся, пальцем тыкая его в нос. — Видел бы ты сейчас себя со стороны! Честно, так только псы Разрыва скалятся. Чжун Ли недовольно рычит и бьёт хвостом по земле, поднимая тучи пыли. Его — и с этими тварями сравнивать? Он улыбался, вообще-то. Бэй Доу снова улыбается, глядя на него снизу вверх. — Не злись, но это и правда так выглядит. Хотя ты очень милый и забавный, когда пытаешься улыбаться так, — и хитро сверкает глазом, игриво подмигивая. А после встаёт, потягиваясь. Чжун Ли хищно щурится, выгибая спину так, чтобы солнечные лучи скользили по чешуе, рогам, гриве; и чтобы продемонстрировать свои размеры в первую очередь. Бэй Доу смотрит с восхищением, но без благоговения. И Чжун Ли это нравится, его драконьей сущности это нравится. Но он не сдерживает возмущённого рычания, когда тянется, чтобы ткнуться носом Бэй Доу в грудь, вдохнуть знакомый и родной запах, а натыкается на раскрытую ладонь. — Догонишь меня? — не вопрос — предложение. «Догоню и от себя больше никуда не отпущу», — откликается Чжун Ли с тихим рокотом. Он знает, к чему это идёт, но совсем не против — Бэй Доу заражает его своим весельем и игривым настроем. И не думает о том, что слишком стар для таких вещей. Бэй Доу усмехается, а потом отскакивает от него подальше. Чжун Ли наблюдает — за улыбкой, за движениями, за тем, как вздымается широкая грудь и как перекатываются крепкие мышцы под одеждой. Чжун Ли наблюдает с мудрым лукавством во взоре, затаившись как кобра, следит внимательно, не отводя взгляда. Зрачки опасно сужаются, стоит Бэй Доу подскочить к нему, чтобы играючи потрепать по гриве и отпрыгнуть назад. Чжун Ли в этот момент не двигается — хотя хочется сделать выпад и поймать одним движением, прижать к себе, не отпуская. Это — элемент игры. И если Бэй Доу хочет подразнить дракона, он не смеет отказать, вовсе нет. Потому его броски ленивые и нарочито медленные — они оба знают, что если Чжун Ли захочет, а игра обоим наскучит, закончится всё быстро. И явно не в пользу Бэй Доу — от дракона действительно никто не может сбежать. Особенно от дракона, решившего всерьёз играть в догонялки. И когда он всё же срывается с места, то видит во взгляде Бэй Доу осознание: шутки кончились. Даже размеры и видимая неуклюжесть не мешают загнать её в угол между скалами. Напротив — лишь помогают перекрыть все пути к отступлению. «Попалась», — довольно мурлычет он, плавно подступая к Бэй Доу. И хищно сверкает глазами, видя, как она недовольно поджимает губы, осматривая проём между драконьим длинным телом и скалами. Отсутствующий, конечно же, проём. О, ему определённо нравится эта игра. И победа в ней особенно сладка. Бэй Доу фыркает и внезапно пытается проскользнуть под его грудью, но Чжун Ли оборачивается человеком и перехватывает её быстрее. Они оба оказываются на траве, и борьба — шутливая, несерьёзная — переходит в жаркий поцелуй раньше, чем Бэй Доу до конца успевает сообразить, что произошло. — Эй! Разве это честно? — искренне возмущается она, когда Чжун Ли немного отстраняется и садится, притягивая её к себе. — Нет, — честно признаётся он. Во взгляде пляшут смешинки, а стук сердца — уже человеческого — отдаётся в ушах лёгким шумом. — Но мне слишком сильно хотелось поймать тебя, любовь моя. Простишь мне эту маленькую уловку? — Ладно, так и быть. — Бэй Доу усаживается к нему на колени, прослеживает большими пальцами янтарно-коричневую чешую на скулах. И довольно улыбается, когда он тихо урчит, укладывая голову в её ладони. От этой ласки становится тепло на душе — человеческой, не драконьей, — и Чжун Ли жмётся к Бэй Доу ближе — как и она к нему. Без единого слова — взгляд и действия могут сказать намного больше. Бэй Доу прислоняется к его лбу своим, вновь улыбается — мягко и спокойно, а потом прикрывает глаз, замирая так. Замирает и Чжун Ли, замирает всё вокруг них. Их дыхание сливается в одно; их тепло, их желание быть рядом — едины. И в этом чувстве выдержка и непоколебимое спокойствие Чжун Ли рассыпаются в прах, не выдерживая наплыва эмоций. Он сейчас чувствует себя совсем юным. Юным и счастливым, будто на него не давят прошедшие годы, будто за плечами нет шести тысяч лет опыта. И Чжун Ли улыбается.