Из жизни леди Гриндевальд

Первым, что я увидела, открыв глаза, была спальня загородной резиденции в Швейцарии. Милая и уютная комната, так сильно контрастирующая с холодным величием нашей спальни в Нурменгарде. Мягкая высокая кровать, с легким, прозрачным балдахином, который, несомненно, висел исключительно для красоты и не закрывал ее. Пушистый ковер с бежевыми подушками - пуфами, большое зеркало с гирляндой и даже несколько постеров. Все выглядело так обычно без волшебных артефактов и портретов, что светящиеся шары, летающие по комнате, были единственным напоминанием о магии. Мне захотелось рассмеяться, став совершенно обычной девушкой, которой я и была в свои девятнадцать. Летающие шары успокаивали, напоминая о детстве, когда точно такие же творения летали по моей собственной комнате. Не прошло и минуты как ко мне кинулись колмедики, накладывая заклинания, совершенно не заботясь о том, чтобы спросить разрешения. Все же направлять палочку на человека, даже не информируя о дальнейших действиях, является достаточно грубым жестом в волшебном мире. Попытки самоубийства страшно порицались волшебным сообществом, потому девушка надеялась, что ситуация останется в тайне, иначе ее жизнь станет еще хуже. Закончив осмотр целители переместили очередную порцию зелий прямо в желудок ведьмы с помощью заклинания и легким взмахом палочки приклелили ее запястья к кровате. — Вам запрещено вставать, леди Гриндевальд, даже не пытайтесь, — проговорил седой мужчина в мантии целителя, хоть его голос и был холоден, маг смотрел без презрения, даже немного с пониманием. А вот волшебница рядом явно не испытывала к ней никах позитивных эмоций. — Какая же она жалкая, — шепнула целительница, но Мелинда все прекрасно услышала. — Что вы вообще обо мне знаете… — лиш одинокая слеза покатилась по бледной коже. Мужчина собирался одернуть коллегу, напомнив о ком она говорит, но не успел. — Я же говорила, что нам следует применять сильные успокоительные. Однако вы идете на поводу какой-то странной убежденности в нормальности этой девушки. Услышал последнюю фразу я поддалась неожиданной истерике, прекрасно зная о каком зелье они говорили. Практически наркотик. Оно назначалось в крайне редких случаях, потому что превращало человека в овощ. Страх охватил меня с неимоверной силой — Нам следует спросить об этом Милорда, — отрезал маг. — О чем вы хотите меня спросить, целитель Грант? — спокойно поинтересовался вошедший. — Нам следует давать леди Мелинде более сильные успокоительные, лорд Гриндевальд, — необычайно вежливо сказала женщина. Я лишь плакала и тихо шептала «Нет». Даже безусловно понимая, что сама же ухудшаю ситуацию, не могла справиться со страхом. — Целитель Грант? — безэмоционально спросил Геллерт. — Изходя из состояния леди, я склонен согласиться с целителем Робертс. Едва ли не подпрыгнув от ликования, женщина достала зелье, собираясь точно так же перенести его мне в желудок, однако Геллерт попросил дать зелье ему. — Милорд, вы уверены? — Вы считаете, я не справлюсь с девятнадцятилетней девушкой? — Как скажете, Лорд Гриндевальд. Он подол к жене и опустился рядом, теплые ладони накрыли запястья девушки на которых все еще виднелись красные линии. — Дыши со мной. Она питалась, сбивчиво с хрипами и слезами, но пыталась. Спустя несколько минут дыхание выровнялось, а плач прекратился, оставив лишь красные глаза. — Геллерт, пожалуйста, не надо. Прости. Это больше не повторится, — в слегка воспаленных глазах возлюбленной мужчина увидел неподдельный страх. — Милая, ты доверяеш мне? — спросил маг. Ведьма молчала несколько минут, но все же тихо выдохнула: — Да. — Тогда сейчас ты самостоятельно выпьеш обычное успокительное и я уничтожу этот флакон. Впрочем… — лорд еще раз посмотрел в глаза жене, — ты можешь сделать это сама. Маг достал палочку Мелинды и положил на прикроватную тумбочку. — Геллерт... Я громко вскрикнула и обняла любимого, только сейчас заметив, что он освободил мои запястья, еще когда сел на кровать. — Все. Все нормально, — муж обнимал меня в ответ, уткунувшись головой в копну моих волос, а я лиш заплакала снова, но уже от облегчения. — Геллерт... Какое-то время мы просидели в абсолютной тишине. Целители давно ушли, решив, что сейчас им тут делать нечего, а я все еще прижималась к мужу, пытаясь поверить в реальность происходящего. — Будешь пить зелье? — А у меня есть выбор? Исключая вариант, предложенный целителями, — я была уверена, что Геллерт действительно спрашивает, а не напоминает. — А почему нет? Мы можем посмотреть по ситуации. Прогуляемся? — Давай, только мне нужно в ванную и я бы хотела… — даже в голове подобное звучало абсурдно после попытки перерезать вены — Побыть там одна, с палочкой, за закрытой дверью, — что ж...Геллерт закончил за меня, - Не скажу, что меня воодушевляет эта идея, но если дашь слово Леди... — Обещаю: я не буду пытаться навредить себе. —Только не запирай дверь заклинанием. Буду ждать тебя в гостиной через полчаса.

***

Конечно, леди понимала, что одну без наблюдения ее никто не оставил. За нею однозначно наблюдали несколько домовых эльфов. Быстро приняв душ, она сделала укладку и пошла выбирать платье. Посмотрев в зеркало, она улыбнулась. Бирюзовое платье комбинация идеально ниспадало по фигуре, белые лодочки и жакет, накинутый на плечи, придавали образу элегантности. Мелинда поправила мягкие локоны и нанесла блестящий бальзам на немного потрескавшиейся губы.

***

Две фигуры неспешно гуляли у кромки озера. Девушка утопала в тёплых объятиях мужа, смеялась, слушая очередную историю из бурной жизни некогда кровавого революционера, а теперь — правителя половины магического мира. Сейчас она была обычной молодой ведьмой, которая, несмотря ни на что, верила этому миру. Геллерт не спрашивал, почему она пыталась свести счёты с жизнью, не упрекал и не давил. Он просто был рядом. Держал за плечи, поправлял волосы, шутил и искренне любовался волшебницей, на плечах которой лежала непомерная ответственность за все и всех. На самом деле он как никто другой прекрасно понимал эту девушку. Когда-то лорд Гриндевальд наделал очень много ошибок и тоже не нашёл лучшего выхода… Но это было в прошлом — прошлом, о котором он очень не любил вспоминать. Сейчас он нужен здесь, в моменте. Обо всём они ещё поговорят позже. Тогда он расскажет, почему так безоговорочно поверил, почему заступился, почему вернул палочку.

***

— Я люблю тебя, Геллерт,— я сжала руку мужа и быстро, виновато добавила:— Прости. Сквозь теплые объятия послышалось тихое "Все будет хорошо", теплая рука вытерла мою одинокую слезу. Поведение совсем недостойное леди, но Геллерт лишь так же тихо добавил: — Поплачь, не бойся ничего, — он прижал мою голову к груди и осторожно зарылся пальцами в распущенные волосы. — Здесь мы одни.