Невелители

      В просторной светлой комнате за роскошным резным туалетным столиком сидела совсем ещё юная девушка. Её белые понурые крылья очень контрастировали с иссиня-чёрным траурным нарядом. Пустым взглядом смотрела она на своё отражение в зеркале, не обращая внимания ни на что вокруг. Эту девушку звали Велена. Она была дочерью убитого год назад короля Всеволода III. Возле неё суетилась пышнотелая человеческая служанка, ловко заплетая длинные светло-русые волосы в косу-венок. Завершив причёску, женщина с гордостью оглядела свою работу и улыбнулась королевне в зеркало. — Вы такая красавица! — Уж точно не сегодня, — отрешённо ответила Велена, глядя на своё опухшее после ночи слёз лицо. Утренние компрессы с холодной водой, хоть и немного сняли отёк, но всё же не убрали его полностью. Да и до сих пор болящие голубые глаза, теперь так выделяющиеся на фоне раскрасневшихся век, выдавали её с головой. Любому будет очевидно, что она плакала.       Служанка, кажется, хотела возразить, но тут в дверь постучали. На пороге стоял юноша эталонной, по меркам вил, внешности. Таких в литературе описывали как: «Волосы, золотые, словно солнце, глаза цвета ясного неба, крылья — кучевые облака». Молодого красавца звали Демьян. Он был сыном одного из влиятельнейших политиков государства и троюродным братом девушки. Сделав шаг в комнату, он поклонился. — Доброе утро, Ваше Величество! Надеюсь не помешал? — учтиво осведомился он. — Нет, мы как раз закончили.       Королевна, встретившись глазами со служанкой, чуть кивнула ей на дверь. Та торопливо покинула помещение. — Хотел, предложить тебе свою компанию, — юноша подошёл к её креслу и, облокотившись на спинку, добродушно улыбнулся в отражении, — День предстоит непростой, и я подумал, что ты не откажешься от моего общества.       В последнее время Велена много от чьего общества отказалась.       Королевна не отличалась особым доверием к окружающим. Ей с детства внушали, что, так как она родилась властьимущей, абсолютно всем вокруг будет что-то от неё нужно, и любой благодетель благодейтельствует не просто так. Но так же её учили не показывать своё недоверие к окружающим. И она улыбалась. Всем тем, к кому не питала и доли симпатии.       Вот только со смертью отца стало тяжелее сохранять спокойствие и носить маски. Она то и дело не выдерживала и срывалась на ком-нибудь, кто казался ей недостаточно искренним. А ненависть к лицемерию теперь перемешалась со страхом за свою жизнь.       Она разогнала почти всю свою свиту, оставив лишь парочку тех, кто меньше всего её нервировал, и в ком она была относительно уверена. Избавилась она и от большинства слуг. Пришлось научиться самой справляться с простыми бытовыми задачами по типу одеться-умыться, лишь бы ей не навязали новых, ведь оставшимся банально не хватало рук на все дела.       Демьян же был в числе тех немногих, к кому ещё сохранилось доверие. Они росли вмести и хорошо знали друг друга. — Я то не откажусь, но ведь тебе не разрешат сопровождать меня на церемонии. — Да, но есть ещё до и после. Пойдём, хоть до двора тебя провожу? — Конечно, — девушка горестно улыбнулась. — Вела, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Демьян, вглядываясь в лицо собеседницы, — выглядишь измученной. — Так и есть. Не смогла заснуть.       Видя печаль на её лице, Демьян поспешил подбодрить. — Не волнуйся. Все всё понимают. Напротив, было бы странно видеть тебя весёлой. Годовщина всё же непростой рубеж. Но дальше будет легче. Ты только не замыкайся, ладно? — искренне попросил он, подавая ей руку. — Постараюсь.       Во дворе королевну уже поджидал конюх с запряжённой лошадью. С чёрными попоной, бинтами на ногах и лентой в белой гриве, кобыла светло-серой масти напоминала королевне порочную любовь двух враждующих шахматных коней. "Дурацкая ассоциация" — одёрнула Велена сама себя. Хотя её лошади и вправду совершенно не к морде был столь мрачный цвет. Благо хоть оставили свою собственную, а не нашли какого-нибудь вороного в тон мероприятию.       Стоило только сесть в седло, как тут же нахлынуло чувство, словно она совершает что-то давно забытое. Лошадь нетерпеливо переступала с ноги на ногу, и всадница отчетливо ощущала каждое её движение. Уже несколько месяцев Велена не ездила верхом, а ведь когда-то ей это очень нравилось. Повозки королевна терпеть не могла. В них ей было тесно и не хватало контроля над ситуацией. То ли дело держать повод в собственных руках. Когда-то Всеволод поддался на прихоть дочери, и знатным девушкам официально разрешили самостоятельно управлять лошадью.       Проехать предстояло совсем уже смешное расстояние в пару кварталов, но передвигаться за пределами дворца на своих двоих монаршим особам не подобало. А после прецедента, для каждого выхода, пусть даже в соседнее здание, снаряжали целый конвой. Если раньше, в прогулках по городу, королевну сопровождал лишь один вила, пусть и военной специальности, но гражданской наружности, то теперь, куда ни посмотри, всюду вооружённые суровые стражники в кирасах.       Посреди столицы гордо возвышался огромный собор. Его массивные синие купола с россыпью серебряных звёзд виднелись почти с любой центральной улицы и уж точно с любой крыши. Белые стены, на фоне серой мостовой и не слишком ярких домов вокруг, тянули на себя внимание. Само здание изобиловало архитектурными изысками. В нишах стен прятались статуи. Под карнизами пролегали высеченные узорные орнаменты. Фронтон с барельефом над входом, поддерживал ряд широких гладких колон. Барабаны под куполами украшали декоративные арки и большие скругленные кверху окна.       Широкую площадь перед собором сегодня заполонил народ. День официально объявили нерабочим и теперь словно весь город собрался здесь. Крылатые ожидали поближе к храму, люди подальше. Толпа старалась не смешиваться. Несмотря на огромное скопление, пришедшие вели себя по большей части довольно сдержанно. Стоял лишь умеренный гул, который почти затих, с появлением королевы.       Под сводом, казалось бы, просторного зала, сегодня дышалось тяжело. Вилы теснились, поближе прижимая к себе сложенные крылья, стараясь не задевать соседей. На небольшом возвышении в четыре ступени на фоне громадного витражного окна смиренно стоял верховный жрец Божен, ожидая нужного часа. Седоволосый пожилой вила, увидев Велену, подошёл к краю лестницы, шурша слоями плотной белой ткани, расшитой серебром, и, дождавшись приближения девушки, поклонился ей. Королевна поклонилась в ответ. — Давно не лицезрел тебя у нас, дитя моё, — в полтона проговорил Божен, провожая девушку к месту ожидания, — Молюсь о твоём благополучии неустанно, и отец наш милостив, он тебя не оставит, однако ж иногда душа нуждается не в молитвах, а в простом общении. Может заглянешь к нам после службы? Здесь тебе всегда рады. — Очень сложно сейчас выкроить хоть часик свободного времени, но я постараюсь, — заверила Велена, прекрасно, впрочем, понимая, что врёт.       Ей не нравилось общаться со жрецами. Всё, что они умели, по мнению девушки, это разговаривать, но разговоры ей нисколько не помогали. Вернуть покой королевне могла лишь казнь убийцы её отца и всех пособников. А жрецы то и дело призывали к прощению. Это сильно раздражало. Но раз уж они такие всепрощающие, то и эту маленькую ложь пускай ей тоже отпустят.       Велена невольно бросила взгляд на витраж. С него строго взирала огромная белая птица с распростёртыми четырьмя крыльями. И он простит. Вест самый добрый из детей Создателя. Не может не простить. Тем более от её обмана же никому не станет хуже. Но отчего-то продолжать смотреть на витраж стало стыдно.       Но вот в расписное окно заглянули лучи солнца, тотчас отразив рисунок цветного стекла на мраморном полу. В то же мгновение прозвонили колокола и все взгляды устремились на жреца. Божен поднял руки и, широкие скатившиеся к локтям рукава обнажили его сухие ладони с проступившим венозным рисунком.       Ни здороваясь и не предупреждая о начале, он принялся громко нараспев зачитывать молитву. Его голос, казавшийся неестественно сильным для такого маленького старичка, эхом отражался под куполом храма и таял, залетая в толпу. Жрецы рангом ниже, вторили ему в унисон в конце фраз.       Помимо Велены, на возвышении так же стояли первые лица государства.       За всё время существования у вил структуры власти, она ни разу не претерпевала изменений. Правление плотно переплеталось с религией, а влияние последней на умы граждан было очень велико. Наверное поэтому никто не стремился что-то переделывать. В сложившейся системе монарх считался божественным следом в этом мире. Буквально. Бога покровителя вил — Веста, чаще всего представляли птицей, а государственный аппарат изображали, как отпечаток птичьей лапы на земле. Самой лапой являлся монарх. Три передних пальца, с помощью которых отталкивается лапа, олицетворяли три сферы жизни вил: материальную одушевленную (самих жителей страны), материальную неодушевлённую (все осязаемые ценности) и духовную. За каждую из которых назначался свой ответственный. Должности именовались не иначе как: перст жизни, перст благ и перст души. Задний же палец отвечал не за движение, а за баланс лапы, его называли перст равновесия. В его обязанности входило помогать монарху не запутаться в делах.       Верховный жрец всегда по совместительству являлся перстом души. За ним сейчас внимательно следил перст благ Златан, а вот перст жизни Владимир и перст равновесия Казимир переключились на Божена лишь тогда, когда Велена встретилась с ними глазами. Она решила не обращать внимания, но была почти уверена, что их взгляды вернулись к ней, как только она отвернулась. «Вечно вы за мной следите» — недовольно подумала она. И, надеясь найти поддержку, стала высматривать в толпе Демьяна. Парень нашёлся быстро. Он улыбнулся ей и демонстративно сжал кулак, мол, держись, я с тобой.       Смысл церемонии был прост. Считалось, что ровно через год, после смерти зрелой души, над ней свершается главный суд. И помимо грехов, достижений и чаяний, в расчёт берется так же отношение окружающих к покойному. На скольких при жизни он оказал столь сильное влияние, что спустя время они по-прежнему желают ему добра и ухода в лучший мир. Сегодня и в храме, и за его пределами собрались те, кто хотел бы поделиться с Вестом своей светлой памятью о почившем.       И первой эта честь выпадала ближайшим родственникам. Велена подошла к Божену, склонив голову. Жрец взял, поднесённую помощником, белую свечу, отдал её девушке и, как только она оказалась у неё в руках, зажёг фитиль искрой из пальцев. Буквально на секунду на морщинистой руке проступил светящийся рисунок и сразу же погас. Велена впервые видела божественную печать так близко. То ли от увиденного, то ли от страха задуть свечу раньше времени, у девушки перехватило дыхание. Руки предательски затряслись, а мысли вылетели из головы. Она смотрела на танцующий огонёк, словно забыв, для чего здесь оказалась. Внезапно её ладони очутились в шершавых руках Божена. Велена подняла на него растерянный взгляд, боясь, что в эту минуту она всё портит, но непрошибаемое спокойствие жреца и его понимающий кивок мигом её успокоили. Предстояло вспомнить самое светлое событие, связанное с усопшим.

***

      Тепло. Нет, даже невыносимо жарко. Середина лета. Её десятый день рождения. Высокое палящее солнце больно режет глаза, но ветер сдувает проступившие слёзы. Без специальных очков лететь труднее, но это всё мелочи, ведь случилось нечто поистине знаменательное. Отец сам предложил ей сбежать из летней резиденции и провести время только вдвоём. Сидеть в духоте за праздничным столом — одно мучение. В такую погоду единственное чего хочется, так это освежиться. И вот они вдвоём летят к дикому горному озеру и смеются с того, как ловко надурили стражу. Такой внезапный бунт наполняет сердце ребёнка радостью, приятным волнением и пьянящим чувством свободы.       Бледные босые ноги ступают по камням. Острые булыжники неприятно давят на стопы и царапают, но это не имеет значения, ведь впереди журчащая бирюзовая прохлада. Ключи здесь настолько холодные, что ступни немеют и маленькая королевна невольно вскрикивает при попытке зайти в воду.       Отец с криком "Смотри, как надо!", с разбегу бросается в озеро прямо в одежде. Окунувшись несколько раз, он выныривает стуча зубами. — Д-д-давай, малыш! — кричит он ей уже почти с середины озерца. — Сейчас, дай привыкнуть, — отвечает она, по чуть-чуть заходя в воду, останавливаясь после каждого шага. — Ты так только завтра поплаваешь, — усмехнулся он, подплывая, — Давай-ка помогу.       И с этими словами он принялся брызгать её водой. Детский визг наверняка распугал всю живность в округе. И хоть вода теперь заслоняла глаза и ничего вокруг нельзя было разобрать, Велена решила в долгу не оставаться и начала усиленно хлопать крыльями по поверхности озера. — Ах она ещё и сопротивляется! — смеясь, возмущался Всеволод, — Ну я тебе!       Он схватил дочку под мышки и раскрутив закинул подальше в озеро. Это шуточное противостояние окончилось побегом Велены из воды. — Так нечестно! Ты больше и сильнее! — возмущалась королевна. — Да, нечестно, ты маленькая и юркая, тебя попробуй поймай! — парировал Всеволод, и заметив довольную улыбку дочери, продолжил — И раз уж я не могу тебя поймать, а ты не можешь меня перебороть, предлагаю тебе мир. И в качестве акта примирения, как на счёт попрыгать в воду с плеч? — Ну только ради перемирия, — демонстративно взросло согласилась Велена.       После водных забав они обсыхали на нагретых солнцем валунах, обсуждая всё, что в голову придёт.       Возвращались домой они уже к вечеру, уставшие, голодные, но счастливые. У главной лестницы летнего дворца их уже ждал Владимир. Он осуждающе смотрел на кузена, скрестив руки перед собой. — Иди к себе, солнышко, — шепнул отец Велене, — А нам надо поговорить.       Велену увела подошедшая служанка. Девочка послушно пошла, но обернувшись заметила, как сильно помрачнел отец во время беседы. Сидя потом в своей комнате она долго думала, виновата ли она в том, что папу похоже отругали. Но ответ тогда пришёл сам. К ней постучались. — Родная? — Всеволод приоткрыл дверь и, увидев обрадованное лицо дочери, зашёл в комнату. — Он ругался? — Володя то? Не-ет. Ну, может немножко, — махнул он рукой, — Не бери в голову. Сам виноват. Хотя бы записку мог и оставить. Но не суть. Пусть хоть до ночи ворчит, я ни о чём не жалею. — Почему он всегда такой сердитый? — Потому что мы с ним часто друг друга не понимаем. А когда такое происходит, невольно начинаешь злиться. — Разве и ты злишься на него? — Случается. Но я его понимаю. И ты постарайся понять. Даже если кажется, что он меня обижает. Он хочет как лучше, просто не всегда умеет правильно донести, — выдержав паузу для размышлений, Всеволод решил сменить тему, — А у меня для тебя кое-что есть! — О-о! Что это? — Велена в предвкушении похлопала ладонями по коленям. — В дом твой подарок сложно было занести, пришлось оставить на улице, — расплылся в улыбке отец. — Ого! — девочка вскочила с кровати. — Идём, — протянул он ей руку.       На заднем дворе у входа в парк слуга держал под уздцы прекрасную белую лошадь. Молодая кобыла нетерпеливо рыла копытом насыпь из каменной крошки, оставляя темные полосы вскопанной земли.       Велена от восторга не смогла проронить ни слова. До этого её учили ездить лишь на пони, но трясучие маленькие лошадки и рядом не стояли с этой высокой изящной красотой. — Как её назовёшь? — спросил отец, довольно наблюдая за реакцией.       Велена застыла в задумчивости.       Лошадь светлая, как снег, кивала головой, тряся длинной ухоженной гривой. Ассоциация пришла сама собой. — Метель.

***

      Велена задула свечу. Теперь вместе с дымом её воспоминание улетит в небо, и, быть может, именно оно поможет отцу обрести покой в новом мире.

***

      В свои покои королевна вернулась без сил, сразу рухнув на кровать. Слугам было велено без крайней необходимости её не тревожить. В течении дня, кажется, планировались ещё какие-то мероприятия, но всё самое важно уже закончилось, а с остальным справятся и без неё.       За окном легонько постукивал начинавшийся дождь, расслабляя и погружая в дрёму.       Разбудила Велену служанка. Судя по низкому солнцу, проспала она не меньше четырёх часов. — Ваше Величество, там Демьян, говорит дело срочное. — Пусть зайдёт, — зевая отозвалась Велена, прикладывая все силы, чтобы не сомкнуть глаз. — Неужели поспала? — улыбался юноша, глядя на растрёпанную макушку девушки, — Извини, что разбудил, но я должен кое-что тебе показать. — Прямо сейчас? — Да, это не подождёт. Пойдём скорее.       Они шли коридорами едва не переходя на бег. Демьян то и дело оборачивался, следя, чтобы Велена от него не отстала. Девушка за ним еле поспевала. Дойдя до одного из кабинетов, парень остановился и тихонько открыл дверь. Заглянув внутрь, он обернулся к Велене, прижал указательный палец к губам и, кивнув головой в дверной проём, скрылся в помещении. Велена растерянно осмотрелась по сторонам. Сопровождавший её стражник, невозмутимо встал спиной к стене. В ней росло напряжение и на то были причины. В комнатах за стеной жил и работал самый влиятельный из перстов — Владимир. Может Демьяну и позволено так просто заходить к отцу, но Велене вот так врываться в чужой кабинет было неловко. Однако ж Демьян настойчиво хотел что-то ей показать. Поборов смущение, королевна вошла следом.       В помещении не оказалось никого кроме них, однако глухие голоса, доносящиеся с одной из сторон недвусмысленно намекали, что хозяин в соседней комнате. Демьян преспокойно прошел по узорчатому напольному ковру к массивному деревянному столу, взял с него хрустальный стакан, стряхнул от воды, подошел к стене со стороны которой слышалась оживлённая дискуссия и приложил стакан к ней. Немного послушав разговор, он жестом подозвал к себе Велену. Королевну его действия шокировали. Она и подумать не могла, что Демьян может так грубо вмешиваться в отцовские дела и не только не стесняться этого, но ещё и вовлекать её в подобное бесстыдство. Юноша, заметив её удивление, скривил рот, на мгновение задумался и решил жестами попытаться объясниться. Он тыкнул пальцем на стену, показал рукой разговор и протянул от шеи воображаемую веревку, изображая повешенного. Тут уже Велена не удержалась. Прибывая в полном недоумении, она подошла к Демьяну и приложила ухо к стакану. Юноша же, уступив ей импровизированный усилитель звука, продолжал слушать поплотнее прижавшись к стене. – ..-ое число. Как раз успеют всё оформить, — громкий хрипловатый баритон перста жизни сложно было с кем-то спутать. — Символично, — в усталом приглушенном голосе собеседника, угадывался Казимир. — Всё как мы любим. — Велена наверняка захочет с ним пообщаться. Лишь бы не надумал перед ней самовольничать. — Ты что во мне сомневаешься?! — с долей вызова бросил Владимир. Он никогда не терпел от коллег даже намека на нарекания к своей работе. — Ни в коем случае, — спокойно заверил перст равновесия, — Просто хочу быть уверен, что всё сработано как надо. — Я тебя умоляю! Он три месяца у нас сидит. Уже бы и в убийстве Севы сознался, если б нужно было, — Владимир звучал так буднично, что Велена даже не сразу сообразила о ком идёт речь, хотя много раз слышала, как Севой он называл её отца Всеволода в разговорах тет-а-тет, — Давно бы всё сделали, если б не твоя нерешительность. — С подобными вещами лучше не спешить. — Ах, вот оно что! — глухо посмеялся Владимир — А я всё думаю, чего это ты о приезде послов её Высочеству всё никак не отчитаешься. И на собрания её не гонишь. — Володя-а, — неодобрительно протянул Казимир. — Ладно, — довольно произнёс он, закрывая тему, — Второй тебе когда нужен? — Как найдёшь, — ответил Казимир, и зная его манеру общения, Велена была почти уверена, что там за стеной он небрежно махнул рукой, — После казни пособника, народ уже подуспокоиться. — Ни пола, ни возраста. Тут кто угодно подойдет. Считай уже нашли. — Знаю. Я больше третьим озадачен. Если под образ слуги-предателя и головореза ещё можно найти крайних, то с заказчиком сложнее, — он усмехнулся, — А к коллегам у меня нареканий пока нет. — Страшный ты вила, Казимир, — по-ощущениям с улыбкой прокомментировал Владимир. — Уж кто бы говорил!       Послышался звук наполняющегося напитком бокала. Раздался скрежет мебели по паркету. Демьян, не теряя ни секунды, схватил застывшую Велену за локоть и потащил к двери. Оказавшись в коридоре, он отвёл её за угол и заглянул в глаза. — О чём они говорили? — Велена растерянно сжимала в руках хрустальный стакан. — Не поняла? — удивленно посмотрел на неё Демьян и, забрав из её рук стакан, повертел его перед глазами, — Вроде лучше меня должна была слышать. Ладно. Для понимания контекста, вот тебе предыстория: Пару месяцев назад Казимир поручил моему отцу найти для него человека. У искомого не должно было быть семьи, а в идеале ещё и друзей, чтобы в случае его задержания никто бы не стал за него заступаться и поднимать крик. А знаешь для чего ему такой человек? — юноша выдержал паузу, давая собеседнице время вникнуть в сказанное, — Чтобы повесить на него пособничество убийце, заставить под пытками во всем сознаться и казнить. — Но зачем? — Велена чувствовала себя птенцом, выпавшим из гнезда. — Не знаю. Возможно, не хотят признавать свою беспомощность. Всё же спустя год никого не найти — удар по репутации. Или же они кого-то прикрывают. — Что? — Велена переменилась в лице. Она с ужасом смотрела на юношу, в душе надеясь, что последняя фраза сказана им не всерьез. — Так, погоди. Я не то имел ввиду, — поспешил объясниться Демьян, заметив испуг собеседницы, но замолчал, размышляя, а как иначе можно было интерпретировать его фразу. — А что? — Прости, сказал не подумав. Отец точно не стал бы помогать убийце. — Не стал бы, — повторила Велена, погружаясь в размышления. Эта неосторожно брошенная фраза выпустила целый рой теорий и идей, захлестнувший теперь разум девушки. — Вела? — позвал Демьян обеспокоенно. — Я хочу побыть одна, — резко проговорила она, подняв руку перед собой. И, развернувшись на каблуке, направилась к себе, но опомнившись, остановилась, обращаясь к застывшему Демьяну, — Спасибо, что показал. Я тебе очень признательна.