Конец - это только начало

***

— Знаешь, Катрин, я помню как только встретил тебя. Ты была напугана, вжималась в стену. А потом, когда я перенес тебя в ту пещеру у нас завязался диалог… Я поведал тебе историю о том, как возник закон Неприкосновения, сказал, что мы с тобой родственники, рассказал, что умерла ты именно по моей воле. А ты тогда так яро отреагировала, хотя дрожала от собственного страха. « — Я не скажу тебе ничего! Уже говорила, можешь убить меня прямо сейчас! Один раз я уже умерла. Причём опять же, по твоей милости.»             Девушка отстранилась и лицо её снова посерьезнело, хоть и в глазах блестели огоньки скорби. Она всеми силами пыталась забыть день своей кончины, а Мальбонте снова о нем напомнил. К чему идет этот диалог… — Но я изменилась. — у неё нашлись силы сказать это, хоть и в глазах была видна смертельная усталость. Она и сама не знала от чего. Скоро все может закончиться, и тогда все старания, потери, бессонные ночи окажутся напрасны. — Да, изменилась. Но для меня ты навсегда останешься той хрупкой девочкой, которую я хотел защитить. — Защитить? — А ты думаешь почему я не хотел чтобы ты участвовала в войне?       Услышав это, Катрин отошла ещё на шаг назад и внимательно посмотрела в его глаза. Она всегда так делала, ведь известно, что глаза никогда не врут.       Но в его темных, как горький шоколад глазах не отражалось ничего. Вообще ничего. Как будто он сам не понимает что чувствует или не позволяет себе этого. Единственное, что можно понять — он был потерян, заблудился в своих мыслях. Видимо, даже сильнейший метис не знает, что надо предпринять в такой ситуации. — Знаешь, когда ты потеряла сознание и лежала в моей комнате, я даже почувствовал свою вину за твою смерть. И ещё тогда решил, что больше подобного не допущу. Хотел защитить тебя от всего мира, но сама понимаешь, это ведь не возможно. — К чему ты клонишь? — Катрин, ты ведь не дура, прекрасно видишь, что происходит сейчас. И даже в такое время остаётся куча недоброжелателей. Запомни, Уокер, кто угодно может предать кого угодно. Удар можно ждать от каждого, и он будет бить в самое слабое и больное место. Помнишь, что ты мне сказала тогда, на нашей второй битве, перед тем, как меня заточили в тюрьму? — Я твоя слабость. — Верно. Поэтому я стал сильнее, чтобы защитить тебя. Не только ты постоянно пропадала на тренировках, Катрина.       Какое-то время они стояли в тишине, даже это молчания было громче любых слов. А тем временем солнце садилось за горизонт и начинало холодать. С появлением всадников апокалипсиса погода совсем сбилась, могло в рандомный момент похолодать, и так же резко наступала жара. Особенно это распространялось на Земле, небеса такие изменения сильно не коснулись. — Тебе холодно? Пойдем домой.       Домой… Что-что, но это место она не могла назвать домом. Счастье — это свобода. А здесь свободны не было от слова совсем. Как же сильно она ненавидела дни, когда была запрета здесь, а после и вынуждена общаться со своим врагом.       Это место изменилось не сильно, такое чувство, что его даже не трогали. Почти все осталось на тех же местах, на каких и стояло перед её побегом. Только в этот раз на «а ля шахматной доске» стояли фигурки всадников, их армии, и Матери жизни.       Слёзы одиноко стекли с её глаз. В памяти со стремительной скоростью проносились все воспоминания. Неожиданно, девушка бросилась на шею полукровке, крепко обнимая, словно боясь, что он сейчас может уйти как раньше, бросив её одну. — Делай что должен, Мальбонте. Только прошу, не оставляй меня. Пожалуйста, черт возьми, не оставляй меня снова. — Больше я не оставлю тебя одну никогда.       Ложь. Каждый из них понимал, что в такое время это попросту не возможно, но надежда всегда умирает последней. Хоть на один миг, но они оба поверили в фразу, которой заканчивались все сказки «и жили они долго и счастливо».       И опять этот пронзительный взгляд её голубых глаз, что заставляет забыть обо всём на свете, кроме нее самой. Черт, эта девчонка точно ангел? Разве может ангел так заинтересовать собой, что аж забываешь об остальном? Она точно свела его с ума, иначе такое сильное влечение нельзя оправдать ни чем.       Мальбонте прижал её к столу, отвечая на эти трепетные объятья. В итоге шахматная доска была сдвинута на самый край, а Уокер сидела на жесткой поверхности. И это все выглядело прям как сцена из фильмов. Романтично и. как будто этого не должно быть, как будто это не по-настоящему, как будто они делают что-то запретное. Впрочем, это так и было пару лет назад. Никто бы не простил им, если бы они так целовались, будучи на разных сторонах. — Катрина Уокер, ты не ангел, ты ведьма. Ты сводишь меня с ума.       Девушка усмехнулась, откидывая волосы за спину, делая прическу более небрежной. В этот момент Мальбонте смотрел на неё таким взглядом, словно дикий зверь, будто только что нашел жертву, которую долго выискивал и ждал подходящий момент, чтобы накинутся.