Конец - это только начало

***

(Катрина Уокер)

      Очередной совет. Как же я не люблю эти бесконечные заседания в кабинете, где каждый находит время к чему придраться, когда все здравомыслящие бессмертные проводят последние деньги с друг другом.       Я не поддерживаю ни тех, ни других. Нельзя бездействовать и плакаться в объятия. И нельзя вечность заседать в кабинете. Надо действовать. О Шепфа, к черту этот мир, я слишком сильно от всего устала. Особенно от игры горячо-холодно от Мальбонте. Я ведь не вещь… Я живой человек и у меня тоже есть чувства.       Мальбонте ловит мой взгляд и его губы сжимаются в тонкую линию. Зачем я только на него посиотрела, не понимаю. Теперь будет ещё один бессмысленный разговор. «Разговор не может быть бессмысленным, Катрина.» — услышав этот голос я вздрогнула. «Прекрати. Вылези из моей головы.» — вот-вот и я не сдержусь и заплачу, он это видит по моим подрагивпющим уголкам губ.       Тем временем совет продолжается. Книгу так и не удалось перевести, а возможно, что мы не смогли найти нужную нам страницу. Хотя зачем вообще нужна эта книга, если от всадников теперь большим счётом не зависит ничего? Будет бой с Матерью и никому не известно как он пройдет.       Как можно уничтожить мир? Как можно уничтожить так много жизней? Мне никогда этого не понять. Даже Боги не в праве распоряжаться жизнями людей и ангелов с демонами. На это нет ни у кого права. Да, мир должен стремится к совершенству, но не такой ценой.       Наши шансы практически нулевые и я давно это поняла. Но сдаваться нельзя. Никогда нельзя сдаваться, чтобы ни произошло нужно идти вперёд и добиться желаемого результата. Даже если этот бой будет последним, мы должны вложить все силы, но не бездействовать. — Я знаю способ как выкинуть из нашего мира Матерь. — вдруг раздался необычайно серьезный голос Мальбонте, что тут же вытянул меня из своих мыслей, возвращая в реальность. — Нужно уничтожить всех тех, кто открыл печать.       И тишина. Каждый член ордена, присутствующий сегодня на этом заседании взвешивал все за и против. Я точно уже знала, кто будет за: Мама. Ребекка прекрасный стратег, жестка и не приклонна в своих решениях когда это нужно. Но она самая лучшая мать. Та самая ситуация «ты моя дочь, но если придется я тебя убью». Её я тоже не понимаю. О Шепфа, я не понимаю почти никого и ничего, мысли слишком запутанны. Или это просто я другая. Может это просто я слишком мягкая. Может у меня просто другие убеждения. Я не знаю, я не знаю, я не знаю!       Все это скоро доведёт меня до истерики. Я не хочу умирать. Я хочу спокойно жить как прежде, любить и быть любимой, а не сидеть за столом решая судьу жизней метисов. Согласится — это самоубийство. Но точно такое же самоубийство начинать войну против Матери. — Я считаю, что мы должны так поступить. По крайней мере — это будут наименьшие потери. — холодный, безэмоциональный голос. Впрочем, так мама говорила всегда, когда раздавала указания. — Нет. — Что-то не так, Мальбонте? Неужели ты так боишься за собственную шкуру? — она усмехнулась, выводя его из себя, но полукровка никак на это не отреагировал. — Поверь, Ребекка, на это мне все равно. Ты можешь принять любое решение и убить кого угодно — мне это не важно. Но её ты не посмеешь и пальцем тронуть. — Мальбонте указал пальцем на моё место и только сейчас все присутствующие обратили на меня внимание. До этого я тихо сидела, витая в облаках и мысленно прощаясь с этой вселенной, хоть и надеялась найти способ победить. — Мальбонте. — я поднялась, подходя к нему, хотя сама не понимала что творю и зачем это всё. Один его взгляд заставил меня остановиться, сглатывая ком в горле. — Мы уходим, Катрин. Не беспокойся, советница, я не сбегаю, иду искать ещё способ. И твоя дочь в бо́льшей безопасности со мной, нежели в этой школе.

***

(Катерина Уокер)

      Я сразу узнаю остров, куда мы прилетаем с Малем. Весь путь мы молчали: толи от страха начать разговор, толи от неохоты вообще вести диалог. Я не стану настаивать, он все равно всегда делает так, как сам считает нужным. Уверена, мне неизвестно и половины, потому что «тебе это не нужно знать, Уокер». — Что мы делаем в лагере? — Помнишь это место? — Помню. Ты похитил меня и принес сюда. Тогда я ещё тебя боялась. — воспоминания нашего знакомства пронеслись в голове. Сейчас от той девочки остались лишь какие-то отголоски в душе. Мне не страшно. Мне все равно… Это какая-то стадия принятия. Но в то же время я понимаю, что пора перестать депрессовать, нужно спасать этот мир, а не окунаться в свои мысли с головой, теряя смысл существования. — А сейчас на боишься? — Иногда. — когда он выходит из себя например. Тьмы в нем куда больше, чем совета и я это понимаю, я знала на что иду, когда влюбилась.       Неожиданно в каком-то порыве он притягивает меня к себе и поглаживая рукой мою голову целует. Я отвечаю на это в каком-то порыве. По этим жестам ясно, что мы оба этого ждали. И если я отчаянно скрывала свое желание, то он нет.

***

— Знаешь, Катрин, я помню как только встретил тебя. Ты была напугана, вжималась в стену. А потом, когда я перенес тебя в ту пещеру у нас завязался диалог… Я поведал тебе историю о том, как возник закон Неприкосновения, сказал, что мы с тобой родственники, рассказал, что умерла ты именно по моей воле. А ты тогда так яро отреагировала, хотя дрожала от собственного страха. « — Я не скажу тебе ничего! Уже говорила, можешь убить меня прямо сейчас! Один раз я уже умерла. Причём опять же, по твоей милости.»       Девушка отстранилась и лицо её сново посерьезнело, хоть и в глазах блестели огоньки скорби. Она всеми силами пыталась забыть день своей кончины, а Мальбонте снова о нем напомнил. К чему идет этот диалог…