Деяния богини любви

— Чуть выше, — прозвучал утробный голос прямо над ухом. Чайльд сделал глубокий вдох, поднял лук, и пальцы отпустили тетиву и хвостовик. Наконечник стрелы, разрезав воздух, вонзился прямо в мишень. Из самодельного манекена уже торчали несколько предыдущих стрел, но мимо ни одна не улетела. Ветер не поднимался — дул иногда совсем легкий бриз. Покачивалась невысокая сочная полевая трава. — Молодец. У тебя получается все лучше и лучше, — с улыбкой произнес Чжун Ли, сместив свои руки чуть ниже. Несколько мгновений архонт думал перед тем, как совершить следующее действие, и сам Чайльд замер в ожидании. В конце концов, руки нашли себе место, объяв крепкую талию. Тарталья расслабленно выдохнул — все же решился. Слишком медленно они подбирались к тактильному контакту, и это можно было назвать первыми полноценными объятиями. — Ну, все благодаря моему учителю, — весело ответил Предвестник, опустив оружие. — Я не знаю, сколько бы я сам с этим возился. — Не стоит умалять свои заслуги. Ты стараешься и учишься, слушаешь внимательно. Я лишь подсказываю. — Моракс положил подбородок на чужое плечо, прикрыл глаза. — Мои действия не вызывают у тебя дискомфорта, Чайльд? Я могу отойти. — Если бы я чувствовал себя плохо, я бы тебе сказал, — заверил его Тарталья. Лук полетел в траву, Предвестник накрыл предплечья архонта ладонями. — Все хорошо. Ты… Можешь делать так почаще. Я ведь тебе разрешил касаться меня, когда ты только захочешь. — Боюсь, в таком случае ты быстро от меня устанешь, — засмеялся Чжун Ли. Чайльд перевел взгляд в сторону. Место, где они находились, располагалось прямо на границе с Мондштадтом. С одной стороны виднелись зеленые луга и раскидистые виноградники, а с другой простирался горизонт, где нельзя было море отделить от неба. Легкий поток соленого бриза колыхнул рыжие пряди, солнце засияло ярче — редкие облака разошлись. — Знаешь, я не думаю, что я смогу устать от твоих прикосновений. Мне… Они мне нравятся, — признался юноша, и щеки его запекло. Моракс отпустил его из объятий, и Тарталья обернулся, чтобы заглянуть в его глаза. Янтарь при свете солнца становился ярче и больше напоминал свежий липовый мед. Темные волосы красиво обрамляли лицо, губы растянулись в мягкой улыбке. Не было в таком Мораксе ничего общего со строгими статуями и мозаиками, и на такого него хотелось смотреть постоянно. — Мне они тоже нравятся, — ответил Чжун Ли. — И я тоже хочу, чтобы ты касался меня чаще. — При нашей первой встрече ты не выглядел так, будто любишь чужие прикосновения, — решился на шутку Тарталья, и в уголках глаз архонта появились легкие морщинки. — Потому что так и есть. Но везде бывают исключения. Взяв Чжун Ли за руку, Чайльд потянул его к толстому расстеленному пледу, где до этого они сидели и перекусывали. Вся утварь и остатки еды были давно сложены в корзинку. Средь зеленой травы этот плед выглядел как уютный небольшой островок. Удобно улегшись на него, Тарталья поднял взгляд к небу. Места на пледе было не так уж и много, отчего архонт и Предвестник находились совсем близко, касались друг друга плечами. — Мне всегда было интересно, каким образом в небе получаются такие причудливые облака, — тихо произнес Чайльд, смотря на белоснежную кучу в небе. — С озер, рек, морей и земли испаряется вода. Она поднимается вверх, к самому небу, оседает на воздухе и превращается в капли или кристаллы льда. А они все вместе образуют облако. Затем из облака вниз проливаются дождь, снег или град, и все повторяется, возвращаясь к начальной точке, — сказал Моракс, и Тарталья фыркнул. Юноша чуть приподнялся, положил голову на вздымающуюся в спокойном дыхании грудь Чжун Ли и тот широко распахнул глаза в удивлении. Иной раз Чайльд творил подобные вещи, будто бы они были самыми обыденными в их жизни. — Жаль, что наверху настолько холодно, что там образуется лед из воды, — проворчал Чайльд. — И что, облака нельзя потрогать, как в сказках? — Нельзя, — засмеялся Чжун Ли, и Тарталья смог почувствовать приятную вибрацию от его голоса и смеха. — Увы, сказки остаются сказками. — Кхм… Если тебе тяжело или некомфортно, скажи мне, — неловко сказал Предвестник, стараясь хотя бы в этот раз не забыть поинтересоваться самочувствием Моракса. — Лежи и ни о чем не волнуйся. Мне хорошо, — ответил архонт. Легко он запустил ладонь в беспорядочные рыжие пряди, принялся их перебирать. Моракс ловил себя на мысли, что ему хотелось бы так пролежать до самого вечера, и пусть где-то в районе поясницы колол попавший под плед камень. В небе облака быстро проплывали мимо, и Чайльд не упускал возможности сравнить какое-нибудь из них с животным или предметом. То ему казалась плывущая по небу стая уточек, то лежащая на боку белка. Его фантазия не знала границ, если требовалось увидеть что-то необычное. В одном облаке он мог разглядеть иной раз несколько фигур. — А вот то похоже на лису, — расслабленно выдохнул Чайльд, указав на бесформенное нечто. — Приглядись. Уши, хвост, все при ней. — Все равно не вижу, — улыбнулся Моракс, и рука его замерла в еще более растрепанных волосах. — Единственный, кто тут похож на лису — это ты. — С чего это? — нахмурился Тарталья, даже приподнявшись для того, чтобы заглянуть в лицо Чжун Ли. — Потому что я коварный, смекалистый и изворотливый? — Нет. У тебя цвет волос лисий. В Снежной лисиц считают хитрыми? — приподнял бровь Моракс. Тарталья в ответ ему кивнул, чуть переместился, и теперь на груди архонта покоились локти Чайльда, на которые он уложил подбородок. Небо его точно больше не интересовало. — В Ли Юэ лисы обросли немного другими слухами. У нас считается, что лиса — это воплощение души мертвеца. Если встречаешь лисицу — точно жди несчастий. — Это уже вовсе не тянет на комплимент, — усмехнулся Предвестник. — Но не думаю, что встреча со мной людям предвещает благополучие. А так… В Снежной лисичек очень любят. Некоторые даже дома у себя держат. Даже в сказках лисы не последнюю роль играют, и часто девочки в детстве в них наряжаются. Моракс прищурился по-доброму, пригладил волосы Чайльда, и тот вздрогнул на мгновение. Что-то в нем изменилось. Коснувшись рукой своей головы, Тарталья ухватил себя за длинное мягкое ухо. А посмотрев назад, он смог заметить пушистый рыжий хвост. — Ха-ха, смешно, — проворчал Предвестник. — Ну что, теперь я больше похож на лиса? — Одно лицо, — засмеялся Чжун Ли, почесав за вторым ухом. — Чайльд, тебе на самом деле идет. — В таком случае, ты тоже изменись как-нибудь. Я тоже посмотреть хочу. Из головы Моракса в то же мгновение выросли светящиеся драконьи рога, а хвоста Тартальи коснулся длинный хвост с пушистой кистью на конце. Чайльд широко улыбнулся, дотронулся кончиками пальцев до основания рогов. Те на ощупь были гладкими и теплыми. Этот день следовало обвести красным цветом в календаре, но что-то подсказывало юноше, что это был не последний раз, когда Чжун Ли так играл с ним. Длинный чужой хвост обвил хвост Чайльда, на щеках рассыпались розоватые пятнышки румянца. Все равно, это казалось слишком смущающим. — Красиво, — выдавил из себя Тарталья, стараясь не краснеть еще больше. — Даже жаль, что ты так не можешь ходить постоянно. Есть на что посмотреть. — Спасибо. Чайльд, я хочу тебя поцеловать. — Уф… Еще раз. Ты можешь меня не предупреждать. Просто делай. Чайльд даже удивиться не успел, когда Чжун Ли прижал его к себе крепко-крепко и припал к его губам так, будто это был последний их поцелуй. Уши Тартальи прижались к голове, глаза сами по себе прикрылись. В животе, как казалось, разом взлетели все бабочки и заставили сердце биться чаще. Губы Моракса скользили по его губам, мягко прихватывали нижнюю, и тонкая кожа становилась совсем влажной. Голова Чайльда закружилась, дыхание сбилось… Он попробовал отстраниться, и его сразу же отпустили. — Подожди… Дай отдышаться, — взволнованно произнес юноша, зачесав челку назад. Он сел на колени, и Моракс сам поднялся, чтобы привести мысли в порядок. — Ох… Неожиданно. Если Чжун Ли хотел что-то сказать, то он попросту не успел. Совершенно бесстыдно перекинув через него ногу, Тарталья уселся на его бедра, обнял лицо ладонями и уже сам поцеловал, крепко зажмурившись. Под пальцами он чувствовал нагревающуюся кожу — Моракс тоже смутился. И правда, его скулы порозовели. Однако он обнял Чайльда за талию, чуть запрокинул голову назад, чтобы им обоим было удобно, и Тарталья улыбнулся в поцелуй. — Если бы мне кто-то месяц назад сказал, что я буду целоваться с мужчиной в другой стране, я бы этому кому-то сломал нос, — прошептал Чайльд, отстранившись совсем немного. — Мне было бы тоже сложно поверить в такое, — хрипло выдохнул Чжун Ли. Большими пальцами Предвестник провел под его глазами, склонил голову набок. Только где-то на задворках сознания маячила мысль о том, что перед ним был не самый обычный человек, а божество. Но и на это как-то было уже все равно. Еще раз, совсем невесомо, он чмокнул влажные приоткрытые губы, но в этот раз из объятий его не выпустили. — Великие Семеро, как же ты смотришь на меня… — выдохнул Чайльд перед тем, как вновь крепко поцеловать. От солнца уже становилось жарко, мысли в голове были туманными, но Тарталья совсем не хотел прерывать начатое. Моракс подстраивался под него, подавался навстречу и позволял себя целовать снова и снова, гладить свое лицо, переходить кончиками пальцев на шею. Его хвост вился вокруг хвоста Чайльда, поглаживая его без остановки, ладони скользили по напряженным лопаткам. Слегка приоткрыв рот, Тарталья осторожно коснулся кончиком языка влажной верхней губы архонта, и тот сверкнул глазами сквозь прикрытые темные ресницы. — Не боишься пораниться? — спросил Моракс, наконец улыбнувшись во все зубы. Теперь Чайльд видел, почему тот прикрывал рот ладонью. Клыки Чжун Ли казались даже на вид острыми, длиннее, чем у людей. Тарталья качнул головой, подался вперед, обратно к ласкам и приятному чувству внизу живота. Пусть все еще неумело, но он старался доставить им обоим удовольствие. Ласково Моракс прихватывал губами кончик то и дело вновь и вновь показывающегося языка, подталкивая их обоих к новой черте. Язык у Чжун Ли оказался на конце раздвоенным, по-настоящему горячим и неожиданно скользким. Чайльд не знал, мог ли он покраснеть еще сильнее. Архонт слишком быстро всему учился, хотел попробовать что-то новое, посмотреть на чужую реакцию. Он открыл свой рот шире, чтобы дать углубившемуся поцелую больше пространства. Сквозь шумный выдох Тартальи послышался приглушенный стон, и тот сразу же отпрянул, испугавшись самого себя. Чжун Ли продолжал смотреть на него из-под ресниц; губы его раскраснелись, опухли от постоянных прикосновений. Дыхание у обоих было частым, жарким. И оба они чувствовали одно и то же. Сидеть стало неудобно. — Кхм… Хорошо… Мы увлеклись, — неловко засмеялся Чайльд, запустив руку в собственные волосы на затылке. — Есть немного, — улыбнулся Моракс. Он легким движением смахнул чужую челку с глаз, переместил вторую руку с лопаток на бок. — Но… — Мне тоже понравилось, — опередил его Тарталья. — И я был бы не против повторить. Чуть позже. — Чуть позже, — повторил Чжун Ли с нежной улыбкой. — Что ж… Я подожду.