Деяния богини любви

Тарталья затаил дыхание, прикрыл глаза. Сердце стучало в такт настенным часам, руки мелко подрагивали. Холодные пальцы стискивали бумагу, под которой пряталась яркая зелень. Тик-так… В голове стало совершенно пусто. Он не знал, отчего он так переживал. Не знал, отчего его сердце готово было захлебнуться горячей кровью. За дверями послышалось шуршание, в груди что-то оборвалось… Тяжелые двери распахнулись перед ним, залив весь коридор позади ярким светом. Крепче стиснув букет в своих руках, он наконец шагнул вперед. Высокие своды бального зала были украшены множеством белоснежных роз, кои ни капли не терялись на фоне бесконечного холодного голубого цвета. Множество глаз было обращено на Предвестника, но интересовал его взгляд только лишь одного человека. Люди вверх подбрасывали рис и кучи мягких лепестков. Удача улыбалась Тарталье — в конце концов, прицельный бросок рисом от Скарамуччи не достиг своей цели, отчего Чайльд откровенно рассмеялся прямо посреди пути, и средь множества голосов он смог различить утробный приятный смех. Моракс… Такой красивый, во всем белом, счастливый… Чайльд готов был молиться кому угодно, лишь бы этот прекрасный сон не прекращался. Он даже боялся щипать себя, чтобы точно случайно не проснуться. Глаза Моракса горели гораздо ярче, чем обычно, и он наконец не скрывал своей улыбки за ладонью. Терпеливо ожидал, не стесняясь показывать своих чувств. У высокого алтаря он находился не один, и смешливый льдистый взгляд также был прикован к Предвестнику. Он остановился напротив Моракса, перевел дыхание, отложил цветы. Видимо, Чжун Ли не успел увернуться от чьего-то точного броска, и теперь в темных шелковых прядях затесались зернышки риса. — Ох, я сейчас растаю, — со смешком проговорила Царица, обмахиваясь толстой папкой. — Аякс, Моракс, вы являетесь прямой угрозой для меня и моего дворца. — Ничего не можем поделать, Ваше Величество, — мягко ответил Чайльд, склонив голову. Чжун Ли ей в ответ ничего не говорил — за него все сказал Тарталья. Взгляд Моракса скользил по парадной форме Чайльда. Царица лично дала распоряжение сшить белоснежный комплект и вложилась в него из своего кармана. Считая себя виновницей всего произошедшего, львиную часть расходов она взяла на себя, и лично выбирала лучшие цветы и посуду. Казалось, в этом зале не было ничего, к чему она бы не приложила своей руки. Чайльд взял Моракса за руки, улыбнулся. Теплые пальцы мягко огладили тыльные стороны ладоней, посылая по телу приятный ток. Гости притихли, ожидая речи своей госпожи. Раскрыв тяжелую папку, она пробежалась глазами по написанному, удовлетворенно кивнула и уложила документы на небольшой стол. — Что ж, дорогие мои, — громко начала Царица, сцепив собственные руки с замок перед собой. От каждого ее движения ткань на длинном голубом платье переливалась тысячами снежинок, сверкали бриллианты в высокой короне. — На самом деле, мне даже как-то неловко, — засмеялась она, — кажется, я уже тысячу лет не венчала никого. Я беру на себя большую ответственность. А если серьезно… — Она положила свои руки на плечи Чайльда и Чжун Ли, мягко огладила. — Долгие годы я не встречала ни одной пары, что могла бы так сильно подходить друг другу. И в наши дни слишком редко появляются души, связанные Небесами крепкими узами. Рано или поздно вы должны были встретиться, но мое сердце не выдержало бы долгого ожидания, поэтому я и решила пойти на легкую авантюру. И вот, мы все наконец собрались здесь, чтобы отметить заключение прекрасного союза. — Тарталья ни на мгновение не отрывался от Моракса, невесомо гладил его ладони в ответ. Казалось бы — вокруг столько всего красивого, за что бы можно было зацепиться, но отвести глаза никак не получалось. — Вы проделали огромную работу над собой и друг над другом, пусть вам может казаться и иначе. Ни для кого не секрет, что вы идеально дополняете друг друга… Аякс, прошу тебя, смотри куда-то еще… Я ведь и правда начинаю плавиться, — чуть тише произнесла она, и Тарталья чуть не засмеялся в голос, глянув теперь на нее. — Любовь — это самое большое сокровище, что было дано человеку. Думаю, истинный ценитель сокровищ теперь со мной согласится, — она легонько похлопала Моракса по плечу, и тот с готовностью кивнул ей. — Пусть же все присутствующие станут свидетелями появления новой крепкой семьи! Чайльд Тарталья, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, Аякс… Готов ли ты на долгие века связать свою жизнь с Мораксом, Властелином Камня, быть ему поддержкой и опорой, оберегать от всех невзгод этого мира, любить его до последнего вздоха и после, и дарить ему счастье каждый день? — Да, — без раздумий ответил Чайльд, вернув все свое внимание Чжун Ли. — Все это и даже больше. — Моракс, Властелин Камня, готов ли ты на долгие века связать свою жизнь с Чайльдом Тартальей, Одиннадцатым Предвестником Фатуи, Аяксом, быть ему поддержкой и опорой, оберегать от всех невзгод этого мира, любить его до последнего вздоха и после, и дарить ему счастье каждый день? — Да, и даже больше, — в тон Чайльду ответил Чжун Ли. — Аякс… Я не знаю, как я жил до тебя. Ты… Ты являешься тем человеком, который показал мне, что же значит жизнь. Только рядом с тобой я могу дышать полной грудью. Только рядом с тобой мир обретает краски. Рядом с тобой я научился мечтать, Аякс. И я мечтаю теперь лишь о том, чтобы все оставшееся отведенное для нас время держать тебя за руку и слышать биение твоего сердца. Я готов положить весь мир к твоим ногам, Аякс. Только лишь попроси меня. Ты научил меня любить, научил хотеть жить дальше. Теперь, каждый раз, когда я открываю глаза, я знаю, что все не зря. — До знакомства с тобой я не задумывался о будущем, — честно сказал Тарталья, стиснув его пальцы в своих. — Жил одним днем, лез в самое пекло, лишь бы найти себе хоть какое-то место, где я был бы нужен. Я был неуравновешен и импульсивен. Моракс… Если бы не ты, я бы не знал, что может быть иначе. Не знал бы, что я кому-то нужен, просто потому что я есть. Ты принес покой в мое сердце, и рядом с тобой я научился держать себя в руках. Ты говоришь о мире, обретающим краски, но краски появляются не из-за меня — из-за нас. Я хочу, чтобы наши совместные дни и дальше были красочными, теплыми и беззаботными. Что мне этот мир?.. Зачем он мне? Если у меня есть свой прекрасный мир с еще более прекрасным божеством. Краем глаза Тарталья заметил, что на фоне, среди толпы приглашенных гостей, Скарамучча изображал тошноту, и, беззвучно смеясь, Дотторе бил его ладонью по спине, стараясь хоть как-то угомонить. Царица смерила всех строгим взглядом, и Предвестники наконец угомонились, встав по стойке смирно. Тут же она смягчилась, перевела дыхание. — Прекрасные речи открытых сердец, — выдохнула она. — Дорогие мои, прошу, обменяйтесь кольцами, дабы закрепить ваш союз, и поцелуйте друг друга. Чайльд взял с мягкой подушечки золотое кольцо, надел его на палец Моракса. Колечки были такими же угловатыми, как и предыдущие, с множеством отблескивающих граней, но теперь с разными камнями и узорами. Золотой ободок вскоре обхватил и его палец. Он даже вздохнуть не успел, когда Моракс обнял его за талию, крепко прижав к себе, и накрыл его губы своими в легком поцелуе. Тарталья засмеялся, обхватил его лицо обеими ладонями, прикрыл глаза. Поцелуй длился всего несколько мгновений, но даже этого хватило, чтобы глаза ярко заблестели. Быстрыми размашистыми движениями были расставлены подписи в документах, и пара из них тут же растворилась в воздухе, заключая два абсолютно идентичных контракта. — Властью данной мне самой Селестией, объявляю вас супругами! — громко произнесла Царица, явно сдерживая собственные слезы. — И пусть жизнь ваша будет долгой и счастливой! Благословляю вас, дети мои! Она невесомо коснулась губами лбов Чайльда и Моракса, погладила их по макушкам. Пара даже не успела от алтаря отойти, как в Тарталью что-то врезалось, стиснув так сильно, что не было возможности не сказать ни слова. По рыжей макушке и длинным косам он сразу же смог распознать свою сестру, и затем его всего облепили младшие. — Ох… Задушите… — сипло произнес он, но объятия не ослабевали. — Дорогой… Спаси… Но Чжун Ли и поделать ничего не мог, оказавшись в объятиях матушки Чайльда. Она целовала его в щеки, тушь растеклась по ее лицу. Моракс опасался, что на его коже останутся следы от яркой красной помады, но ничего против не имел. — Солнышки мои, совсем меня растрогали, — причитала матушка, тем не менее, не переставая плакать. — Пусть все у вас будет хорошо. — Будет, — заверил ее Моракс, мягко приобняв в ответ. — Спасибо Вам. И большое спасибо за Аякса. — Говоришь так, будто я подарок под новогодней елкой, — засмеялся Тарталья, наконец сумевший нормально дышать. — Всю семью мою растрогал. — Братик, — начал дергать его Тевкр за подол формы, — ты ведь не забудешь о нас, когда своих детишек заведешь? Чайльд едва сдержал себя, чтобы не засмеяться еще громче. Он склонился ниже, подхватил Тевкра на руки и ухватил его пальцами за нос, отчего тот зашипел и начал отмахиваться. — Как же я могу о вас забыть? Да и со своими детишками будет немного проблематично. — А мама говорит, что дети появляются от большой любви, — произнес Антон, обхватив Чайльда за ногу. — Вы ведь любите друг друга, разве нет? Матушка замялась, Моракс решил ничего не комментировать и ждать ответа от Тартальи, и на фоне, прямо за спиной Чайльда давились смехом чуть ли не до посинения Скарамучча с Дотторе, и даже Панталоне трясся от беззвучного хохота. Тарталья хотел всех пристукнуть. — Для этого нужно немного времени, — мягко ответил Чайльд. — И большое желание. Если Моракс захочет, детишки обязательно появятся. — А Моракс захочет? — широко распахнул глаза Тевкр на руках Тартальи. — Обязательно, — не то пошутил, не то серьезно ответил Чжун Ли, отчего даже Чайльд удивился. Он-то надеялся скинуть неудобный вопрос на своего возлюбленного, а теперь уже сомневался… Он что, на это настроен? — Но позже. Сейчас я не готов делить внимание Аякса с кем-либо еще. — Драконы отличаются своей жадностью? — выгнула бровь Тоня, и Чайльд пожалел, что у него были заняты руки — так бы он прикрыл свои глаза, лишь бы не сгореть от смущения.

***

— Ну что, Чайльд, детишки? — сразу же начал Дотторе, стоило только Тарталье подойти к Предвестникам. — Сколько планируете? Штук десять? — Бери выше, пятнадцать, — поддержал Скарамучча, утирая слезы с глаз. — Целый лисяче-драконий выводок. — О, Архонты, ведите себя прилично, — попытался приструнить их Панталоне. — Царица и без того на вас косится без передыху. Того и гляди, отойдет от Капитано и по шапкам вам надает за нарушение порядка. — Какие порядки? Тут свадьба, а не деловой прием, — пробормотал Дотторе. — Вы просто безнадежны, — вздохнул Чайльд, скрестив руки на груди. — Так бы и побил вас всех. — За дверями, пожалуйста, — прищурился Панталоне. — Если вы разобьете хоть один фужер, я вас четвертую. — Грозный Делец разозлился, — проворковал Дотторе, даже никого не стесняясь. Он притянул Панталоне ближе к себе, поцеловал его в висок, сдвинув собственную маску выше. — Обещаем если и драться, то аккуратно. — Нет, меня точно сегодня вывернет, — заворчал Скарамучча, покачав головой. — Повсюду витает любо-о-овь, — поддразнил его Дотторе, кинув до кучи невесть откуда взявшиеся лепестки роз прямо в лицо Сказителя. — Может, попросим милостивую Царицу и тебе пару подобрать? Кого-то такого же колючего, злого и ворчливого. Делаю ставку на бешеного ежа. — Что ты там сказал? — прошипел Сказитель. От греха подальше Чайльд решил от них отойти. Чуть поодаль Пульчинелла покачивал в фужере шампанское, разговаривая о чем-то с Царицей и Капитано. Часто он кивал, шевелил усами, и прислушивался к речам гостей. Заметив Тарталью, он отсалютовал ему бокалом, широко улыбнулся. Щебетали в сторонке работники Банка из Ли Юэ, с которыми Чайльду посчастливилось сдружиться, и где-то вдалеке, стоя у самой стены, через красное вино на свет смотрела опечаленная Синьора, вспоминая былое. Тарталья хотел бы к ней подойти, но не знал, что бы он смог ей вообще сказать, чтобы это не обернулось очередной ссорой. Средь всех гостей она выделялась алым пятном, но в этот день ее пламя будто было заглушено льдом сильнее. Возможно, чуть позже к ней подойдет Пьеро и утешит спокойными речами, прося не думать о далеком-далеком прошлом. Теплые любимые ладони легли на талию, на виске ощутился ласковый поцелуй. Чайльд обернулся, поймал взгляд янтарных глаз. Ненавязчиво Моракс пригласил его на танец. И Тарталья готов был клясться всем, что у него было, что голова у него кружилась далеко не из-за неторопливого вальса. Светлые зрачки напротив были донельзя расширенными, сияли изнутри. Рисинки опадали с темных волнистых волос, под пальцами сминалась ткань одежд. Свет в зале стал приглушенным, лилась мелодия со стороны приглашенных музыкантов. Тарталья положил голову на плечо Моракса, чуть прикрыл ресницы. Танцевали далеко не они одни. Выверенно, будто механически, но очень красиво кружились в танце Царица и Капитано, слишком крепко прижимался к Панталоне Дотторе, что-то шепча на ухо, медленно следовала Розалина за Пьеро, матушка весело кружилась с отцом в отдалении — пусть у него уже и сильно болела голова для этого, — комично двигались Тоня и Тевкр, а Антон хлопал, сидя на высоком стуле, стукались друг о друга работники Банка, громко смеялись. Даже Скарамуччу шутливо Пульчинелла затащил в общую массу, вынуждая улыбаться. — Волшебный день, — прошептал Чайльд так и не отрывая головы от сильного плеча. — Волшебный ты. Если бы не ты, ничего этого не было бы, — ответил Моракс совершенно влюбленно. — Ты преувеличиваешь. Ты здесь тоже далеко не последнюю роль играешь. — И я этому непередаваемо рад, — засмеялся Чжун Ли. — Я люблю тебя, Аякс. — Я люблю тебя, — выдохнул Тарталья. — Люблю. Еще хоть сотню раз за сегодня это скажу. Я люблю тебя. — В таком случае, мне придется начать считать, — подшутил Моракс, сильнее прижав Чайльда к себе. Но вместо слов Тарталья отстранился, примкнул к мягким губам в нежном поцелуе. Он и правда скажет еще сотню раз о своих чувствах за этот вечер. И сотню раз ему ответят. И затем каждый день будут отвечать и признаваться первым вне зависимости от времени суток. Царица с мягкой улыбкой посмотрела на них, пригубила бокал с вином. В конце концов, в своих деяниях Богиня Любви еще никогда не ошибалась, и ошибаться не планировала.