Деяния богини любви

Чайльд не понял, в какой момент что-то пошло откровенно не так… Утром, вместо того, чтобы направиться домой и там спокойно отдохнуть и сделать передышку, Моракс заявил, что собирается встретиться с Сошедшим еще раз. Укол обиды и ревности почувствовался прямо в центре груди. Что Тарталья мог сделать? Даже если бы он попытался остановить Чжун Ли, тот бы все равно смог улизнуть — Чайльд даже проверять это не хотел, а был просто уверен. Затем подозрительно зашевелились миллелиты и Цисин. Тут и там начались облавы на Фатуи, из-за чего на Предвестника обрушилась самая настоящая головная боль. Пришлось стягивать отряды из пригорода в город и раздавать указания о дальнейших действиях — сегодня они должны были призвать Осиала, как сказал Моракс. Он заверил, что прекрасно себя чувствовал и заявил, что город защитить в случае чего он сможет. Опять же, не доверять Тарталья не имел причин — на подхвате были Адепты и два Предвестника, не считая всех остальных Фатуи. После, заметив стягивание миллелитов к Золотой палате, где находилась экзувия, Чайльд направился к ней: ему не хотелось, чтобы люди узнали чего не следовало. И что же он увидел, побывав в Золотой палате? Сошедшего вместе с его компаньонкой. Для которых пришлось разыгрывать наиглупейший спектакль и не давать приближаться к экзувии. Их длинный нос не должен был влезать в государственные дела, и Чайльд всеми силами старался помешать дойти до «тела» Гео Архонта. Пришлось действовать привычными методами — уж вырубить обоих он точно смог бы. Он так надеялся. На свой страх и риск он вступал в схватку с неизвестными существами, собираясь скрыться после. И что в итоге? Он ощущал себя побитой собакой. Чертова Синьора. Она в Мондштадте даже не проверила возможности этих существ. Даже не присмотрелась к ним. А скудные донесения и наблюдение в городе и за его пределами не принесли должного результата. И теперь Чайльд, еле стоя на ногах, зажимал руками кровоточащие раны и тяжело дышал, разыгрывая спектакль дальше. Моракс оставил ему Печати Согласия. Попросил именно его провести ритуал, вложив дарованные силы. Разве Чайльд мог нарушить обещание и обмануть его доверие? План действий прост — вызвать древнего бога со дна океана, расколов копье Властелина Камня, а затем скрыться. Уйти как можно дальше, лишь не поймали в последний момент. И ему откровенно повезло — Сошедший легко отвлекся на надвигающееся происшествие, снова пихая свой нос туда, куда не следует. Тарталья смог добраться только до дверей Палаты. На улице бушевал ураганный ветер, хлестал по щекам холодный — соленый — дождь. Казалось, будто день превратился в темную ночь, и освещали округу только тусклые фонари вдоль дороги и часто сверкающие молнии. Уши закладывало от шума ливня и вечно грохочущего неба. Потоки воды смывали кровь, оставляли ее разводами на одежде. Добраться до Банка — вот теперь главная задача. Там, если все будет хорошо, его встретит Моракс. Подхватит и уведет домой, где будет бережно залечивать непредвиденные раны. Форма Духа будто высосала из Чайльда все соки, раны, полученные от Сошедшего, противно саднили и заставляли морщиться. Предвестник брел по размытой дороге, угождая в частые лужи и липкую грязь, старался не закрывать глаза, чтобы не уснуть от усталости и холода. Даже боль уже не отрезвляла. Даже с большого расстояния было видно несколько голов морской твари, вспышки битвы и брызги высоких волн. Вода обрушивалась на золотистые черепицы домов, сбивала кричащие яркие вывески с заведений. При новом шаге Чайльд угодил в глубокую яму — ливень слишком сильно размыл землю — и припал на одно колено, стараясь удержать равновесие и не хлопнуться в грязь плашмя. Его форма теперь напоминала палитру начинающего художника: везде грязь и смешение взятых на пробу неправильных красок. В сапогах было мокро, грязная вода хлюпала. Затухали многочисленные фонари, утопая, захлебываясь в дожде. Чайльд боялся тоже захлебнуться. Дойти. Показаться Мораксу. Упасть в его объятия и забыть обо всем. А затем очнуться в кровати дома, вдохнуть благовония и забрать лечебный чай из рук возлюбленного. Больше Чайльд ничего не хотел. Всей душой он надеялся, что жалкие людишки справятся без помощи своего архонта. Люди бежали из города, боясь гнева божества, боясь смерти, и многих Тарталья встречал на дороге. Встречным потоком его плечо неаккуратно задели, и Предвестник вскрикнул в голос — прямо по ране, демон бы их всех побрал. Затем каблуки сапог застучали по брусчатке. Неритмично, некрасиво, все время сбиваясь. Тарталья, чтобы не кануть сознанием в пустоту, пересчитывал камни под своими ногами, поднимал глаза к небу и смотрел на множество молний, ожидая новых ударов грома. Руки и ноги были отвратительно холодными, как и мокрая одежда, как и волосы. Как и весь Чайльд в целом. Ему казалось, что он оглох. Либо же уже успел отключиться. Только во сне могло привидеться, что дорогой для предводительницы Цисин дворец обрушился на Осиала. Не чувствуя ног, Чайльд поднимался по ступеням, спотыкался, падал, и снова вставал. Руками некрепко хватался за перила, тяжело дышал. Небо стало гораздо светлее, и Тарталья сделал передышку перед самыми дверьми в Банк. И каким же было его счастье, стоило только заметить внутри Моракса. Он хотел просто броситься ему в объятия, уронить голову на плечо и наконец расслабиться. Только вот находилась рядом треклятая Синьора. И вслед за Чайльдом, как по насмешливому расписанию, распахнулись двери Банка, явив две слишком узнаваемые фигуры. Разбираться Тарталья уже ни в чем не желал. Ему хватило и того, что Моракс вручал Сердце Розалине, что открыл карты перед Сошедшим так легко и непринужденно. Будто не обращая внимание на самого Чайльда. Боль теперь ощущалась не только снаружи, но и внутри. Тарталья нашел в себе последние крупинки сил, чтобы уйти. В свои апартаменты, вверх по лестнице и дальше по коридору. Мокрыми бесформенными тряпками его одежда оказалась брошена на пол с громким чавканьем. Предвестник буквально завалился в кровать, прикрыл глаза. Но теперь он не мог даже провалиться в болезненный сон. В голове то и дело мелькали непонятные обрывочные мысли, часто-часто билось сердце в груди и ушах. Больно колола обида, вытекала светлая кровь из ран на белые свежие простыни. Прерывисто Чайльд выдохнул… Он пришел в себя только тогда, когда за окном щебетали птицы. Мягкими золотистыми лучами проникало внутрь спальни вечернее солнце. Что-то зашипело, полетели вниз частые капли, сливаясь с остальной водой в какой-то емкости. Теплая ткань коснулась спины, прямо между лопаток. Невольно Тарталья зашипел, нахмурился. Все мышцы отдавали режущей болью, не позволяя даже на локтях приподняться. — Тщ-щ-щ… Не двигайся, — прозвучал утробный сломленный голос позади. Чайльд уткнулся носом в подушку. На глаза сами по себе накатили слезы, дышать стало тяжело. Теплая влажная ткань с травяным запахом проходилась по растерзанной коже, мягко и осторожно прочищала раны. — Оставь меня, — невнятно пробормотал Тарталья, так и не поднимая головы. — Я хочу быть один. — Давай ты сначала попробуешь меня выслушать? — попросил Моракс, прижав второй рукой мешочек с бутонами туманного цветка к яркой гематоме на плече. — Теперь я смогу тебе рассказать. — Делай, что хочешь, — выдохнул Чайльд. Он бы все равно не смог сбежать куда-либо, как бы ни хотел. А Чжун Ли не собирался оставлять его в одиночестве ни под каким предлогом. — В тот день Царица наотрез отказалась проводить сделку с гнозисом через тебя, — мягко начал Моракс, вытирая выступившую сукровицу на следующем порезе. — Потому что ты — заинтересованное лицо. Она побоялась, что ты в итоге гнозис попросту не отдашь ей в руки. Недалеко как раз находилась Синьора, уже сумевшая получить Сердце Бога Барбатоса. Ее было решено направить сюда и завершить сделку. Сроки уже поджимали, Аякс, потребовалось поторопиться. В ином случае Царица грозилась отозвать тебя. — И она совсем не побоялась твоего гнева? — буркнул Чайльд, сжав в пальцах простынь. Гнев и обида понемногу отступали. Он не мог по-настоящему злиться на архонта, как бы ни хотел. — Побоялась, — ответил Моракс. — Но ни я, ни она не хотели разрушать Тейват из-за сделки. Был велик шанс, что в схватке мы потеряем все, что нам дорого. Чтобы ты не начал возражать, она указала в контракте, что я тебе не должен ничего говорить. Моя ошибка. Я посчитал, что все пройдет гладко. Я не брал в расчет непредвиденные обстоятельства в виде Итера. — Тряпка шлепнулась в тазик с травяным отваром, куда-то в ту же сторону полетел мешочек с туманным цветком. Архонт прижался лбом к затылку Предвестника, осторожно обнял его за плечи, стараясь не наносить вреда. — Аякс… Я боялся, что размажу его по полу. Боялся, что не смогу сдержать себя в руках, когда увидел тебя. Я хотел сломать каждую кость в его теле, заставить страдать во много раз сильнее, чем он заставил страдать тебя, захлебываться кровью и собирать органы со стен. Если бы я только знал, что вам придется сойтись в битве, я бы не допустил этого. Я так виноват перед тобой, баобей… Чайльд повернул голову, сделал глубокий вдох. На щеку ему капнуло что-то горячее и густое. Отдельных усилий ему стоило выяснить природу необычной жидкости — из глаз Моракса стекали золотые переливчатые ручейки, срывались капельками с подбородка. — В последнее время ты слишком часто становишься виноватым, — хрипло засмеялся Предвестник. Он уперся ладонью в матрац, напрягся всем телом, но сдвинуться не получалось. Чжун Ли мягко подхватил его, помогая перевернуться. Слезы архонта выглядели по-настоящему волшебно. Чайльду хотелось коснуться их пальцами, провести по щеке, оставляя золотистые следы. — Я первый напал на него. Пытался задержать, чтобы он не путался под ногами. — Всей душой я сейчас желаю убить его, — прошептал Моракс, в этот раз ткнувшись лбом в прохладный лоб Чайльда. — Но я не могу. — Дай угадаю: ты заключил контракт с одним своим ребенком, и теперь у тебя связаны руки? — с улыбкой произнес Предвестник. — Сяо просил и меня быть с ним аккуратнее. — Впервые я заключил контракт, невыгодный для меня самого, — тихо сказал Чжун Ли. — Аякс, позволь мне забрать себе твои раны. Их заслужил лишь я один. Ты не должен испытывать боль за мои ошибки. — А ты не должен так раскисать. Все ведь хорошо закончилось. Давай просто забудем эту историю и будем жить дальше? — Тарталья положил руку на щеку Моракса, вынудив чуть отстраниться от себя, заглянул во влажные тусклые глаза. — Вселенная не схлопнулась из-за наших ошибок. Ты наконец свободен, и я могу забрать тебя отсюда. Чайльд едва успел зажмуриться перед тем, как на его лицо упали еще несколько горячих капель. Чжун Ли прерывисто дышал, шмыгал носом, хоть и старался хоть как-то себя сдерживать. Все, что смог сделать Тарталья — вытянуть руки, обнять Моракса за шею и едва ощутимо потянуть к себе, чтобы обнять как можно крепче. — Какой кошмар… — тихо засмеялся Предвестник, поглаживая темные пряди на затылке. — Я заставил плакать всесильного Властелина Камня. Дорогой, если ты не остановишься… Я ведь… Я ведь заплачу тоже… — тон голоса Чайльда сменился, потух. На самом деле, он не хотел плакать. Случайно он ощутил, как холодели влажные дорожки на его висках, скрываясь в спутанных волосах. Осторожно, чтобы не придавить, чтобы не причинить дискомфорт, Чжун Ли прижимался к нему всем телом, забравшись полностью на кровать. Тыкался носом в шею и ключицы, что-то бессвязно бормотал себе под нос и дрожал под теплыми руками Чайльда. — Ты так долго не приходил в себя… Так долго… — через всхлипы говорил он, цепляясь пальцами за бока. — Едва дышал и совсем не двигался… Только кровью истекал… Все, что мог, я сделал. Все силы в тебя влил… А ты не открывал глаза. Тебя навещали лучшие лекари… Аякс… — Чжун Ли сжал Чайльда до режущей боли, но тот даже не пикнул, а лишь обнял крепче в ответ. — Фатуи заказали… Заказали похороны, Аякс… Они не верили, что ты… — Тш-ш-ш… Тише… — Чайльд стиснул его волосы пальцами, вжимая в себя. — Я здесь. Я с тобой, Моракс. Я никуда от тебя не денусь. — Я поднялся к Селестии, — едва слышно прошептал Чжун Ли. Чайльд прислушался, взгляд его уперся в потолок. — Обратился к богине Небесного Порядка. Больше некуда было идти… Никто бы больше не помог… — И в итоге.? — спросил Тарталья, даже дыхание задержав. Моракс приподнялся, посмотрел в глаза Чайльда. Ласково он огладил ладонью его щеки, смахнул со лба прилипшую челку. Казалось, будто время замерло на месте. Все лицо архонта было измазано в золоте, губы дрожали. — Только лишь Небесный Порядок может решить, кому жить, а кому умереть. Когда душа уходит из человека, силы Селестии не могут позволить ему влачить свое существование в смертном теле. Я поклялся своей жизнью, что буду присматривать за тобой и не давать выходить за рамки дозволенного. — И их даже не смутило отсутствие гнозиса? — удивился Чайльд, еще не совсем осознавая сказанное. — Не все архонты носят при себе гнозис, — неровно улыбнулся Моракс, и Тарталье от этой улыбки поплохело. — Аякс… Я лишь надеюсь теперь, что не надоем тебе за следующие тысячи лет. Извини, что не спросил тебя… — Я теперь твой Адепт? — засмеялся Чайльд, но Чжун Ли в ответ лишь качнул головой. — Демон?.. У меня уже выросли клыки и щупальца?.. — Только лишь хвост и уши, — мягко шепнул архонт. — Люди через Селестию могут только вознестись, баобей. Чайльд прекратил улыбаться, брови его забавно приподнялись в удивлении. Он запустил руку под свою спину, вытянул то, что там так долго мешало и странно ощущалось. Меж пальцев была зажата пушистая рыжая кисточка кончика хвоста. Он ощупал ее повнимательнее. Действительно — его хвост. На лицо вновь капнули слезы. — Так, дорогой… Хватит тут болото разводить, пусть и красивое, — строго произнес Тарталья, и Чжун Ли тихо засмеялся. — Я тебя понял. И я безмерно тебе благодарен. Я бы… Я бы не хотел, чтобы все закончилось вот так… — Предвестник утер с щек влажное золото, щелкнул по носу невесомо. — И я бы поступил так же, будь я на твоем месте. Я бы тоже не смог отпустить. Тем более, если бы ты не хотел уходить. Я не сержусь на тебя. — Наконец этот кошмар закончился. — Моракс прикрыл глаза, приник ближе, и Чайльд поймал его губы в поцелуе на полпути, оторвав тяжелую голову от подушки. — Я ни на шаг от тебя не отойду, баобей… Ты всегда будешь под моей защитой. И даже моя смерть не остановит меня от оберегания тебя от невзгод и неприятностей. Заключи со мной контракт, Аякс… Чтобы я ни при каких обстоятельствах не мог его нарушить. — Только если пункты для нас в контракте будут совершенно одинаковыми, — прошептал Тарталья. — Я тоже волновался за тебя. Моракс поспешно кивнул, вновь поцеловал. В этот раз крепче, сминая податливые губы своими губами, неосознанно вымещая на Предвестнике все свои переживания. И Чайльд был не против, принять их и поделиться своими. Теперь у них обоих были развязаны руки, и горизонт впереди был совершенно чист.