Страх не убиваем

Темнота сгущалась, ее становилось все больше и больше, она становилась все более ощутимой. Тень закружилась, образовывая своеобразный черный, как смоль, ураган, а потом где-то сузилась, а где-то, наоборот, стала плотнее, словно бы хотела стать чем–то. Низкий, гортанный смех, как само олицетворение леденящего ужаса, раздался из тени. От этого смеха даже у храбрецов застыла бы кровь в жилах. Но смех был словно бы ликующий... - Я вернулся! – воскликнуло что-то из тени. Хотя тени ли? Теперь это уже больше походило на человека. Он вышел оттуда, точнее, выплыл, да так, будто был её частью. Песок… Из человека сыпался черный песок. И страх! Страх вернулся в мир, куда сильнее, чем прежде, а вместе с ним вернулся и Кромешник. *** Зима поистине чудесное время года, как и весна, и лето, и осень. Только вот именно зимой Джек мог на славу пошалить. Он замораживал, покрывал кристально прозрачным, вечно скользким льдом дороги, здания, деревья и озера. Холодный ветер рисовал румянец на щеках людей, пытающихся благополучно дойти до дома и не упасть. Но что за веселье без парочки падений? Уже темнело, и людей становилось все меньше. Когда минула полночь все стало тихо, и Фрост увидел прекрасные золотистые нити, плывущие в воздухе к окнам. Сказочные сны летели к детям в виде птиц, дельфинов, единорогов, динозавров, огромных бабочек. Как же это все было прекрасно! - Доброй ночи, Песочник! – махнув покрытым инеем посохом, весело произнес Джек, улыбаясь маленькому золотистому человечку на таком же золотом скате. От песочника как раз и тянулись тонкие золотые нити волшебного песка. Человечек в ответ приветливо махнул ручкой, однако почти тут же вернулся к делу, ведь для каждого ребенка надо было подобрать свой удивительный и неповторимый сон, а это требовало предельной концетрации. Джек стоял на подоконнике знакомого окна, только комната, которая проглядывалась через узорчатый иней, принадлежала иному человеку. Мальчика звали Сэм. Сэм был сыном Джимми. Да уж, его друг за столько лет вырос, возмужал, завел семью, но все же не оставлял веры в Хранителей, как и его жена, та самая Куколка, и его сын. Настали тяжелые времена для всех Хранителей. Дети в раннем возрасте перестают верить в Санту Клауса, Пасхального Кролика, Зубную Фею, и тем более о нем самом, Ледяном Джеке. Огоньков на Земле становится все меньше, однако они все же были и это не переставало греть души Хранителей снов. Иное дело обстояло со страхами. В мире происходит столько зла: ссоры, драки, войны… Да и к тому же эти ужасные фильмы про каких–то там маньяков, убийц, о паранормальных явлениях. Разве это нормально? А говорят, что ребенка надо подготавливать к взрослой жизни в раннем возрасте. Зачем? Зачем отбирать у детей их детство, их веру в чудеса? Неужели взрослые не понимают, что когда-то они и сами были детьми, верящими в чудеса и магию? Выжить в этом мире становится все труднее и труднее. Джек стоял и смотрел, как над головой маленького пятилетнего Сэмми кружатся звезды и бабочки. Странно, что все это в одном сне, но это же детский сон, полный такой милой трогательной наивности и прелести. Как приятно Джеку было смотреть на проскальзывающую на губах мальчика сквозь сон улыбку. Джек и сам улыбался, глядя на это, но что-то заставило его напрячься. Холод… Ледяной холод, проникающий в самое сердце сотнями иголок, пронзающее его страхом. Отчего же? В комнате мальчика единственным светом был маленький светильник в виде звезды, освещающий лишь кровать и тумбочку около нее, но все остальное было во власти тени. Джеку показалось, что под кроватью мальчика что–то шевелилось, и он бесшумно проник в комнату ребенка, осторожно приближаясь к кровати и держа наготове посох. Тревога, подозрение, страх закрадывались в душу Хранителя. Он медленно припал к полу, держа посох под рукой, вглядываясь в темноту под кроватью. Ничего. Ни единой души. Фрост даже посохом провел по полу под кроватью. Видимо все - таки показалось. А вам самим никогда не покидало ощущение, что за вами следят? Джек поднялся с пола и окинул комнату взглядом, но никого не увидел. Ощущение, что за ним следят, что что – то есть в этой темноте не покидало его. Но Джек принял это как наваждение и покинул комнату Сэма, закрывая за собой окно. Как только Ледяной Джек оказался вне зоны видимости комнаты, из тени вышел окутанный в черную тьму человек. Тень являлась его одеждой, мертвенная бледность была его лицом, черная, непроглядная бездна была его глазами. Кромешник. Кто же еще мог устроить такое простое представление, чтобы позабавить самого себя? Наивный Джек Фрост… Как же он не смог почувствовать наличие еще кого – то в комнате, ведь Питч был так близко, прямо у него за спиной, в не зависимости от того, как поворачивался и куда смотрел мальчишка? Бугимен бесшумно передвигался по теням в любую точку комнаты, в зависимости от того, где хотел появиться мужчина. Гадкая, ехидная усмешка не покидала тонких, обескровленных губ человека. - Игра началась, Ледяной Джек… Игра началась, хотя ты даже и не подозреваешь об этом, – прошипел Питч, хищно облизываясь и кидая взор на золотистые звездочки над головой мальчика. Щелчок пальцами и звезды превратились в черных, злых воронов, которые тут же набросились на чудесный сон, превращая его в кошмар. Какую же мощь приобрел страх в этом мире, если злу даже не надо прикасаться ко сну, чтобы превратить его в ад? Огромную. Вся эта паника в мире, ужасы, творящиеся почти каждый день на улицах огромных городов, лишь подпитывали Кромешника, но тот не спешил афишировать свое возвращение миру, не спешил кидаться мстить Хранителям. О нет, он начал вести куда более тонкую, более извилистую во всех пониманиях игру, в которой главной фигурой являлся не кто иной, как сам Ледяной Джек. К этому юноше Кромешник испытывал интерес, да еще какой. Уничтожать такого талантливого игрока было бы сущим расточительством, но и совершать прошлую глупость Кромешник не собирался. Фрост примкнет к нему, рано или поздно, но ведь нужно столько всего сделать для этого… Не прошло и секунды, как человек в черном исчез. Вот он вроде бы был, а вот его и нет…