Страх не убиваем

Путешествие до обители Кромешника было безумно коротким. Вот их с Джеком обволакивает туман, а в следующую секунду они находятся уже в другом месте. Странно, но этого места Джек раньше не видел. Он решил, что вновь окажется среди темных, старых руин, под землей, где единственным светом был свет от кристаллов. Это место кардинально отличалось от того, где он был. Это больше походило на человеческий дом, только вот было тут мрачновато. Словно бы он попал в черно-белый фильм, в котором только некоторые предметы выделялись кроваво–красным цветом. Весьма интересный декор, если учесть, кем по своей сути являлся Питч. - А ты думал, я среди руин живу? Ох, мой наивный друг, ты еще не бывал у Кролика.… И лучше бы тебе не видеть… Порой я даже жалею, что способен пробраться куда угодно. Голос духа звучал так близко, прямо над ухом Джека, рука до сих пор сжимала его руку, словно бы и не собиралась его отпускать. Комната, в которой они были, была погружена в таинственный полумрак и лишь летающие под самым потолком шары зеленоватого света не давали всему погрузиться в непроглядную тьму. Питч сливался с этим полумраком, являясь частью темноты, но сейчас уже казалось, что и Фрост идеально подходил к такому «декору». Они с Питчем были так похожи, но вместе с тем были такими разными. Время тянулось, казалось бы, бесконечно долго, атмосфера накалялась, а Джек чувствовал себя все менее и менее уютно, ощущая дыхание Кромешника, его руку, которая уже успела перебраться на талию и ненавязчиво прижать тело бывшего Хранителя ближе к своему хозяину. Вот теперь-то ему стало совсем неудобно. - Чем займемся? – наконец, спустя долгих пять минут, произнес Фрост, немного дрожащим от волнения голосом. Странное тепло разливалось по всему телу от каждого выдоха Кромешника, щекочущего шею, заставляя юношу вздрагивать и чувствовать, как мурашки бегают по спине. Это незнакомое доныне чувство не давало ему покоя. Все это казалось Джеку таким незнакомым, пугающим. Все же он впервые столкнулся с таким чувством и понятия не имел, что ему делать и как на это реагировать. Меж тем Фрост почувствовал, как усмехаются тонкие, обескровленные губы Кромешника, как тихий, почти беззвучный смех вырывается наружу, еще больше щекоча чувствительную кожу шеи, заставляя парня вновь поежиться от тысячи мурашек, бегающих по его спине. - Учиться, – почти прошипел Питч. Казалось, что дух пытается сохранить таинственность всего его жилища, всей ситуации, поэтому для него громкие речи были недопустимы, и каждая его реплика звучала все тише и тише, словно бы он отдалялся все дальше и дальше. - Но я и так много чего знаю! – Возмутился в свою очередь Фрост. Такие слова Кромешника вызвали в парне негодование. Он же не глупый! Нет! Он умный и много всего знает. - Этого ты точно не знаешь, – насмешливо произнесли губы, а последние буквы вообще потонули в беззвучном их шевелении, однако Джек догадался, о чем он говорил. Интересно, чего же такого не мог знать Ледяной? За свои–то годы он видел многое, побывал, где только можно. Такое заявление казалось парню абсурдным. - Ты можешь думать что угодно, но все-таки я прав… Ты, конечно, можешь попытаться доказать обратное, но это бесполезно, – Кромешник закончил свою речь с ехидством, усмешкой на тонких губах и легким укусом мочки уха. От такого жеста по спине Джека пробежались мурашки. Все это было слишком необычным, но таким приятным. А может это все просто бред? Вдруг он до сих пор сидит у холодной каменной стены, увлеченный своими мыслями, которые завели его так далеко... Но это все казалось таким реальным, что просто обязано быть правдой! Джек молчал, потому что слова Питча доказывались прямо сейчас. Он не понимал, что делает Дух, чего он хотел, но его действия были такими приятными, будоражащими. Впервые он почувствовал нарастающий жар внизу живота. Заметил это явление не только Джек, но и Кромешник, который только ехидно рассмеялся, пробормотав что–то про себя. Хранитель покраснел от смущения, как маленькая девочка. Питч не собирался останавливаться, прекращать смущать и возбуждать Джека. А зачем? В отличие от бывшего Хранителя, он знал, чего хотел, и откровенно этим пользовался, окончательно сбивая юношу с толку. Тонкие, обескровленные губы коснулись бледной шеи Фроста, с наслаждением вдыхая запах его кожи, чувствуя, как он вздрагивает даже от столь легкого, почти не ощутимого прикосновения. Сердцебиение Джека участилось, а дыхание сбилось. Он приоткрыл рот, и оттуда вырвался тяжелый выдох. Кромешник, конечно же, это заметил и ухмыльнулся еще шире. Ждать больше не имело смысла. - Я дам ощутить тебе то, чего ты еще не испытывал, - на самое ухо Джека прошипел Питч и резко, словно выдернув парня из приятного дурмана, взял его под руки. Пронеся легкое, ничего не понимающее тело, Кромешник неаккуратно кинул его на кровать, стоящую неподалеку. Джек в исступлении уставился на Повелителя кошмаров и только собирался сказать хоть что-то, как его рот тут же заткнули поцелуем. Влажным, мокрым, беспорядочным, ровно таким невкусным и страшным, как сам Кромешник, но удивительно возбуждающим. Джек, распластавшись на кровати, совершенно не понимал, что происходит. Точнее понимал, но был не в состоянии предугадать действия своего мучителя, да и вообще не был в состоянии хоть как-нибудь проанализировать происходящую с ним ситуацию. Ведь такие грубые и одновременно страстные поцелуи тут же сносят крышу. Тем временем Питч забрался под одежду Джека. Холодные пальцы встретились с холодной, бледной и тонкой кожей, медленно пробежались по ней, как будто изучая, заставляя привыкнуть, а потом неожиданно, ощутимо, но не больно вцепились длинными ногтями. Джек на этом моменте выдохнул и чуть не захлебнулся поцелуем, упираясь руками в грудь Кромешника. - Тише, - прошептал тот, - больно не будет. Доверься мне. Он тихонько рассмеялся и резко развернул Джека на живот. Мягко поглаживая спину острыми ноготками, Кромешник аккуратно стянул с него толстовку и, ухмыльнувшись девственно бледной коже, шлепнул Хранителя по заднице. Тот охнул, но промолчал. Темнота подозрительно сковывала и усыпляла. Но также обостряла чувства, что казалось не менее странным. Температура в комнате же заметно снизилась, что не ускользнуло от внимательного взгляда Питча. - Готовься, Джек, мы начинаем самую интересную часть обучения. Пригнувшись к спине и схватив Джека за белоснежные волосы, Кромешник прикоснулся языком к ледяной спине и принялся ее вылизывать своим длинным бледно-зеленым языком. Джек тихо промычал что-то от резкого движения руки, что держала его голову, назад, но опять-таки не в силах был что-либо сделать. Из логова врага мало способов выбраться... Когда спина надоела Кромешнику, он снова шлепнув Джека по заднице, поставил того в позу рака и снял с него обтягивающие штаны. Его холодная рука прикоснулся к набухшему члену Джека и аккуратно провела по ней пальцами. Джек издал слабый стон, а Повелитель на это лишь тихо хмыкнул. Вскоре рука нежно обвила член парня и принялась двигаться вверх-вниз, постепенно ускоряясь. Джек все это время стонал, толкался на встречу руки Питч и совсем не понимал, что с ним происходит. Когда же Кромешник понял, что парень вот-вот кончит, он резко убрал руку и, осмотрев обаятельную задницу Джека, без каких-либо прелюдий сунул туда свой влажный от смазки Джека палец. Джек чуть всхлипнул, но Дух не обратил на это совершенно никакого внимания. Вскоре в дело пошел второй палец, третий, и закончилось все тем, что в заднем проходе Джека очутился член Кромешника. Боль и наслаждение - все, что чувствовал в этот момент Джек. Извращенное, садистское удовольствие - ощущения Кромешника. Скорость толчков ускорялась по арифметической прогрессии. Джек то стонал, то всхлипывал. Вперед, назад, сильнее, жестче, опаснее, больнее, приятнее... Беспорядочные движения, пальцы, забравшиеся в рот Джеку, случайно задетый рукой член, тихий шепот Кромешника, непонятно откуда взявшийся снег и темнота, окутывающая темным пледом темнота, которая растворяла все звуки, все движения, и вместе с тем заостряла чувства, заставляла кричать и стонать... Когда Питч толкнулся последний раз в обессиленное тело парня, Джек, совсем размякнув, упал на кровать. Он тяжело дышал, слезы катились по его щекам. Кромешник, аккуратно стряхнув с его лба прядь волос, слизал эти соленые дорожки и прошептал: - И не говори, что ты знал, что так бывает...