Сохранить её

— Ты закончила завтракать? — спросила Камилла. — Мне нужно тебе кое-что показать. Линдси допила остатки кофе. — Уже да. — Она встала и последовала за Камиллой из столовой. — Куда мы идем? — Сейчас увидишь. Камилла провела Линдси по дому целеустремленными шагами. Казалось, все, что она хотела показать, имело первостепенное значение. Камилла остановилась перед дверью. — Мы пришли. Почему бы тебе не заглянуть внутрь? Линдси открыла дверь и вошла в комнату. Это было большое светлое помещение, с трех сторон окруженное стеклянными стенами. Вид на территорию был великолепен. Комната была устроена как художественная мастерская, причем хорошо оборудованная. Там были мольберты, чертежный стол и набор художественных принадлежностей. — Что это? — спросила Линдси. — Это зимний сад, — ответила Камилла. — По крайней мере, так было раньше. Теперь это твоя студия. Линдси побывала в этой комнате, исследуя дом в тот день, когда она прибыла в поместье. Тогда здесь были только пара кресел. — Откуда все это взялось? — Большая часть мебели находилась на складе в восточном крыле. Мольберты, чертежный стол — они принадлежали моей бабушке. — Камилла подошла к столику у окна и провела рукой по гладкому темному дереву. — Что касается художественных принадлежностей, я вчера их купила. Я не была уверена, что тебе нужно, поэтому попросила своего друга, художника, порекомендовать некоторые материалы. Здесь было все, что может понадобиться художнику. Холсты любых форм и размеров. Карандаши, альбомы для рисования, разные краски. И все это было высочайшего качества, от лучших брендов. — Надеюсь, этого достаточно, — сказала Камилла. — Этого более чем достаточно. Я бы убила за это в художественной школе. — Линдси заглянула в коробку с очень дорогими масляными красками и почувствовала укол вины. — В чем дело? Линдси колебалась. — Я не знаю, буду ли я его использовать их, вот и все. — Вот тут ты ошибаешься, — сказала Камилла. — Я решила, что тебе слишком скучно ничего не делать весь день, пока я работаю. — Что ты имеешь в виду? — Отныне ты будешь проводить здесь час после завтрака каждый день, работая над своим искусством. Линдси открыла рот, но тут же закрыла его. Неужели Камилла серьезно собиралась заставить ее сделать это? — Но... Камилла скрестила руки на груди. — Это не просьба. Внутри все кипело. Впервые за все время, сколько Линдси себя помнила, она разозлилась. — Ты не можешь просто указывать мне, что делать! — сказала Линдси. — В последний раз, я это сделала не единожны — ответила Камилла. — Это другое. Это не похоже на все остальное! — Почему бы нет? Горячие слезы собрались в уголках глаз Линдси. Почему ей вдруг стало так трудно выражать свои мысли? — Яблоко, — сказала она. Камилла тут же взяла Линдси за руку и потащила ее к креслу у окна. — Прости, дорогая. С тобой все впорядке? — Не совсем, — проворчала Линдси. — Я пыталась помочь. Я думала, тебе нужен небольшой толчок. Но слишком надавила на тебя, не так ли? Линдси кивнула. Ее разочарование уменьшилось. — Ты хочешь поговорить об этом? — спросила Камилла. — Когда мы разговаривали прошлой ночью в моей комнате, было очевидно, что ты действительно не хочешь отказываться от своего искусства. Я слышала это в твоем голосе. — Просто раньше это было так просто, — сказала Линдси. — Раньше у меня было это постоянное желание творить. Раньше я находила вдохновение везде, куда бы ни посмотрела. Но теперь, каждый раз, когда я даже думаю о том, чтобы попытаться рисовать, раскрашивать или что-то еще, меня словно парализует. Я просто… не могу. — Ну, моя бабушка говорила, что создание искусства — это такая же работа, как и все остальное. Конечно, нужны талант и вдохновение, но иногда нужно просто сесть и сделать это. — Не думаю, что смогу. — Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, — сказала Камилла. Линдси нахмурилась, задумавшись. Это правда, что она на самом деле не пыталась. Она говорила себе, что слишком занята или что в этом нет смысла, потому что она никогда не сможет зарабатывать на жизнь своим искусством. Но сами по себе эти причины не должны были помешать ей заниматься любимым делом. Были ли они просто оправданиями? Осматривая студию, Линдси поняла, что избегает правды. Она была напугана. Боялась, что она провалится. Боялась, что потеряла ту врожденную часть себя, которая была способна творить великие дела. Испугалась, что человека, которым она была до аварии, больше не существует. — Думаешь, ты сможешь сделать это для меня? — спросила Камилла. — Просто попробуй. Может быть, не сегодня утром, или даже не завтра. Линдси сморгнула полускрывшиеся слезы. — Хорошо, — сказала она тихо. Я попытаюсь. Сейчас попробую». Она знала, что если будет откладывать это еще дальше, то потеряет решимость. Камилла нежно поцеловала ее. — Ты будешь в порядке? — Да. — Если нет, найди меня в кабинете. И помни, эта комната твоя, и только твоя. Я никогда не войду сюда без твоего разрешения. Линдси кивнула. — Я оставлю тебя. Через несколько мгновений Линдси была в комнате одна. Она чувствовала себя такой подавленной. С чего она вообще должна начать? Она не брала в руки карандаш или кисть с тех пор, как получила художественное образование. Сможет ли она снова вернуть эту страсть? У Линдси не было выбора, кроме как попытаться. Камилла так решила. Конечно, Линдси не обязательно было ее слушать. Но она знала, что если она этого не сделает, госпожа будет очень разочарована. Она посмотрела в сторону сада. Небо было ясным, и утреннее солнце бросало пятнистый свет сквозь листву ближайших деревьев. На глазах у Линдси крошечная птичка слетела вниз, чтобы сесть на край кормушки в центре сада. Сцена не могла быть более живописной. Очевидно, это был знак. Линдси посмотрела на стол. Сверху лежал блокнот, набор карандашей и коробочки с углем. Она схватила блокнот и уголь, пододвинула стул к окну и села. Глубоко вздохнув, она поднесла уголь к бумаге и начала рисовать. Линдси положила блокнот на колени. Ей потребовалось несколько попыток, но ей, наконец, удалось запечатлеть сцену перед ней. Освещение было неправильным, и листья на деревьях были не чем иным, как нечеткими каракулями, но это было намного лучше, чем ее первые несколько попыток. Пол вокруг нее был усеян скомканными шариками бумаги для рисования. Линдси огляделась. Она была уверена, что где-то здесь есть часы. Она заметила старые часы на буфете и ахнула. Было 12:30. Она была здесь несколько часов! И она опоздала на обед с Камиллой. Линдси выругалась. Одним из правил Камиллы было придерживаться графика. Она вернула блокнот на стол и выбежала в холл, направляясь в столовую. Добравшись до него, она чуть не сбила Джун с ног за дверью. Линдси пробормотала извинения и вошла в комнату. Камилла сидела на своем месте за столом, листая газету, отодвинула пустую тарелку. Она посмотрела на Линдси. — Как мило с твоей стороны наконец присоединиться ко мне. — Простите, госпожа! — сказала Линдси. — Я потеряла счет времени. Я работала над эскизом. — В таком случае я позволю этому быть незамеченным. — Камилла отодвинула стул рядом с собой. — Сядь. Джун принесет тебе обед. Линдси села, у нее заурчало в животе. Она не осознавала, насколько голодна. Почти сразу появилась Джун и поставила перед Линдси тарелку с бутербродами, а затем снова исчезла. — Я так понимаю, ты наслаждалась? — спросила Камилла. — Я не знаю, подходит ли слово «наслаждаться», — сказала Линдси. — Это было сложно. Как будто я забыла все, чему когда-либо училась, но через какое-то время все это вернулось ко мне. — Улыбка расплылась по ее лицу. — Боже, я и забыла, каково это. Так увлечься чем-то, что кажется, что весь остальной мир просто исчезает. Это прекрасное чувство. — Я рада за тебя, — сказала Камилла. — И я горжусь тобой. Теплый румянец залил ее щеки. — Ты была права. Мне просто нужен был небольшой толчок. После еще нескольких минут разговора Камилла встала и положила руку на предплечье Линдси. — Мне нужно сделать несколько рабочих звонков. Но как только ты закончишь с обедом, найди меня в библиотеке, и мы сможем провести немного времени вместе. — Хорошо, госпожа. Линдси покончила с обедом и вышла из столовой, чуть не задавив Джун во второй раз. Она еще раз извинилась и направилась в библиотеку. Она не знала, почему так торопилась. События утра наполнили ее нервной энергией. Линдси постучала в дверь. — Входи, — сказала Камилла. Линдси вошла в библиотеку. Это была одна из самых маленьких комнат в доме, состоящая из письменного стола и двух кресел. Но каждый дюйм стен, от пола до высокого потолка, был занят полками, заставленными книгами. К одной стене была прислонена высокая лестница на колесах. Камилла сидела в кресле и листала какие-то бумаги. Она посмотрела на Линдси. — Надеюсь, у тебя не возникло проблем с поиском этого места. — Я бывала здесь раньше, — сказала Линдси. — Комната выглядит довольно впечатляюще. — Это была библиотека моей матери. Мне нравится приходить сюда на работу, когда хочется сменить обстановку. Ты можешь взять любую из книг. Коллекция моей мамы довольно большая и разнообразная. — Хорошо. Спасибо, госпожа. Камилла указала на пол у своих ног, где лежала толстая бархатная подушка. — Посиди со мной. Линдси подошла к ней и села на подушку, раскинув ноги в стороны. Через мгновение она прислонилась головой к ногам Камиллы. Рука Камиллы опустилась и погладила Линдси по макушке. — Знаешь, я хотела бы когда-нибудь увидеть твое искусство. То есть, если ты когда-нибудь почувствуешь себя комфортно, чтобы показать мне. — Конечно, — сказала Линдси. — Однако может пройти некоторое время, прежде чем я смогу показать что-нибудь стоящее. У меня нет практики. — Это нормально. Я не настаиваю. Они погрузились в молчание. В течение нескольких минут единственными звуками были царапанье ручки Камиллы и случайный шепот. Линдси посмотрела на нее. — Госпожа? Могу я задать тебе несколько вопросов? — Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, — сказала Камилла, по-прежнему сосредоточенная на своей работе. — Я могла бы даже ответить. — Ну, когда ты рассказала мне об эндометриозе, ты сказала, что я могу почитать об этом. И я это сделала... Наверное, мне было интересно, каково тебе жить с этим? — Ну, это не самая гламурная из болезней, — сказала Камилла. — Это похоже на ужасные менструальные спазмы при постоянном ощущении истощения и ужаса в целом. В большинстве случаев это управляемо, но иногда это может вывести меня из строя на несколько дней или даже недель. Ты сама видела, как плохо я себя чувствовала. Хотя у меня относительно не тяжелый случай. — Но разве ты ничего не можешь с этим поделать? — спросила Линдси. — Врачи? Лекарства? Лечение? — Поверь мне, я была у лучших специалистов в стране и прошла все возможные курсы лечения. Но реальность такова, что есть много того, что медицинская наука не знает. Эндометриоз — одна из таких вещей. Есть мелочи, которые помогают, но ничего, что на самом деле меня вылечит. — Это отстой. — Линдси не могла придумать, что сказать, чтобы не звучать неадекватно. — Я знаю, ты сказала не жалеть тебя, но это кажется таким несправедливым. — Это все усложняет. — Камилла остановилась, чтобы изучить что-то на странице перед ней. — Но, как я уже сказала, в остальном мне повезло. У меня есть этот дом и работа, которая позволяет мне иметь большую гибкость, поскольку я босс и все такое. И мне даже не нужно работать. Я могла бы жить за счет своего наследства, если бы захотела. Но я не хочу этого. Компания моей семьи много значит для меня, поэтому я предпочитаю работать, даже если это означает жертвовать другими вещами. — Например… отношения? — спросила Линдси. — У меня есть несколько близких друзей. Это все, что мне нужно. — Но разве ты не хочешь найти любовь? — Вопрос Линдси даже ей показался детским. — Это просто не приоритет для меня, — сказала Камилла. — У меня больше нет ни времени, ни терпения на свидания. Кроме того, я много работала, чтобы построить эту жизнь для себя. Добавление еще одного человека к этому усложняет ситуацию, а я не люблю перемен. Линдси не удивило, что Камилла считает отношения «осложнением». Она знала, как сильно ее госпожа ненавидела любые нарушения тщательно организованной жизни. — Это не значит, что я не открыта для любви. Если идеальная женщина окажется на моем пороге, я не откажусь от нее. — Камилла погладила Линдси по голове, затем взяла ручку со стола и начала строчить на документе, который держала в руках. Было ясно, что она закончила отвечать на вопросы. Но у Линдси все еще было кое-что, о чем она хотела спросить свою госпожу. — Как насчет… — Да? — сказала Камилла. — А как насчет секса? — Что насчет секса? — Ну, я читала, что для женщин с эндометриозом секс может быть… трудным. — Да, это может быть при некоторых обстоятельствах. Но я все еще могу наслаждаться сексом, просто требует много ухода. Вот почему я предпочитаю, так сказать, брать поводья в свои руки. — Поэтому ты Домм? — спросила Линдси. Камилла на мгновение задумалась. — Я полагаю, что это так, в некотором роде. Но не так, как ты думаешь. — Она положила ручку и бумагу на колени. — Моя болезнь иногда может быть непредсказуемой. Конечно, есть закономерности, но я никогда не знаю, когда они вспыхнут. Когда вы имеете дело с состоянием, которое имеет много взлетов и падений, легко почувствовать, что вы не контролируете свое тело, не говоря уже о своей жизни. Вернуть этот контроль может быть освобождением от большинство проблем. — В этом есть смысл, — сказала Линдси. — Конечно, есть и другие причины, по которым мне нравится доминировать. — Камилла провела тыльной стороной пальца по щеке Линдси. Ее голос понизился. — Есть что-то захватывающее в том, чтобы тебе подчинялась такая красота. По спине Линдси пробежала вспышка похоти. Камилла точно знала, как заставить ее хотеть. — А теперь, как бы мне ни нравилось твое присутствие, я должна вернуться к работе. Почему бы тебе не воспользоваться этим прекрасным днем? — Хорошо, госпожа. Линдси встала и встряхнула онемевшие ноги. Прежде чем выйти из комнаты, она остановилась у двери. — Спасибо, — сказала Линдси. — За что? — спросила Камилла. — За то, что подтолкнула меня этим утром. Мне это было нужно. Камилла полуулыбнулась. — Увидимся за ужином. Постарайся не опоздать на этот раз.