Последнее желание

После такого тревожного дня Павловой не терпелось добраться домой, но пришлось это делать в сопровождении Геннадия Ильича. За весь вечер они не сказали друг другу ни слова. Гена дико злился на безалаберное поведение Иры, а она была на него в обиде за проявленную жестокость. Если бы не вмешательство Брагина, неизвестно, чем бы закончилась вся эта сцена. На следующее утро Ирина Алексеевна решила проявить самостоятельность. Она хоть и медленно, но сама собралась на работу, вызвала себе подходящее такси и отправилась в Склиф задолго до пробуждения Гены. Дежурившая на посту Ирина Федоровна была удивлена и одновременно рада увидеть заведующую в одиночестве, но при этом в прекрасном расположении духа. Заехав в свой кабинет, Ира неспешно разделась и убрала вещи на нижнюю полку в шкафу, до которой сама могла дотянуться. После разговора с Олегом внезапно все виделось в другом свете. Все сложности сами собой прошли, и теперь Павловой казалось, что даже в ее положении нет ничего невозможного. Единственное, что ее на данный момент удручало, это очередное утреннее сообщение из Праги от Артема, который настаивал на видео звонке или встрече. Женщина до сих пор не рассказала сыну о трагедии, боясь за то, что он будет очень за нее переживать и сам сорвется в Москву. Приблизившись к своему рабочему месту, Ирина обратила внимание на стоящий на столе букет белых роз. Поначалу она подумала, что это какая-то ошибка, и цветы предназначались не ей, но потом сразу несколько догадок стало роиться в голове заведующей, среди которых - возможное желание Гены извиниться. Среди нежных белых бутонов Павлова нашла карточку и, прочитав текст, закусила ее уголок с волнующим чувством внутри. Услышав стук в дверь, Ирина Алексеевна поспешила убрать карточку в карман медицинского халата, и на пороге без ее разрешения войти появился Кривицкий. - Ира, привет, - как ни в чем не бывало поздоровался Гена. - Привет, - ответила Павлова, надеясь на примирение. - Представляешь, мне сегодня позвонили сразу два наших сына. Жаль, не общих, - хихикнул он. - Во-первых, Алексей приезжает завтра на похороны дедушки. Он остановится у нас, - бескомпромиссно объявил Геннадий Ильич. - А во-вторых, мне дозвонился твой Артем. Ира, он ни на шутку переживает. - Еще бы! Он же меня любит! Конечно, он переживает! Мы часто созванивались, а теперь он не понимает, почему я прекратила все визуальные контакты с ним! - с уверенностью проговорила Ирина. - Да при чем здесь это! Ира, он хочет подать на тебя в суд, - объявил Гена. - Что? - встрепенулась Павлова. - О чем ты говоришь? - Он хочет половину твоей квартиры, чтобы купить дом под Прагой. Сказал, что если ты добровольно не продашь квартиру в ближайшее время и не отправишь ему половину суммы, то он наймет адвоката, - объяснил Кривицкий. - Это какой-то бред, - не поверила блондинка. - Артем любит меня. Он не может со мной так поступить! - Ир, прости, конечно. Но что-то я не заметил от него проявлений любви за последние два года. Если бы он тебя любил, он был бы здесь. Он бы заботился о тебе, понимаешь? А не настаивал бы на разделе имущества! Павлова закрыла лицо руками, не желая верить всем этим словам. Но факты говорили сами за себя. Ирина Алексеевна отъехала от стола в сторону дивана и попыталась приподняться с коляски, чтобы переместиться на него. - Подожди, - Гена подошел к ней и быстро приподнял, пересаживая, - не проявляй, пожалуйста, никакой самостоятельности! Сколько раз я тебе это говорил! Ты очень меня напугала утром, когда я тебя не обнаружил дома. - Угу, прости, - процедила сквозь зубы Ира, снова ощущая себя марионеткой. Она сползла по спинке дивана и полулежа устроилась на подушке. - Подай стакан, пожалуйста, - заведующая кивнула в сторону комода. - Опять будешь пить свои таблетки?! - недовольно пробурчал Гена. - Нет, не буду. Мне их теперь по одной выдает лично Брагин. - Я очень рад, - с наигранной улыбкой сказал Кривицкий, разворачиваясь в поисках графина с водой. - А это еще что?! От кого это?! - Гена выпучил глаза в непонимании, увидев букет белых роз. - От пациента, - соврала Павлова. - Спасли от ампутации. - Понятно, - поверил Кривицкий и передал Ире стакан. - Гена, а ты ничего больше не хочешь мне сказать? - в голосе Павловой зазвучала умоляющая надежда, а глаза были на мокром месте. В эту секунду в дверь вновь раздался стук. - Да, - отозвался Гена, и это в очередной раз задело Иру. Говорить она все еще могла, но и эту возможность у нее отобрали. - Прошу прощения. Вы Павлова, заведующая отделением? - поинтересовался человек в форме. Ирина нарочно молчала, все так же полулежа смотря на участкового и своего сожителя. - Да, это Павлова Ирина Алексеевна, - ответил за нее Кривицкий. - Я пришел взять показания с пациентки Камышовой. Мне сказали в регистратуре, что только с Вашего разрешения. Ирина бросила взгляд удивления на Гену и приподнялась на локтях. - Это же какой-то удивительный случай. Обычно ко мне в кабинет вламываются. Что-то требуют. А Вы пришли попросить? - голос Павловой дрогнул. - Да, конечно, разрешаю. - Я провожу. Прошу Вас, - Гена неодобрительно мотнул головой в сторону Иры и указал на выход участковому. - Спасибо, - поблагодарил тот. - Ира, я сейчас вернусь. - Можешь не торопиться, - отрезала заведующая, падая обратно на подушку. Павлова достала цветочную карточку из кармана и прочитала ее еще раз про себя: "Противопоказаний к применению нет :)". Как и до этого, она почувствовала приятное покалывание и мурашки в области спины. День в НИИ Склифосовского выдался непростым. Очередное массовое ДТП с участием туристического автобуса и такси подкинуло хирургам работы. Не в силах принять участие ни в одной из операций, заведующая чувствовала себя беспомощной и бесполезной. Да еще отсутствие времени у Брагина сказалось на настроении Павловой. Последней каплей стала сцена семейного счастья: Олег, обнимая уставшую Нарочинскую, что-то весело ей рассказывал по пути к выходу из больницы. Всю ночь Ирина Алексеевна не могла сомкнуть глаз. В голову лезли неприятные мысли. Она снова думала о том, что навсегда останется в инвалидном кресле. Сейчас ей очень нужно было с кем-то разделить свои страхи, но точно не с Кривицким. Его присутствие в этой комнате было невыносимым, ненужным и пустым. Через каждые два часа Гена будто по будильнику просыпался и проверял, спит ли Ира. Уже на второе его пробуждение она перестала отвечать на какие-либо вопросы и пропустила мимо ушей его просьбы поспать. Утром голова была словно чугунная. Недостаток сна на фоне обезболивающего тут же дал о себе знать. Пока Гена был в ванной, Ирина приняла две таблетки нового препарата, приобретенного накануне. - Ира, - Кривицкий появился в дверях спальни и присел на край кровати. - Ты как считаешь, ничего, что я Лешку в аэропорту не встретил? - Конечно, ничего. Он же взрослый человек. Весь мир объездил. Что же он, из аэропорта сюда не доберется? - Да, доберется, - согласился Гена и передал Ире тренажер для рук. - Позанимайся пока, а я уберусь в квартире. Павлова с улыбкой оттолкнула от себя тренажер и по-ребячески замотала в знак протеста головой. - Ира, работай! Вместо упражнения, блондинка откинула голову на подушку и, закинув в рот еще пару таблеток, закрыла глаза, все так же неестественно улыбаясь. - Работай, кому я сказал! - настаивал Кривицкий. - Упрямая! - И зачем убираться? По сосредоточенному взгляду вверх можно было подумать, что женщина разговаривает не с человеком в комнате, а с потолком. - У нас бардак. - У нас не бардак, а инвалид в доме. Ничего страшного. - Ир, - Гена обеспокоено дотронулся до ног Павловой. - Ты как себя чувствуешь? - Нормально. - Ты вообще спала сегодня? - Спала. - Просто я как ни проснусь, ты лежишь и смотришь в потолок. Как сейчас. - Там много интересного... - задумчивый ответ, опять устремленный вверх. - Ира! - крикнул Гена, пытаясь привести в чувства Павлову. Не дождавшись нормальной реакции, Кривицкий сдался и пошел заниматься делами. Забыв за уборкой про счет времени, Гена опомнился, только когда обратил внимание на кухонные часы. С минуты на минуту уже должен был приехать его сын. Кривицкий зашел в спальню, чтобы проведать Иру и заодно и там навести порядок. Павлова, не переменив позы, лежала на кровати раскинув руки и смеялась. - Ира! - вскрикнул Гена. Ее глаза были безумные, она продолжала биться в приступе смеха. - Ира, ты меня вообще видишь?! - Кривицкий обезумел от волнения. - Ира, перестань! Иначе я... Иначе я позвоню Брагину! От этих слов заведующей стало только смешнее. К заливистому смеху добавились слезы, а разум был затуманен эйфорией. На счастье Геннадия Ильича, его коллега ответил практически сразу. - Олег, доброе утро! Извини, что беспокою. Но Ира наелась каких-то таблеток. Притащила вчера. Сказала, что ты выписал. Не знаю, что это такое. У нее истерика. Приезжай, пожалуйста. Услышав в телефоне спасительное согласие и обещание приехать в скором времени, Кривицкий сбросил вызов. Павлова продолжала смеяться и уже задыхалась от собственного смеха. - Он сейчас приедет! Ты меня слышишь?! - заорал Гена, и тогда Ирина кивнула. - Да что ж ты ржешь, как ненормальная! Мужчина схватил с тумбы статоскоп, но тут же его отшвырнул, осознав бессмысленность затеи. Подвинув инвалидную коляску, он пересадил в нее Иру и повез в ванную. Смех женщины доводил Кривицкого до сумасшествия. На секунду ему захотелось хлопнуть дверью, оставить Павлову одну и убраться навсегда из этой квартиры. Но вместо этого он все-таки взял себя в руки, принес с кухни чайник с водой и чашку, и наклонился над бьющейся в истерике Ирой. Она то ли плакала, то ли все еще смеялась. - Это же передозировка! С тобой просто невозможно! - сорвался Геннадий Ильич, отставляя чайник и хватая Павлову сзади за шею. - Ира, пей! Ира, пей воду! - Кривицкий насильно ее поил, и когда она захлебывалась, отпускал над ванной, чтобы она могла отдышаться. - Пей еще! Через силу пей! Гена повторял свои манипуляции, не давая Ирине продыху, пока ее не затошнило, после чего он открыл кран ванной и умыл ее холодной водой. Промокнув лицо Иры полотенцем, Геннадий Ильич завез ее в гостиную и пересадил на диван. Павлова немного пришла в себя, но приступы смеха все еще ее накрывали. Спустя несколько минут заведующая стала осознавать происходящее. Смех сменился дикой нервной дрожью во всем теле. Ира не могла вспомнить, действительно ли Гена вызвал Брагина, или это ей только причудилось. - Я не дам тебе больше себя мучать, - выдавила Павлова уставившемуся в одну точку Кривицкому. - Мне? Тебя? - Гена не поверил своим ушам. - Кто еще кого мучает?! От назревавшего конфликта обоих отвел звонок в дверь. Врач поспешил в прихожую, молясь о том, чтобы это был Олег, а не Алексей. Брагин влетел в квартиру и, не поздоровавшись, скинул куртку и забежал в гостиную. Павлову стало трясти еще сильнее. Чтобы не стучать зубами, она сжала челюсти. Олег подошел к заведующей и аккуратно сел с ней рядом на диван. - Ну что, - сказал он, прикоснувшись к ее щеке. - Померим давление? - Я уже мерил, - вмешался Гена. - 120 на 80. Как у космонавта. Брагин взял запястье Иры в руку и нащупал пульс. - Ой-ой-ой, а пульс скачет. Анаприлин есть? - Да, там. На столике, - ответил Кривицкий. Олег выдавил из пластины таблетку и дал ее в ладонь Иры. Она была чрезмерно напугана. - Одну таблеточку под язык, - попросил он успокаивающим тоном. - Господи, ну куда столько таблеток напринимала? - Брагин пошарил по кофейному столу, рассматривая упаковки. На его глаза попались антидепрессанты. - А это кто прописал? - хирург показал Ире желтую коробочку. - Я сама себе прописала, - Павлова наконец была в состоянии заговорить, - от депрессии. Ты же мне ничего не прописываешь. - Взрослый человек, называется! Ну и сколько приняла? - При мне две, - вновь вклинился Гена, а Павлова тут же на пальцах показала цифру четыре с удовлетворенным видом. - Ну все понятно. Выкиньте это, - Брагин протянул Кривицкому антидепрессанты. - Сейчас физраствором прокапаемся, и все будет хорошо. В дверь снова позвонили. - О, пойду открою! - Ирина хотела было встать, но ее тут же осенило. Она закусила губу, возвращаясь в исходное положение. - Не пойду! Вот черт... - смех перемешался с грустью в голосе. Геннадий Ильич поспешил в коридор, а Олег опять взялся за запястье блондинки, но на сей раз без причины. Павлову будто тряхнуло током от его прикосновения. - Приве-е-ет, - протянул Алексей, кидаясь в распростертые объятия отца. - Привет! - обрадовался второй. - Как хорошо, что ты приехал! Иди-ка сюда! - Гена проводил сына в гостиную. - Опа, добрый день! - удивился молодой человек. - Познакомьтесь, мой сын Алексей. Павлова и Брагин одинаково предвзято посмотрели на юношу. На вид ему было лет тридцать. Высокий брюнет был хорош собой, но вел себя развязно. - А это и есть твоя девушка? Да, пап? - спросил он у отца. - Да, девушка, - выдавила Ирина Алексеевна с надменным видом. - А Вы, простите, кто? - сощурился Леша, смотря на Брагина. - А я тот самый... - у всех в голове возникло свое продолжение, но все-таки фразу закончил сам Олег, скрещивая руки на груди и закидывая ногу на ногу. - Конь в пальто. Вопросы еще есть? - Да, куча, - хохотнул Алексей, - это чье? - он указал на инвалидную коляску. - Мое, сынок, - Павлова нахмурила брови. - Так, Леш, - вмешался Геннадий Ильич, уводя сына. - Пойдем я тебе другие комнаты покажу. - Ну я думаю, что знакомство с родственниками окончено, - подытожил Брагин. - Не будем продлевать, правда? Сейчас мы приведем себя в порядок и поедем на работу. - На работу? - удивилась Ира, помня о том, что сегодня был ее выходной. - Или останешься здесь, или весь день под моим чутким руководством, - Олег приблизился к заведующей, уже зная, что она выберет. - Договорились? - Да, - Ирина Алексеевна с благодарностью посмотрела на Брагина. В это время в НИИ Склифосовского кипела работа. Нарочинская окончательно оправилась от потери, снова вложив всю душу в свое дело. Вот и сейчас была закончена очередная операция, которая по логике должна была быть обречена на успех. В паре с Куликовым Марина занималась извлечением пули из позвонка пациентки. Но вместо планирования каждого следующего шага, Нарочинская была занята мыслями об Олеге. Ее муж, в очередной раз все бросив этим утром, помчался к Павловой по первому ее зову. Из-за переживаний случайным движением руки хирург сдвинула пулю, что тут же вызвало бурю негативных эмоций у Сергея Анатольевича. Каждое неосторожное действие могло привести к полной парализации нижних конечностей пациентки. И теперь, по окончании операции, оставалось только надеяться, что с прооперированной женщиной все будет в порядке. Как настоящий мужчина, Сережа решил принять весь удар на себя и самостоятельно поговорить с Павловой о ходе проведенной операции и возможных последующих рисках. Эти самые риски привели заведующую в бешенство, она на своем опыте знала, что значит быть прикованной к инвалидному креслу. И этого нельзя было пожелать никому. Пока Куликов отдувался за их с Нарочинской провал, Брагин совершал обход пациентов. В коридоре мужчину догнала Марина. - Олег, - она настигла мужа. - Ты уже здесь? - О, привет, - улыбнулся Брагин. - Да, мы с Павловой приехали, как смогли. - М-м, - задумчиво промычала нейрохирург и осторожно продолжила. - Слушай... Мне нужна твоя помощь. Я тебя только очень прошу, не злись, ладно? - Ну говори. Что случилось? Почему-то Марине стало страшно и некомфортно, будто перед ней стоял не ее любимый человек, а сама Павлова, которой предстояло во всем признаться. - Ну в общем... Я дура... - Допустим, я в курсе, - по-доброму шутя, чтобы разрядить обстановку, сказал Олег. - Ну чего случилось-то? - Я очень сильно облажалась, - Марина сжала губы. - Как первокурсница. Мы с Куликовым делали операцию на позвонке и... - Нарочинская пыталась успокоиться и подобрать слова. - Можешь не продолжать, - догадался Брагин. - Это была случайность, со всяким может произойти. - И из-за этой случайности пациентка может оказаться в инвалидном кресле. Ровно как Ирина Алексеевна. - Я очень надеюсь, что этого не произойдет, и все обойдется, - попыталась оправдаться Марина. - Надо с Павловой поговорить, ты ведь мне поможешь? - Так, - Брагин выдохнул с недовольным видом. - Олег, пожалуйста. Я не так часто об этом прошу. Брагин вспомнил, как однажды после конфликта Лазарева и Ирины Алексеевны из-за гидроморфона, он с Мариной обсуждал этот случай. Тогда, много лет назад, он соглашался с тем, что Павлова многих недолюбливает. "Зато меня любит", - сказал он Марине. Действительно, именно Олег помог Косте решить эту проблему, после чего у Лазарева с Павловой очень редко когда бывали стычки. А сейчас она и вовсе назначила его своим замом. Но одно дело, когда Брагин сам хотел посодействовать сглаживанию конфликта. Кроме того, Костя не был виноват по-настоящему. А другое дело, когда расположением Олега у Ирины Алексеевны пользовались другие люди в своих не совсем добропорядочных целях. Брагин строго посмотрел на жену и, не сказав ей ни слова, пошел в сторону кабинета заведующей. Осторожно постучав в дверь, он услышал спокойное: "Войдите". Павлова была в кабинете одна и что-то писала. Рядом с ней на столе стоял букет белых роз, так подходящий к ее медицинской форме. - А, Олег Михалыч, - заведующая подняла голову от бумаг. - Заходите. Брагин закрыл за собой дверь и занял место на стуле напротив Ирины. - Я Вас даже не успела поблагодарить, - продолжила она. - За сегодня. И за цветы. - Думаю, просить Вас обещать мне, чтобы этого больше не повторялось, бессмысленно? - Брагин слегка улыбнулся, и Павлова закатила глаза, не в силах подавить ответную улыбку. - Что там у Куликова с Нарочинской произошло? - издалека начал он. - Раз спрашиваете, значит, уже знаете, - отрезала Ира, продолжая писать что-то на бумаге. - Ирина Алексеевна, я понимаю, Марина Владимировна поступила непрофессионально. - Это не непрофессионально. Это была элементарная операция и для Марины Владимировны, и для Сергея Анатольевича. - Ну что, ее теперь расстрелять, что ли? - Не знаю! В этом отделении почему-то все всё решают без меня. - Ну давайте ограничимся выговором? И все в порядке. Забудем эту историю. - Хорошо, я согласна забыть, - вдруг сказала Павлова так, что Олег опешил. Он уже приготовился уговаривать Ирину, зная ее упрямую натуру, но этого не потребовалось. Однако Павлова продолжила: - Я согласна закрыть на все глаза. Если Вы мне сделаете повторную операцию. Идет? - в глазах читалась настойчивость и решимость. - А-а, ясно, - протянул Олег, склонив голову и улыбаясь во весь рот, - моя дорогая, любимая и единственная начальница меня шантажирует. Брагин скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Наблюдать за реакцией Павловой было сплошным удовольствием. Весь ее негативный настрой вмиг улетучился. Она прикусила нижнюю губу и, копируя телодвижения Олега, тоже откинулась в кресле. - Только вот, Ирина Алексеевна, - Брагин снова стал серьезным. - Оперировать я Вас не буду. И другим не дам, как Вы сами и просили. Оперировать Вас рано. Организм не готов к этой операции. Ясно? Так что Ваш шантаж не пройдет. - А из-за кого я пошла на этот шантаж? Не из-за вас, нет? - намекая на Олега с Мариной, Павлова погрустнела и развернулась к окну, чтобы Брагин не видел перемену ее настроения. - Ирина Алексеевна, я лишь попросил. Но решать Вам, - честно сказал он. - Ладно, поехали. Сейчас привезут еще одного пациента, тоже с пулей. Поможете мне. Павлова развернулась и нехотя посмотрела на Олега. - А можно как-то без меня? - попросила заведующая. - Мы же договорились, что сегодня весь день вместе. Да, и кстати. Давайте вечером где-нибудь поужинаем? Но только если Вам не нужно торопиться домой, - лукаво улыбнулся врач, поднимаясь с места. - Договорились, - в глазах Павловой появился былой блеск, но разговор прервал звонок. - О, как раз Геннадий Ильич звонит. - Я заберу Вас через пять минут, - Брагин подмигнул начальнице и ретировался. - Да, Гена, - ответила Павлова. - Ира, - раздалось в трубке. - Тебе нужно что-то в магазине или аптеке? - Нет, мне ничего не нужно. Спасибо. - Я собираюсь организовать семейный ужин. Мы так давно не виделись с Лешкой, да и вам нужно получше узнать друг друга. - А к ужину меня не жди. - Это еще почему? - с претензией спросил Кривицкий. - Я иду на свидание с Брагиным, - тепло произнесла Павлова и сбросила вызов. На черном безоблачном зимнем небе была видна луна. Уличные фонари ярко освещали все дороги. Олег не спеша вез Ирину по тротуару вдоль Покровки. Москва уже была нарядно украшена к Новому году, повсюду светились желтыми огоньками деревья и пестрели разноцветной иллюминацией елки. По пути к ресторану оба врача молчали, сейчас им просто хотелось отдохнуть после рабочего дня в Склифе, да и шум проезжающих машин было не перекричать. В переулке внимание Олега привлекло кафе, где когда-то они собирались с друзьями. Сейчас на вывеске было другое название, но все-таки он решил, что прогулку пора заканчивать. Заведующая ежилась от холода в кресле, хоть и не жаловалась. Внутри было тепло и уютно. Белые гирлянды мерцали на стенах, на каждом столике горела свеча и стояла маленькая ваза с еловой веточкой, создавая праздничное и вместе с тем романтическое настроение. Официант проводил пару к одному из столов у окна и, дав некоторые рекомендации по закускам и вину, принял заказ. Олег посмотрел на Павлову, которая продолжала читать меню. В ее глазах отражались искрящиеся огоньки. На фоне играла какая-то знакомая песня. Ирине Алексеевне тут же запали в душу ее строчки: "Пожалей меня просто и тихо. Я устала храбриться в любви. Ты же знаешь, я вечно с улыбкой. Даже если болит все внутри". - Геннадий Ильич не стал возражать, что я Вас украл на вечер? - прервал молчание Брагин. - Честно говоря, мне нет до этого дела, - не поднимая глаз, ответила Ира. - Но у вас все в порядке? - ровно произнес Олег. - Все непросто, - сглотнула Павлова. - Я думала, что... Неважно, - она прервала сама себя. - Говорите, раз начали, - настоял врач. - Мне казалось, что я еще могу быть счастлива. Я считала, что Геннадий Ильич совсем другой. Не такой, как все. В особенности не такой, как Алеников. Но... - Но? - Олег подталкивал на откровение. - Но я ошиблась. Он контролирует каждый мой шаг. Постоянно со мной спорит. Разве что не бьет, - хмыкнула Павлова, вспоминая момент, как Кривицкий схватил ее, чтобы она не принимала очередное обезболивающее. - Ясно, - Брагин склонил голову. - Ну, а что у вас с Мариной Владимировной? - Ирина испытующе посмотрела на коллегу. - У нас? - удивился Олег. - Все как всегда. Тоже часто спорим. Но сейчас стараюсь уступать. Просто не знаю, как иначе сохранить нашу семью. Официант подошел к их столу и открыл бутылку, разливая вино по бокалам. Без произнесения каких-либо тостов, пара отпила добрую часть содержимого. - Ничего, что я пью на фоне лекарств? - Ирина озадаченно посмотрела на Брагина. - Не переживайте. Если что, Ваш лечащий врач рядом, - улыбнулся он. - Олег... - помедлила Павлова после паузы. - Я давно собиралась тебе сказать... - Да? - встрепенулся Брагин. - Я весь внимание. - Не знаю, с чего начать, - Ирина начала нервно складывать салфетку. Алкоголь быстро подействовал на женщину после длительного воздержания. - Помнишь, когда мне сделали повторную операцию, у Марины Владимировны был... - Да, - перебил ее Олег. - И? - Я знаю, почему это произошло, - кивнула Ирина Алексеевна. - Что?! - не понял мужчина. - Геннадий Ильич мне потом рассказал. Он звонил Марине Владимировне. На эмоциях. Сказал, что подозревает, что между мной и тобой что-то есть. Что он будет препятствовать этому. И попросил, чтобы она тоже вмешалась. За столом повисла тишина. Ирина оторвала взгляд от своих рук. Олег сидел неподвижно и смотрел на начальницу. - Ну что? - обеспокоено спросила она. - Так и будешь молчать? Ничего не скажешь? - Скажу, - быстро подхватил Олег. Павлова приготовилась услышать шквал обвинений. - Возможно подозрения Геннадия Ильича небезосновательны. - Что? - ресницы заведующей затрепетали, она не могла поверить сказанным словам. - Простите, - рядом появился официант, ставя блюдце посередине стола, - небольшой комплимент для вас в преддверии Нового года. - Спасибо, - улыбнулась Павлова удаляющему официанту. На небольшой тарелочке лежало печенье с предсказанием в прозрачной упаковке. Олег быстро вскрыл пакетик. - На, загадай, - Брагин передал печенье Ире. В памяти обоих снова всплыла сцена с монеткой, которую Павлова неудачно, а, может, все-таки удачно подбросила. Ирина на пару секунд задумалась над своим желанием, надломила печенье и вытащила оттуда маленькую бумажку. - Чудеса случаются. Особенно если хорошо над ними поработать, - прочитала она. - Ну тогда за чудеса? - Брагин поднял свой бокал. - За чудеса, - согласилась Ирина Алексеевна, чокаясь с Олегом.