Знаешь, как хочется жить?

Сердце забилось с бешеной скоростью. Пальцы рук мелко затряслись, не помогало даже то, что они были крепко сцеплены в замок. Напряжение прошло через все тело, и Ирина закусила губу почти до крови, рассматривая невидящим взглядом его руки на коленях. Так хотелось прикоснуться к ним своими руками, ощутить его прикосновения, почувствовать небольшие мозоли от микрофона на ладошке. Хотелось прижаться к нему так крепко, насколько это вообще было возможно и провалиться в забытьи. Не могла сейчас представить, что чувствует он и дочь, не отрывающая от неё своего взгляда. Продолжала молчать, никак не могла подобрать подходящих слов, чтобы начать разговор. Да и какие тут подойдут слова? Даже если она их найдёт, то это ни капли не успокоит ни её, ни Лалу, ни Гришу. Внезапно захотелось разрыдаться, уткнувшись в его широкую грудь, и ничего никому не объяснять. Но сделать это было просто необходимо. Всё то время, пока она молчала, судорожно сжимая пальцы, он рассмотрел её с ног до головы. Что-то в ней неуловимо изменилось, трудно сформулировать что именно, скорее он чувствовал это инстинктивно, всматриваясь в её глубокие карие глаза. Отметил, что её кожа стала на тон, а то и на два бледнее, сейчас она походила на хрупкую фарфоровую куклу, под глазам которой залегли тёмные тени, просматривавшиеся через потёкший макияж. Сжал её колени сильнее, выискивая ещё какие-нибудь признаки, которые, он был уверен, мастерски пыталась скрыть. Все в душе перемешалось, когда он приехал домой и обнаружил непонятный снимок в спальне на подоконнике. Выяснить про него у Лалы не получилось, собственно она и сама не знала откуда он взялся. Смутные сомнения закрались в сердце. Пару раз поблагодарил всех кого можно, когда в контактах нашел номер знакомого врача-хирурга. Чуть сам не упал с лестницы, когда пришёл ответ на его сообщение с подробным анализом данного чуда технической мысли. Вот так и получилось как всегда, хотел сделать сюрприз, приехав на целый день пораньше домой, а нарвался на не понятно что, причём, кажется, не очень оптимистичное, судя по описанию друга. Молча смотрели с Лалой на плёнку, устроившись в гостиной и дожидаясь Ирину. Смотрел на неё и не понимал, что творится у неё на душе, ведь она то точно знает побольше него. Сколько она от него это скрывала, а он не заметил ничего? Никогда не думал, что когда-нибудь столкнётся с подобным, что когда-нибудь сможет вот так просто её потерять. Снова жал её колени, отрываясь от своих рассуждений и снова требовательно на неё посмотрел. Заметил, как изменилось её лицо, кажется она хотела что-то сказать. — А что объяснять? — голос норовил сорваться, или она просто не могла понять, что именно сейчас нужно ему сказать. Он и так обо всем знает. — Ну хотя-бы почему ты молчала. — указал рукой на столик со снимком. — Потому что. — это было сказано таким убедительным тоном, что он широко раскрыл глаза от шока. — Ирина, я просто хочу узнать, почему? — продолжал напирать. -Мам… — послышался растерянный голос дочери, которая нервно мяла пальцы, устроившись напротив. Переводила не читаемый взгляд с Лепса на неё и обратно. — Потому что не хотела втягивать вас во все мои проблемы. Мои проблемы-это мои проблемы, и только мне их решать. — хрипло произнесла, а взгляд упёрся в окно. Дождик расходился, и крупные капли падали на стекло, оставляя мутные разводы. — Ир, не неси чушь, пожалуйста. Все проблемы которые у нас есть — наши, не твои. У тебя есть я, Лала, Саша в конце концов, ты подумала о нас, когда решила просто промолчать? — готов был взорваться, потому что Ирина своим поведением и легкомысленным отношением к своему здоровью доводила до предела. — Я только о вас и думала! Мне что, нужно было прийти и сказать за завтраком-у меня рак, но не бойтесь, будем решать проблемы по мере их поступления?! Прости меня, но это не нормально! — начала волноваться, чувствуя как учащается дыхание. — Не так конечно! Почему ты все выворачиваешь? Я просто пытаюсь понять, почему? — Почему что? Рак? Или почему я в курсе а ты нет? Потому что кому от этого легче? Мне не стало, и тебе не стало, потому что тогда ты предполагал, а теперь знаешь. А когда знаешь, то это хуже всего. — говорила и чувствовала приближение накатывающей истерики. К глазам подкатили слезы, которые она попыталась сморгнуть, но одна проворная капелька все-же скатилась по щеке. — Ты понимаешь, что мы имеем право знать. Я имею право. Потому что все что с тобой происходит касается всех нас, ты это понимаешь? — аккуратно смахнул соленую капельку с её лица и взял её за плечи, снова заглядывая в глаза. Ирина судорожно вздохнула, пытаясь сильнее закусить дрожащие губы. — Да… — кажется, осознала свое поражение в этой борьбе. — Мам, ты же знаешь, что мы всегда рядом. — рядом устроилась Лала, обнимая Ирину за талию, сменяя Лепса, который наконец поднялся и отошёл к окну, хмуро сдвинув брови, размышляя о чем-то. Постепенно начала успокаивать, но молчание Григория напрягало. Спустя пять минут тишины он развернулся к ней. — Какой точный диагноз? — Глиобластома, агрессивная. Третья стадия. — первый раз произнесла это вслух и почувствовала, как с плеч свалился какой-то тяжёлый груз, тянувший до этого вниз. — Есть же какое-нибудь лечение? Операция, химиотерапия? Все что угодно?! — У меня неоперабельная опухоль, — почувствовала как руки дочери крепче сжались вокруг неё. — И я не хочу делать химиотерапию! — Как? — резко остановился вопросительно уставившись на неё, — в смысле не хочешь? — В прямом смысле! Я не хочу! Я умру, так или иначе. — Нет. — твёрдо произнёс, — ты не умрёшь, мы справимся! — Да. Ты не понимаешь, что вот здесь, — она постучал пальцем по виску, — через два месяца будет каша, в независимости от того буду ли я делать процедуры или нет. А может и не через два, может раньше? И все! Все! Конец, ты понимаешь?! Нет, ты не понимаешь! Я почти труп, ходячий труп! — истерика все-таки накрыла. Дыхание учащалось, слезы безудержно скатывались по щекам. Почувствовала, как руки Лалы снова сменились тёплыми широкими ладонями. Уткнулась в складки его одежды, задыхаясь от слез. Кажется, напряжение всего дня решило разом навалиться на неё. Почувствовала привкус крови на губах, отстранилась от Григория, рассматривая кровавое пятно на его майке. Подняла на него свой взгляд, вглядываясь его расплывающееся лицо. Все вокруг поплыло, и Ирина обмякла в его руках, закрывая глаза. — Ира! — прикоснулся руками к её щеке, испачканной в крови. — Твою мать, Ира… Подхватил её на руки, унося её в комнату на второй этаж. — Я не знаю, что с ней делать. — обречённо произнёс, оборачиваясь на Лалу, — Она упрямая до безобразия. — Если она не хочет, значит так нужно. Все что мы сможем, это просто быть рядом. — произнесла тяжело вздыхая. Очнулась Ирина, когда за окном уже заходил солнце. Осторожно поднялась и подошла к окну, рассматривая кроваво- красный закат. Где-то за спиной послышался звук открываемой двери, но не обернулась. Широкие мужские ладони обвили талию со спины, а его голова устроилась на плече. Сейчас тишина не была напряжённой, но он все же нарушил её. — Сколько ты уже знаешь? — тихо прошептал ей в ухо. — Неделю, — такой-же тихий ответ. — Почему не сказала правд сразу? — все еще не терял надежды понять. — Потому что правду не всегда нужно озвучивать вслух. — услышала, как он возмущённо вздохнул. — Всё будет хорошо, не бойся. — не знал кого успокаивает больше, её или себя. — Не будет. — Всё. Будет. Хорошо. — твёрдо сказал, прижимая её к себе покрепче. — Понятно? — Понятно. Давай съездим куда нибудь? Не хочу сидеть дома. — Давай, куда? — Ты думаешь я знаю? Я просто хочу куда — нибудь подальше отсюда, подальше от всего. — Значит придумаем. — констатировал, медленно уводя её в сторону кровати. Дом медленно погружался в темноту.