Знаешь, как хочется жить?

События недельной давности тяжёлым грузом легли на хрупкие плечи и без того истощенного тела. Продолжая метаться по комнате в попытках собраться на съёмку, Ирина на миг отвлеклась от мыслей, не покидающих её голову. Сидела за трюмо и пыталась скрыть плотным тоном неестественную бледнось. Решила, что лучше нанесёт макияж сейчас, а не в гримерной, на виду у других артистов. Не хотела стать объектом очередных сплетен в «тусовке». Крепко зажмурила глаза, когда в них на секунду потемнело, глубоко вздохнула. Достала из тумбочки тёмную плёнку и подошла к окну. Даже на слабом свету просветы на снимке были хорошо видны. Сканировала его пустым зглядом. Пару секунд рассматривала тёмное пятно на височной доле, как она поняла из рассказов врача. Зрачки быстро перебегали с одного маленького пятнышка светлого цвета, на другое. Оторвалась от изучения снимка, когда послышался короткий сигнал телефона. Положила плёнку на подоконник, сделав мысленную заметку убрать ее перед выходом. Прочитала сообщение от Крутого, поняла, что безбожно опаздывает. Выбежала из спальни, боясь потерять равновесие, буквально пролетела по ступеням вниз и выскочила из дома, не заметив удивлённой дочери. Устроилась на заднем сиденье машины, пытаясь отдышатся, чувствуя непривычную слабость во всем теле. Судорожно пощупала карман. Почувствовав подушечками пальцев пластинку с выпуклостями, успокоилась. Рассматривала бетонный пейзаж, пролетающий за окном с немыслимой скоростью, прослонившись лбом к стеклу. Пульсирующая головная боль не заставила себя долго ждать. «Два месяца… Максимум три… Два-три. Обычные числа, не обладающие никакими примечательными свойствами, кроме того, что они приближают дату моей смерти» — тихо засмеялась и, подумала о дочери, внуке, Лепсе в конце концов. «Справятся. Они без меня справятся. Главное, чтобы я справилась в оставшееся время». Не заметила, как уже оказались на месте. Прохладный августовский ветерок, путался в волосах и играл со светлыми прядями, превращая идеальную укладку в небреждую. Но так смотрелось даже лучше. Секунду собиралась с духом, растянула уголки губ в дежурной улыбке и двинулась навстречу «приключениям». В коридоре на пути к знакомой гримерке встретила Игоря, который чуть не повалил её на пол, сжимая в крепких объятиях. — Как я давно тебя не видел! — радостно воскликнул, обнимая ещё крепче. — Я думал, что ты уже не приедешь! — обиженно проговорил, глядя в её глаза и попутно рассматривая лицо женщины. Что-то было не так, но он не мог понять что именно. — Ну как я могла? — весело ответила. Действительно, не видела его так давно, что сама прижалась ближе к нему. Он был, пожалуй, второй человек — мужчина, с которым ей было действительно комфортно. — Не юли! Я тебя знаю уже столько лет, сколько не живут. Сегодня — хочу, завтра — не хочу. Без этого ты была бы не ты! — весело продолжал. Осторожно обвил руками её плечи и двинулся вперёд. — Прости, не расчитала время, старая уже. — грустно усмехнулась, — Но, между прочим я почти вовремя! — гордо проговорила, глядя на него поверх очков. — У тебя все хорошо? — поинтересовался, потому что было в ней сегодня что-то такое, чего никогда ещё не видел. Настолько рассеяной и погруженной в свои мысли не имел возможности её наблюдать. — Эй! — ткнула его локтем в бок, — У меня все прекрасно вообще, живу, вот дождику радуюсь! — кивком указала на окно, за которым накрапывал мелкий дождь. — Больно между прочим! — обиженно надулся, но тут же улыбнулся вновь. Такие отношения и шуточные перепалки были для них естественным проявлением дружеской любви. Остановились около комнаты, на стене которой висела табличка с именами артистов. — Алла тут? — задала последний интересующий вопрос и, получив удовлетворительный ответ, подставила щеку для поцелуя и скрылась за дверью. Время на съёмках всегда летело незаметно, особенно если рядом находились те люди, с которыми она хорошо общалась. Поэтому любые неприятные участники оставались без внимания. Но сегодня все было по-другому. Устала сидеть на одном месте, устала от постоянных шуточек Баскова, который решил устроить гонку пошлых реплик с Киркоровым. Устала от яркого света, и постоянных громких аплодисментов массовки на заднем плане. Большее количество времени пыталась всеми силами подавить подступающую к горлу тошноту: голова на данный момент не беспокоила. Почему-то обоняние очень сильно обострилось, поэтому парфюм Баскова с древесными нотками, который раньше ей даже нравился, подливал масла в огонь. А от сидящей рядом Распутиной, веяло каким-то непонятным слишком приторным ароматом. Вместе эти два запаха создавали просто адскую смесь, терпеть которую, под конец съёмок не было сил. Почувствовала, как неприятное чувство поднялось по горлу выше. Крепко сжала кулаки и, кое как пробормотав извинения подорвалась с места, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Чувствовала, как в спину направлены десятки удивлённых, ничего не понимающих взглядов. Добежав до уборной, проскочила в первую кабину, склоняясь над унитазом. Тело сотрясалось от неконтролиуемых спазмов. По лицу неприятно скатывались капли пота, к корорым липли волосы, доставляя дискомфорт. Почувствовала, как чьи-то холодные руки осторожно убрали с лица обрамляющие его светлые пряди, а потом легли на спину, совершая аккуратные массирующие движения. Всё это сейчас не давало выпасть из реальности. Наконец отстранившись от унтаза, устало закрыла глаза. Мягкие, кажется, женские руки, неторопливо потянули её в верх. Слегка пошатываясь Ирина приняла вертикальное положение, размыкая веки. — Ир, ты как? — взволнованный голос Аллы прозвучал где-то над ухом. — Пойдём, нужно умыться. — бережно, словно боясь сломать подругу, потянула её к раковине. Плеснув холодной водой в лицо, тяжело выдохнула. Прополоскала рот и наконец посмотрела на женщину рядом. — Нормально все… — голос был словно чужим. — Ир… — аккуратно провела бумажной салфеткой по её лицу, убирая остатки воды и потекшей туши. — Я не дура. — Ничего, я же сказала. — внезапно оказалась в плену цепких женских рук. — Ирина! — командный голос был фишкой Аллы, перед ним прогибались буквально все, так что утаить от неё что-то было очень сложно. — Онкология… — срыввющимся шепотом. Прислонилась к плечу женщины, крепко сжимая зубы. Почувствовала напряжение, исходившее от подруги и хотела отстранить, но её руки крепче прижал Ирину к себе. — Кто — нибудь знает? — испуганно произнесла, поглаживая светлые волосы. — Нет. — Ира, ты же знаешь, что я всегда рядом? Я твоя подруга, ты — моя. Я не буду ничего спрашивать, ты расскажешь, когда посчитаешь нужным, просто прошу тебя, не закрывайся. Я всегда с тобой. От её слов хотелось плакать. Сильно плакать. Рыдать в голос. Подняв свое бледное лицо на Аллу, Ирина заметила как изменилось выражение её лица. Чувство вселенской благодарности просто накрыло с головой и, собравшись «в кучку» ответила: — Спасибо… Я… я, наверное, больше не смогу тут остаться. Без меня тоже будет неплохо? Уже конец. — Конечно. — с трудом выпустила её из рук и, поддерживая Ирину, пошла с ней к выходу. Больше не задавала вопросов, понимая, что если Ирине будет необходимо, она сама расскажет. Так, проводив её до выхода, и посадив машину, Алла была уверена, что подруга доедет домой в целости и сохранности. Направляясь обратно в здание, заметила на пороге брата, провожающего машину встревоженным взглядом. Встретившись с его глазами Алла, покачала головой в знак отрицания и пошла на площадку. С трудом выбралась из машины и направилась в дом. Пока ехала в Ватутинки, кажется, успела отключиться и немного подремать, поэтому усталость стала ещё сильнее. «Нужно отдохнуть». В прихожей наткнулась на знакомые ботинки, не поняла, почему они здесь, если должны быть в Питере. Секундное замешательство сменилось безудержноей радостью и, позабыв про усталость, Ирина быстро прошла в гостиную, остановившись в проходе. На диванах, друг напротив друга сидел Григорий и Лала. Хмурые тени залегли на обоих лицах, а на кофейном столике между ними лежал тот самый секрет, который она забыла убрать перед отъездом. Сделала шаг назад, надеясь остаться незамеченной, но цепкий взгляд Григория уже успел её заметить. — Привет, мать. Ничего не хочешь объяснить? — спросил, поднимаясь с дивана и затаскивая её в комнату. Усадил Ирину на диван, а сам присел на корточки возле неё, положив свои ладони на её колени.