Not a happy cat

Минхо был не единственным, кто любил шлепать по хорошенькой попке, Джисон тоже был фанатом этого. Но его мнения по этому вопросу редко спрашивали, само собой разумеется, что особое внимание уделялось его собственной заднице. Давайте проясним, Джисон наслаждался этим чувством и глубоким взглядом Минхо, когда он двигался внутри него. Но он был счастлив на этот раз быть тем, кто ведёт . Он слегка похлопал Минхо по бедру. — Повернись, джаги. Минхо перекатился на живот с ленивой улыбкой. — Ты знаешь, что делать, котенок? О, он же не собирался учить его тому, что такое жизнь, не так ли? Джисон стоял неподвижно. Неужели Минхо наконец вышел из оцепенения? Вопрос звучал как мягкое предупреждение, которое он давал, когда был в настроении играть. Достаточно было одного взгляда на мускулистую задницу Минхо, чтобы отложить его беспокойство на потом. Теперь у него было всепоглощающее желание удовлетворить. Решительным шагом он пошел за смазкой, которую прятал за книжной коллекцией. — Ты не собираешься снимать одежду? Все его действия собирались комментировать что ли? Тем не менее, замечание было уместным. Было бы грехом не почувствовать твердое и теплое тело Минхо без лишней ткани. Он быстро избавился от рубашки и шорт. — Можешь заткнуться сейчас? Минхо выразительно сомкнул губы, у него был озорной вид. Да, он определенно вернулся к своему прежнему «я». Черт возьми, вдруг занервничал Джисон, я не должен был говорить с ним в таком тоне. — К чему такая внезапная заминка, котенок? Да ладно, я не буду кусать. Он сопроводил свое заявление ухмылкой, которая говорила об обратном и пугала Джисона. Он просто стоял там, его пальцы сжимали бутылку со смазкой, с которой он не знал, что делать, и его накрыло возбуждение. Минхо издал раздраженное «тссс». — Джисон, милый, я жду. Посмотри, какой я воспитанный и послушный. Иди ко мне. Даже когда он должен был взять верх, Минхо заставил его повиноваться, как хорошего маленького солдатика, это расстраивало. — Дай мне бутылочку, дорогой, я позабочусь об этом. А пока я хочу, чтобы твой язык был у меня во рту. И вот снова, Минхо взял на себя ответственность. Надув губу, Джисон подчинился. Плохо, как оказалось, потому что чертовски быстро язык Минхо достиг его. С небольшим удовлетворенным мурлыканьем Минхо созерцал красное и запыхавшееся лицо Джисона. — Что ты собираешься сделать? Мне встать на четвереньки? Лечь на спину, расставив ноги? Встать у стены? Что бы ты хотел сделать? Хорошая новость заключалась в том, что возбуждение Джисона действовала в полную силу. Плохая новость заключалась в том, что его мозг, казалось, был не в состоянии придумать ответ. — О, ты даешь мне выбирать? — сказал Минхо. — Это прекрасно, котенок, спасибо. Как и ожидалось, он выбрал обычную позицию. Плечи Джисона прижались к матрасу, и Минхо занял место над ним. Единственная разница заключалась в том, что для разнообразия лодыжки Джисона не держались в воздухе. Минхо сделал себя легким, сев на тонкие бедра, он критическим взглядом осмотрел твердый член. — Прекрасно и жестко, — оценил он. —Немного смазки, и мы поехали! Минхо исправил свое положение и угол наклона члена опытной рукой и позволил себе мягко опуститься. Как только он вошёл , старший издал небольшой вздох, который повторил жалобный стон Джисона. Целую вечность Джисон не занимался сексом таким образом, он был захвачен слишком многими ощущениями: жаром Минхо, мускулистым изгибом его задницы и этой восхитительной узостью, сжимавшей его во всех частях. Экстаз заставил его обнажить свою изящную шею. Минхо перехватило дыхание. Все в Джисоне заставляло его влюбляться, от запаха его волос до того, как он забавно бегал. Но эта шея была его последней слабостью. Его пульс участился, и им овладела непреодолимая потребность удержать Джисона. Поскольку лодыжки были вне досягаемости, тогда это были запястья: Минхо схватил их быстрым жестом, на губах играла нежная улыбка. Он поднял их над головой Джисона, стараясь не давить слишком сильно. — О нет, котенок, я хочу видеть твои прекрасные глаза широко открытыми. Минхо терпеливо ждал. Джисону было трудно подчиниться, его веки внезапно потяжелели. Его глаза между ресниц были влажными и лихорадочными. Минхо видел в них жгучее желание. О, он должен быть аккуратней: его маленькая белка выглядела так, будто она вот-вот загорится. На самом деле ему повезло, что его собственные потребности были удовлетворены первыми. Не было никакой спешки, только наслаждение от ощущения того, как твердый член скользит в его заднице, и захватывающего зрелища на Джисона, полностью порабощенного удовольствием. Он начал тихое движение взад-вперед, что вызвало у Джисона хриплую дрожь. — Так хорошо, котенок? Скажи мне, когда будет хорошо. Белка не смогла этого сделать. Все, что он мог, это хныкать, его глаза были влажными и умоляющими. Минхо чувствовал его, двигаясь, и пытался украсть немного трения. Этот ритм был недостаточно быстрым для него. Со смехом Минхо позволил члену Джисона выскользнуть из его задницы. Шок от того, что его выгнали из этой чудесной дырочки, заставил его снова говорить. — Минхо, нет! — Ой, прости, я думал, ты сыт по горло и хотел меня выгнать. Я был не прав? Наклонившись, Минхо наблюдал за ним. Он был похож на кота перед миской со сливками. Было рискованно говорить старшему, что он действительно ошибался, хотя Джисон подозревал, что это просто способ напомнить ему, кто здесь главный. — Да. — Правда? Тогда почему ты так ерзал? К черту его скромность. — Сильнее... и быстрее, пожалуйста. — В твоём предложении чего-то не хватает, я не понимаю. — Я хочу, чтобы ты взял меня сильнее. — Все чего ты пожелаешь, котенок. В конце концов, ты заслужил это за то, что так хорошо заботился обо мне только что… даже если ты притворялся недосягаемым, верно? О нет, дорогой Сони, не смотри вниз. Посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда я заставлю тебя взорваться. И Джисон не сводил с него глаз, даже когда оргазм заставил его изогнуться и запрокинуть голову в плаче. После этого Минхо был непреклонен в объятиях хотя Джисон едва мог стоять прямо. У этого человека было так много требований, что невозможно было бы перечислить их все. Прижавшись к его рукам, положив голову на грудь, Джисон позволил погладить свои волосы и почувствовал, как сон тяжело ложится на его веки. — Очень коварно использовать мои слабости, Джисон. — неожиданно сказал Минхо задумчивым тоном. Если бы Джисон мог убежать, он бы сделал это без малейших колебаний. Но Минхо предвидел его реакцию, в чем-то похожем на борцовский захват, он зажал его между руками и ногами. — Знаешь, я могу слышать, когда тебе не хочется. Не нужно прибегать к уловкам. Джисон рассмеялся, пораженный дерзостью. Значит, Минхо утверждал это с чистой совестью, не давая ему сдвинуться ни на дюйм? О да, демонстрация была блестящей. — Серьезно, джаги? Ты любишь заставлять меня! — Я люблю играть, — поправил Минхо. И я люблю тебя. Я бы никогда не сделал ничего, что в конце концов тебе бы не понравилось. Это было достоинством быть честным. — Хорошо, теперь ты можешь отпустить меня? — Не сейчас, мне нравится, когда ты рядом со мной. Типично для Минхо: говорить что-то и отрицать это в следующую секунду. Джисон пожал плечами или попытался: он действительно не мог пошевелиться. — Знаешь, что еще мне нравится, котенок? Делать, как тебе угодно? Водить меня за нос? Держите меня на коротком поводке? Джисон нахмурился, была ли разница между этими двумя выражениями? Он должен посмотреть это в словаре. — У меня это на кончике языка. — Точно! — Минхо восхитился. Иногда за своеобразным ходом мыслей Минхо было сложно уследить. — Мне нравится твой язык, даже если ты прекрасно понимаешь, что это опустошает меня и что ты употребляешь его против меня, — продолжал он с оттенком упрека. Ах это. Не повезло, потому что Джисон не собирался отказываться от этого преимущества. — Раз уж мы исповедуемся, мне нравится, когда ты берешь мой член глубоко в свою задницу. — Джисон-щи, что это за язык? он закричал, возмутившись. Маловероятно, что в ближайшее время Минхо потеряет свою любопытную ханжественность. Тем лучше, подумал Джисон, расслабляясь в его объятиях, так было намного лучше.