Игра на победу

7-е июня

— «Обольститель!»       Так думала Эмилия о Печорине в связи с событиями прошлого вечера. Она не пошла на этот соблазнительный шаг, но, между тем, ей было сложно принять это решение.       Девушка даже не знала, что ею руководило в этот вечер. Гордость, честь или благородство? Эмилия чувствовала, как разум говорил ей, что она не должна этого делать, не должна поддаваться этому искушению. Возможно, она выбрала правильный путь..       Ближе ко дню раздался стук в дверь. К Печорину по обыкновению пришел его приятель Вернер. Казалось, что даже стены серой коморки офицера засветились от одного его визита. Доктор был весел, маленькие глазки его сияли и горели. Движения были порывисты: он откинул в сторону перчатки и трость, обнял друга и сел с ним за чашечку кофе. Тогда завязался разговор. — Говорят, что вы женитесь на княжне Лиговской. — заметил доктор       Услышав это, Григорий чуть не подавился глотком кофе. — Что? — прокашлявшись, переспросил он — Весь город судачит только об этом. Я сам недавно слышал. Даже говорят о том, что вы сделали ей предложение! — говорил Вернер с хитрой улыбкой и прищуренными глазками, отчего они еще больше уменьшились — Доктор, вы что? Да вы посмотрите на меня? Разве я похож на жениха? — удивленно отвечал офицер — Поймите, Григорий Александрович, бывают такие случаи когда молодой человек обязан жениться. — продолжил мужчина, теперь уже с более серьезным лицом, — Я вас предупреждаю, как приятель, здесь на водах опасный воздух. Молодые люди попадают сюда словно в капкан и уезжают отсюда уже в паре прямо под венец.       Печорин приподнялся с дивана и усмехнулся. — Под венец говорите? Что ж, тогда и вас ждет та же участь. Уж не вы ли, доктор, теперь ходите в женихах? — О, я всерьез начинаю задумываться: не жениться ли мне? Эта девушка создана для меня. — с улыбкой вздохнул Вернер — А что, вы еще не сделали предложение княжне Астаховой? — С меня ли предложение? Что я, старый пилюльщик.. — Я разочарован, доктор. — проговорил офицер, — Вы жертвуете своей свободой ради нее? Теперь я вас не понимаю. — Ради нее? Вы говорите о женщине как о ничтожестве. — повысив голос, встал со стула Вернер, и тут же спокойно присел, — Я раньше думал, что неспособен на влечение. Неспособен на привязанность к женщине. Неспособен на любовь. Теперь ради этого чувства, которое я испытываю впервые, и ради нее самой я пойду на все на свете. О, как в груди стучит, голова пылает!       Он прижал к груди свою сухощавую руку. — Я сразу заметил, как вы сильно меняетесь под этим чувством. Мне так и не довелось ему подчиниться. — вздохнул Печорин — О, берегитесь, Григорий Александрович, берегитесь. Здесь опасны игры.