Ценность вещей

— Профессор Реддл просто ужасен! — воскликнула Гермиона Грейнжер, которой занизили оценку за то, что она написала больше, чем требовалась, — Как он может за такое поставить мне Выше Ожидаемого?! Я ведь, наоборот, написала больше деталей! — Миона, он всегда был мудаком, ты же знаешь, — успокаивающе погладил девушку по плечу рыжеволосый парень, — Он просто не понимает, что чем больше — тем лучше. Ты же самая умная ведьма на нашем потоке! — Вот именно. Просто перестань обращать на него внимания. Такой как он просто не может понять, что много — не всегда значит лишнее, — поддержал Гарри друга, кивая. Гермионе очень тяжело даются оценки ниже Превосходно. Пусть Гарри и Рону этого не понять в полной мере, они всегда готовы подбодрить подругу в таких случаях. Особенно после Защиты от Темных Искусств. — Спасибо, Рон, Гарри, — благодарно посмотрела на парней шатенка, успокаиваясь. Они сидели в Большом Зале, собираясь ужинать после уроков, а она тут нюни разводит! Тем более, что… — Гарри! Ты ведь идешь к нему на отработку! — Ага, точно, — не став полно наполнять свой желудок, Поттер встал, собираясь уходить, — Он как раз пригласил меня после ужина. Чем раньше пойду — тем раньше закончу. Удачи мне, — с ухмылкой помахал друзьям гриффиндорец, слыша вслед сочувствующее «удачи» от друзей. Гарри Поттер направлялся в кабинет сурового профессора, который назначил ему наказание. Не то, чтобы он это сделал со зла. Как это ни странно, но декан факультета змей был на удивление справедливым, хоть и излишне требовательным. Он назначал отработки, награждал и отбирал баллы одинаково у всех факультетов, не деля на фаворитов учеников. И сегодня Гарри отправлялся к нему, зная, что получил наказание за злую шутку над Драко. Гриффиндорец трансфигурировал нижнее белье блондина в червяков, заставляя его кататься по полу. Что ж, мама, видимо, при прибытии письма будет ругаться, пока отец и крёстный хвалить за классную шутку. Кто же знал, что цели у Поттера-младшего были совсем другие?

***

Том Реддл ожидал в кабинете Гарри Поттера, который в очередной раз поиздевался над учеником со Слизерина. Золотой мальчик благородного факультета был на редкость хитер и жесток с учениками змеиного факультета, на что, впрочем, закрывали благополучно глаза. Слизеринцы, тоже добром не отличавшиеся, могли с легкостью застать маленького ученика ало-золотого дома и избить его на повороте. Война двух факультетов уже давно стала чем-то вроде аксиомы в Хогвартсе, и пока учеников не ловили — наказание те не получали. Скрип открывшейся двери прервал мысли профессора, заставив поднять голову. Вошел Гарри Поттер собственной персоной. И, так как этот человек не впервый раз уже отбывает тут свое наказание, он без указаний положил палочку на профессорский стол, взял тряпку, ведро с водой и на корточках стал мыть пол, который весной был особенно грязный после уроков. Наступила тишина, прерываемая только скрипом пера по пергаменту. Профессор Реддл спокойно проверял эссе, заданное второкурсникам. Поттер в это время тщательно мыл полы в классе. Время медленно шло. Том уже начал забывать о присутствии ученика, который начал заканчивать свою работу за спиной у профессора. Устало потянувшись, Том вытянул руки вверх, зевая. И тут неожиданно запястья дернули назад, связывая.

***

Руки Тома, привязаны к стулу, как и туловище. — Не знал, что ты закончил, — неудивленно усмехнулся Том своему ученику. — По-моему, ты вообще обо мне забыл, — кивнул, будто согласившись, Поттер, — Но сегодня я точно закончу, как и ты, обещаю. Взяв со стола свою палочку, зеленоглазый направил ее на профессора, приклеивая его надежней к стулу. Палочка закрепилась в рукаве, оказываясь в доступности в любой момент. Легким движением он оказался рядом с Томом, перед его лицом. Заведя руки за голову, он потянул черные кудри Реддла, заваливая его голову назад, направляя лицо к лицу. — Это нападение на учителя, мистер Поттер. Следите за своими руками, — почти что игриво усмехнулся Том. Оба знали, что он не шутит и позже Гарри снова пригласят на отработку, предварительно сняв баллы с факультета. — Определенно, сэр. Но, кажется, вы слишком много болтаете, — ответил в тон учителю Поттер, накрывая губы. Терзая, он обсасывал их, впивая кровь, которая выступала от укусов. Гарри ладонью обхватил шею сидящего Тома, слегка надавливая. Язык Реддла нетерпеливо зашарил во рту, пытаясь перехватить контроль, которого Гарри не дал, отстраняясь. — Следите за языком, профессор, — прошептал в рот, переходя укусами на шею. Руки переместились на одежду, растегивая ненужные пуговицы, оставляя V-образно расстегнутой рубашку. Брюки исчезли куда быстрее, благодаря магии. На Реддле не было нижнего белья, что сразу понравилось и Гарри, и члену, который был полувставшим. Не теряя время, Поттер обхватил его, сжав в кулаке. Стон профессора был ему ответом, который был тут же заглушен. Двигая рукой, Гарри надрачивал Тому, внимательно наблюдая за лицом, за каждой эмоцией, промелькнувшей на нем. Доводя до состояния близкого к оргазму, Гарри снова отстранился, убирая руку с Реддла. Неудовлетворенность, недовольство было выражено не только протестующим звуком, но и видно в проблесках глаз. На это Гарри лишь усмехнулся, вновь вытаскивая палочку. Голый, почти доведенный, связанный на стуле сидел профессор. Гарри встал на колени, раскрывая руками ноги Тома, закрепляя их заклинанием. Силенцио легко заткнуло любые возражения со стороны Реддла, пока Гарри направил палочку в анус, пуская жалещее. Сжатие дырочки и вздрогнувшее тело было ответом на сие действие. — Я снимаю силенцио — ты считаешь, — на кивок Гарри сделал то, что сказал, пуская болезненное заклинание прямо в центр. — Раз, — дрожащий голос Тома, жалещее от Поттера, — Два, — все еще дрожащий, пытающийся сохранить достоинство, — Три, — открытый член подергивается, ударяясь об живот. На шестой слышиться уже скулеж и попытка придвинуться не остается незамеченной. Красную опухшую дырочку обводят пальцем, намазывая на нее холодную смазку, которую Поттер научился призывать уже беспалочково. Послышалось шипение от яркого контраста боли и жжения с холодной и гладкой смазкой. Вспышка еще одного жалящего на ягодицы было неожиданностью, из-за чего дырочка слегка приоткрылась, как и рот Тома, вырывая из него стон. Гарри не упустил момента и засунул палец под вскрик. — Ты считаешь? — спросил, двигая пальцем и словно издеваясь, Гарри, на что получил сдавленное: «Семь» и тихое «Ах». Двигая пальцем в сжавшемся очке, Гарри продвигал его, ища заветную точку. Пока он делал это, внимание привлекли розовые соски на белоснежной груди профессора. Оставить их без внимания Поттер посчитал преступлением, отправив жалящее сперва в один сосок, потом на второй. Поочередно он отправлял заклинания, продвигая палец. Соски набухли, становясь темно-красными и чувствительными. Подув на них, Гарри получил вздрог, на что он ласково улыбнулся. Он знал, что возбуждение стало почти болезненным и все, что мог выдавить Том — это шепот его имени и тихие вскрики. Именно в этот момент Гарри нашел заветный бугорок и надавил на него, перекатывая его между пальцами, щипая. Стоны и хрипы раздавались по кабинету, выдавливая всего два слова: — Гарри… Пожалуйста… Увеличив трение, Гарри добавил второй палец и в этот момент Том кончил. Сухой оргазм накрыл его, заставляя видеть звезды и кричать «Гарри». Но Поттер не собирался останавливаться. Болезненно отдаваясь в теле Реддла, внутри двигалось уже три пальца, расстягивая. Быстрый и жесткий темп прямо той точке заставил член снова подняться. Четвертый палец и прохладная смазка. Наколдовав ее как можно больше, Гарри засунул пятый палец, проталкивая внутрь запястье. Движение палочкой — и Том больше не мог кончить без разрешения Гарри. Расстягивая ладонью, Гарри проталкивал ее как можно дальше, вырывая скулеж от строгого профессора. Резко вынув руку, Гарри оставил любовнику чувство опустошенности, неполноты, но не на долго. Не став полностью раздеваться, он вынул свой член, вставляя его в жадную дырочку профессора, наполняя. Сразу переходя на жесткий, грубый темп, Поттер преследовал свое удовлетворение, не обращая внимания на Тома. Стоны и хрипы двоих слились в один. Синяки на бледной коже Реддла легко проявлялись на бедрах, ягодицах, груди и шее. Снова кусая ее, Гарри оставлял укусы, гематомы. Словно помечая «моё». Белая жидкость заполнила Тома через некоторое время, и Гарри вышел. Пальцем собирая то, что вытекло из Тома с ягодиц и пола, он проталкивал сперму обратно во внутрь. — Знаешь, я кое-что принес тебе сегодня, — хриплый от криков голос Гарри и его пальцы, вытаскивающее что-то из кармана. В руке Поттера был снитч. Золотой шарик пытался вырваться, трепеща своими крылышками. Ничего не сумев сказать из-за шока и сорвавшегрся голоса, Реддл лишь округлил глаза и нетерпеливо кивнул, желая сегодня одно: лишь бы дойти до конца. — Пожалуйста… — все же выдавил он с мольбой, оставил гордость уже давно и надолго. Гарри с ухмылкой снова собрал всю упавшую и выпавшую с дырочки сперму, вытащил палочку. Словно пытаясь заполнить хоть чем-нибудь Тома, он добавил смазки и проталкивая ее дальше. Холодная смазка и горячая смерма смешались, образуя контраст, заставляя хрипеть и шипеть Тома, словно кота. Решив, что на пока достаточно, Гарри немного увеличил снитч и начал проталкивать округлый предмет. Трепеща крылышками, снитч еле как пролезал, пока Поттер грубо толкал его во внутрь. Толкая как можно дальше, золотой блеск скрылся в анусе, под стоны Тома. Крылья снитча задевали чувствительную точку внутри, пока Реддл корчился в агонии. Липкие пальцы Гарри поднеслись ко рту профессора и тот с радостью взял их, обсасывая сперму с рук. — Знали бы вы, сэр, какой вы красивый, — ласково посмотрел на Тома его ученик. Убрав очищенные пальцы с лица любовника, Поттер наклонился над членом профессора, взяв его в рот. Все, что мог выдавить Реддл было его имя. Имя «Гарри» звучало в его устах словно «Господи» или «Мерлин». Язык обводил член и яички профессора, словно самую сладкую сладость. Подавив рвотный позыв, Гарри полностью протолкнул орган в себя и щелкнул пальцами. Том кончил, закатив глаза и проталкиваясь в Гарри в горло, на что он с удовольствием проглотил сперму. Веревки спали, Том упал в руки Поттера. На утро профессор Реддл проснулся в своей кровати весь умытый и переодетый, кроме одного места. Снитч все еще держал внутри сперму и смазку, двигая своими крыльями. Записка, оставленная на подушке, нагло гласила: «Сможете сегодня просидеть так на матче?». Подписи не было.