Ценность вещей

Ночь — это самое прекрасное и приятное время в Хогвартсе. Если не считать завхоза, учителей и старост, что отнимают это самое время. Места, природа, коридоры и кабинеты покрываются мраком, а единственным источником света является луна, которая ярко висит на ночном небе. Так, если ученик неожиданно решит выйти из гостиной своего факультета, он должен будет тщательно изучить перед этим заклинания заглушки и беззвучного шага. Некоторым это, конечно, не понадобится. Особенно, если этими некоторыми являются завхоз, учителя или старосты, о которых было упомянуто ранее. Но даже они имеют соображение того, что лучше ходить тихо, чтобы поймать нарушителей. Кроме этого лучше изучить будет и Дезиллюминационное заклинание, которое делает тебя неотличимым от окружающей среды. От «Гоменум ревелио» это не спасет, но все же. Можно использовать еще и мантию Невидимку, которая сокроет от любых чар и от чужих глаз, но достать такую будет очень трудно. Конечно же, такая мантия существовала и она непременно была у Главного Героя Хогвартса — Гарри Поттера. Мантию мальчик, нет, уже парень, использовал довольно часто. Оно и понятно! Кто бы отказался таскать такую? Таких нет. В общем, мантия из сказок, что сокрывает от смерти и так далее и тому подобное, оказалась в хороших руках. Ну как хороших? Относительно. В конце концов, Гарри не бредил маленькими девочками, придумывающих сказки о нем, не просил статуса Золотого Мальчика и любимчика директора. Но если дали, то чего отказываться, да? Тем более, эти звания, как он сам считал, помогли завоевать такого прекрасного человека как Том Реддл. Профессор, коим мужчина и являлся, полностью опровергал домыслы Гарри, но упрямый мальчишка, а для него он был иногда все еще мальчишкой, не слушал, лишь гордо выпячивая грудь. На это Том кроме как «болван» сказать ничего не мог. Устал. У учеников, да и учителей тоже, школы может возникнуть вопросы, если они узнают об отношениях учителя и ученика. Но, слава Мерлину, никто не знает и не спрашивал. Так на чем мы остановились? Да, как вы и догадались, они встречаются. И давно. Год ведь может считаться как «давно», не так ли? Для Гарри это было так и сегодня он решил доказать своему бойфренду, что год — важная дата. Как и последующие года тоже. Гарри Поттер, напялив на себя только трусы, взяв с собой только какой-то мешочек и палочку, направился в покои профессора. Как бы Поттер не считал, что его появление будет сюрпризом, но его догадки были не верны. В больших покоях Тома стоял круглый стол, на котором стояло три свечи, ваза с прекрасной красной розой, бутылка дорогого вина и два бокала. Путь к этому столу был проведен нежными розовыми лепестками, а перед входом стояли теплые белые тапочки с ушками кролика. Реддл будто бы знал, что Гарри на ноги ничего не наденет и припрется босиком. Романтика, с запахом роз от ароматизированых свеч, летала в воздухе. — Том?.. — на неуверенный звук голоса гриффиндорца из дополнительной комнаты вышел профессор. Оглядев его, Гарри был шокирован не меньше того, что мужчина приготовил ему сюрприз на годовщину. Том Реддл вышел в одних черных обтягивающих трусах, предугадывая, как будет одет Гарри. — Присаживайся, — галантно пододвинул стул мужчина для парня, что все еще стоял в оцепенении и легкой обиде. Он-то ожидал, что сделает сюрприз! — Не знал, что ты меня ждешь, — зеленые глаза обвели помещение и глупо хлопали ресницами, пока Том разливал вино. — Не обижайся, Гарри. В следующий раз ты устроишь мне что-нибудь, — на непонятливый взгляд он лишь усмехнулся, показывая, что парня поймали, — Не корчись. Я же вижу, что ты обижен. — Во всяком случае, сегодня я сделаю тебе сюрприз, — буркнул Гарри, надув губы. В голове назревал план, как сегодня получить удовольствие и доставить его партнеру. — Не сомневаюсь в тебе, милый, — подставил бокал для удара Реддл, ласково улыбнувшись выражению лица подростка. Первая половина ночи прошла очень уютно и… ласково. Шутки, воспоминания прошлого и дискуссии на тему любви к друг другу. Первый за вечер поцелуй инценировал слегка пьяный Реддл. Он подошел к более трезвому парню и положил ему свои руки на плечи, оглаживая их. Гарри, не смотря на то, что был младше и чуть ниже ни чуть не слаб. Наоборот, худое и жилистое тело профессора смотрелось на фоне подкаченного ловца сборной Гриффиндора слегка… невинно и хило. Оседлав парня, мужчина осторожно, будто в первый раз за все время, притронулся губами к чужим. Гарри обхватил бедра Тома, прижимая к себе, и вытащил язык, протискивая его меж пухлых губ Реддла. Тот, нисколько не сопротивляясь, призывно открыл рот, давая Гарри хозяйничать там. Гриффиндорец слизывал с языка и зубов сладкий вкус вина, пока Том, словно котенок, прижимался головой ближе к Гарри. Эрекция призывно отвечала на действия мужчины, а тот лишь прижимался к ней сильнее, подмахивая бедрами. Сжав чужие ягодицы сильнее, Поттер встал и понес жадного до ласки профессора на кровать. Положив на белую простынь ношу, зеленоглазый немного отстранился, спускаясь вниз. Облегающее нижнее белье на Томе давило на напряженный орган, давая трение ткани. Гарри через эту черную ткань осторожно поцеловал орган, вырывая тихий стон с губ лежащего мужчины. Вытащив язык, гриффиндорец прижался как можно ближе, втягивая в себя и обсасывая эрекцию любовника через трусы. Руки Гарри поднялись и крепко держали бедра, залезая под резинку, оттягивая ту и отпуская. Прозвучавший скулеж и попытка прижаться ближе ко рту парня сделали мысленный звоночек, что Том близко к освобождению. Не дав того, чего желает извивающийся под ним мужчина, Гарри поднялся и призвал движением руки палочку и таинственный пакетик, что он принес с собой. Открыв его, Гарри высыпал что-то похожее на белый порошок на живот Тома. Отпросив уже пустую упаковку, гриффиндорец облизал один палец и обмакнул в порошок. Осторожно проведя по этим пальцем по груди, Гарри оставил белый след, рисунок за собой. Снова обмакнув пальцем, он обвел соски, покрывая их белыми пятнами. Плечи, щеки, лоб, нос подбородок, шея. Почти все места были в ароматной муке, которая пахла ванилью. Заклинанием сняв трусы Тома, парень наколдовал в руку как можно больше смазки, после обамакивая ладонь в порошке. Наклонившись над профессором, Гарри отпустил руку к его напряженному члену, медленно проводя рукой. Сухой порошок и склизкая смазка прошли по чувствительной коже, вырывая тихий стон. Несколько раз рука прошла по затверденной плоти, неожиданно остановившись. Нежные касания стали крепкой хваткой. Сильно сжимая член рукой и наслаждаясь писком со стороны Тома, Гарри наклонился к уху, облизав, он прошептал хриплым низким голосом: — Сегодня я для тебя — папа, отец или папочка. На твое усмотрение, малыш, — усмехнувшись, Гарри отстранился от уха и посмотрел Тому прямо в глаза, — Хоть раз ошибешься — не придешь, оставшись пьяным, завязаным к кровати и с заклятьем на своем члене. Ясно? Дождавшись кивка, гриффиндорец ласково провел Реддлу по волосам свободной рукой. Он обхатил те ласковым сжатием и обрушился на мужчину с поцелуем. Вцепившись в плечи на резко набросившегося Поттера, Том задвигал бедрами, попытавшись увеличить трение. Проводя ногтями по широкой мускулистой спине, он оставлял красные полосы, из-за чего хватка на голове усиливалась. Губами Гарри ловил стоны, пока языком проводил по чужому небу. Вдруг парень отстранился и, сверкнув зелеными глазами сквозь круглые очки, спустился вниз, покрывая поцелуями грудь. Остановившись около напряженного органа, он облизнул кончик, слизывая сладкую ванильную пудру и выступающую сперму. Медленно, почти мучительно для Тома, он вводил в рот стоящий колом член. Заглатывая его, Гарри руками водил по бедрам, размазывая ванильный порошок по коже. Беспалочково он добавил больше смазки на пальцы, направляя их вниз по коже. Рисуя узоры на ягодицах, он спускался к дырочке, что так и манила его. Обводя анус одним пальцем, он отстранился от члена как раз перед тем, как Том мог бы кончить. Разочарованный и обиженный скулеж вырвался у мужчины: — Га… Папа… Папочка, пожалуйста!.. Отец, молю! — именно в этот момент Гарри осторожно ввел палец внутрь. Анус свободно пропускал палец парня, с легкостью он взял и второй. Звонкий хлопок по ягодице оставил красный след от руки. — Плохой мальчик. Неужели ты сегодня играл с собой тут? — пальцы внутри зашевелились и рука протолнулась дальше. Привычно найдя и нажав чуть ниже простаты, Гарри вырвал с Тома тягучий стон. — Отвечай! — приказал хриплый низкий голос. Пыльцы начали выходить, на что мужчина задвигал бедрами, пытаясь на них насадиться. С мольбой он проскулил: — Нет! Не выходи, папа! Да!.. Да! Я думал о тебе сегодня, отец! — рука погрузилась глубже, добавляя третий палец под довольный стон. — Расскажи как ты думал обо мне, мой мальчик, — массируя заветное место, Гарри второй рукой взял напряженный орган у Реддла, надрачивая, — Ну же, Том, — стимуляция усилилась, заставляя Реддла биться в блаженстве и насаживаться на руку Гарри. Остановившись и слушая сладкое хныканье в ответ, гриффиндорец убрал руку с ануса, медленно проводя рукой по члену профессора. — Я… В классе надел… — задыхаясь начал Том, пытась ускорить процесс движениями бедер, -… Пробку… Пожалуйста, папочка! Прошу, наполни меня! Гарри, молю! — услышав ошибку, гриффиндорец отстранился. На это послышались сбивчивые извинения, пока парень пристраивался между ног, вытирая выступающие слезы с лица Тома. Наклонившись, Гарри сладко, почти небрежно, поцеловал его, на что Реддл вцепился в плечи, удерживая парня рядом с собой. Толчок во внутрь и он осторожно начал входить, шепча на ухо мужчине успокаивающие глупости. Медленно и нежно Гарри полностью вошел, оторвавшись от поцелуя. Ласково сказав в губы профессору: «Люблю», он обрушился мягким и аккуратным темпом. Слизывая сладость ванильной пудры со сладкого тела, Гарри оставлял после мелкие поцелуи полные любви и ласки. Ноги Тома тряслись, тело дрожало, а волнующее чувство охватывало, объединяя обоих этой ночью. Казалось, что во всем мире они вдвоем одни. На миг, всего на миг, можно было увидеть в их глазах вечную любовь, проходящую сквозь вселенные.