Катаплексия пробуждения

Бан Чан просыпается, но не от зубодробительного пищания будильника. В комнате холодно, ее до самого потолка наполняет ярко-голубой рассвет. Он неспешно стекает по стенам и заливает пол. Именно так ощущается господство раннего пустынного утра в апреле. На балконе что-то трепыхается и гремит. Чан накидывает худи на озябшие плечи и босыми ногами доходит до источника звука. Это птица. Видимо влетела в открытое окно случайно. Юный птенец бьется в стекло так отчаянно, что вот-вот разобьет себе голову. Бан Чан складывает ладони лодочкой и аккуратно тянет их к гостю. Тот поворачивается на него, весь дрожит, но свирепо смотрит, не отрывая черных глаз-бисеринок. Еще желторот, наверное, учился летать. Маленькие ножки с тонкими когтями слегка продавливают кожу, когда пернатый смиренно садится в руки. Бан Чан аккуратно переносит птенца и выпускает в вязкое голубое утро. Он еще несколько минут смотрит ему вслед и возвращается в уже остывшую постель. Рядом копошится кот и мурчит как трактор. Подушка напоминает прерванный сон. Черное пальто, темные волосы и точеный профиль мелькают в толпе. Чан снова не может его догнать.

1438 день тестирования Тестировщик CB97

Бан Чан просыпается от громкого хлопка двери машины. В салоне пахнет ванилью, а по радио завывает Smiths – Asleep. Минхо протягивает бумажный стакан. – Твой любимый тизан с белой смородиной. Лягушачьи глазки, прошу, – он, как всегда, острит. Чан зависает над ароматным паром. Он до скрежета зубов рад видеть Минхо, даже не понимая истинной причины этой радости. – Нам пора ехать, – напоминает парень напротив, отхлебывая свой черный кофе. – Эта планета, конечно, ничего, но я скучаю по Земле. Чан смотрит в окно. В небе светят три луны и абсолютно незнакомые созвездия. Бан Чан просыпается. На постели рядом сопит Ли Минхо. Бан Чан снова просыпается. Постель пустая. Приснилось. Птица вновь бьется в стекло, а серый кот блестит глазами, наблюдая за ней. В небе светит одна единственная белесая луна.

1439 день тестирования Тестировщик CB97

Бан Чан просыпается. Космос холодный и пугающий. Чан поворачивается, свирепо смотрит на него через иллюминатор и весь дрожит, как желторотый птенец. – Мы сбились с пути, – констатирует Минхо. Он упирается лбом в спину и ревет мальчишескими слезами. Что-то путает их, выводит из строя корабль, ведет не той дорогой. – Это моя вина, – Минхо захлебывается слезами. – Нужно было остаться там, а меня потянуло домой. Бан Чан просыпается. Минхо бьется головой о стекло, размазывая кровавые сгустки. Невозможно пошевелиться. В горле застрял крик. Чан задыхается.

1440 день тестирования Тестировщик CB97

Бан Чан просыпается. Пахнет смрадом. Разбитая голова пульсирует и вот-вот развалится на три части. Мутит. Панель управления искрится. Бортовой компьютер неисправен. Чан собирает сломанное тело в кучу, стонет от боли, но встает. Корабль раздроблен на части, прямо как череп Чана. Все его осколки обмотаны какой-то склизкой эктоплазмой. Она лепится к разодранной спецовке, тут же обволакивает и сжимает порванные мышцы. Слизь воняет и пищит. Бан Чан бесконечно отдирает ее от себя и отшвыривает. Здесь нет родного солнца, но смрадное кладбище подсвечивается искрами электричества, на которые еще способен убитый в труху корабль. Что-то горит, в воздухе улавливается пепел и жареная гниль. Под ботинками чавкает почва, если она там вообще есть. Чан падает почти каждый шаг. Ему так чертовски больно. Он заваливается на какой-то выступ, оказывающийся разбитой капсулой гибернации. Пальцы рвут слизь вокруг гравировки.

Ли Минхо, бортовой инженер.

Позади что-то шевелится и тихо утробно рычит. Бан Чан просыпается из-за собственного крика. От его тела отдирают многочисленные электроды, затыкают рот и нос кислородной маской. – Господь, ты видишь этот пульс? Его сердце сейчас разорвется! Игла пронзает мышцу. Тело обмякает и свет тут же гаснет. Бан Чан просыпается. На соседней койке синеволосый парень с выбритыми висками ест йогурт вверх ногами. – Да не подавлюсь я. Сгинь, настырная, – он кидает в санитарку ложку и тут же достает из желтого носка новую. Висок его свисающей с постели головы лихорадочно светится красным. Ясно, Сломанный. Чан приподнимается на локтях. Это дается ему тяжело, потому что мир плывет перед глазами. Парень напротив резво переворачивается. – Проснулся? Тоже мозги спеклись? Хочешь йогурт? Тут только банановые подают. Перебивая шквал болтовни, Бан Чан задает самый мучающий вопрос: – Я сломался? – Эм… Нет. Светишься зеленым. Ты ужасен, ты знаешь об этом? Сломанные тоже люди, – синеволосый дуется и прячется под одеялом. – Значит, еще поиграем. Прости, парень, – выдыхает Чан. – У Сломанных сохраняются имена, на секундочку. Меня зовут Джисон. Но мне неинтересно твое, потому что ты хам.

1441 день тестирования Тестировщик CB97

Бан Чан просыпается. Он все еще лежит на чертовой разбитой капсуле. Слизь уже добралась до головы и выпачкала без того заплывшие глаза. Капсула разбита вдребезги и пуста. Чан озирается, но не находит ничего, напоминающего человеческую плоть. За обломками корабля снова раздается чавканье и отвратительное урчание. Оно смеется над ним или оплакивает? – Черт бы тебя побрал, покажись! Все последние силы уходят на крик. Чан стонет от боли, но пытается крепиться. Существо подбирается ближе и мерзко брюзжит. В темноте его глаза отражают вспышки электричества. – Черт, Чан? Мы сами падшие ангелы во плоти. Сами себя и покарали. Ты знаешь, что, если пустить слизь в кровь, ты изменишься? – его искаженный почти до неузнаваемости голос кажется смутно знакомым. – Впусти это, чтобы остаться здесь со мной. – Откуда ты знаешь мое имя? Вопрос остается без ответа. Существо ходит кругами, приближаясь с каждым шагом. – Останься со мной… Останься, – без конца нашептывает оно. – Что тебе от меня нужно? – выкрикивает Чан. – Ты сам, глупец, – нечто, наконец, показывается, засвеченное вспышками оголенных проводов. Ли Минхо. Его тело изменено до неузнаваемости. Кожа свисает ошметками, обнажая кровавые костяные наросты. Глаза полностью черные с обрамляющими угольными венами и капиллярами. Он трясется, как в припадке, раздирая артерии кинжалами когтей. – Ты примешь меня таким? – его меняющееся тело падает на неестественно выгнутые колени и заходится в удушающих рыданиях. Бан Чан не просыпается. Монитор напротив показывает натянутую линию, похожую на сонную артерию Минхо. Чану давят на грудную клетку целых полчаса. Сердце хрипит и оживает после запущенного в вену адреналина. Бан Чан просыпается. Джисон нагло нависает над ним и мерзко хихикает. – Ну, че? Теперь ты тоже Сломанный. Доигрался? Это был конец его игры. Возможно, он уже никогда не увидит Ли Минхо. Вот уже много дней Чан являлся тестировщиком. И это не были те виртуальные игрушки из прошлого, а самая настоящая загрузка сознания в игру. Чертовски опасная штука, но как еще заработать достаточно денег в этом треклятом новом мире? Минхо почему-то всегда сопровождал Бан Чана во всех играх. Он стал его вечным напарником. Но в реальности Чан никогда не встречал его и даже не представлял, существовал ли этот парень на самом деле. Иногда он ловил образы Минхо в толпе, что, вероятно, было лишь плодом разыгравшегося воображения. – Джисон, ты встречал кого-нибудь в игре, кого никогда не знал в реальности? – спрашивает Бан Чан, игнорируя усмешки в свою сторону. – Постоянно, в этом дерьме же куча народа варится, – иступлено отвечает синеголовый и заваливается на свою койку. – А как ты… Ну, сломался? Джисон долго молчит, но потом все же отвечает: – Я совсем не отбитый на голову, как некоторые, поэтому никогда не брал ужастики и кровавое месиво. Это была какая-то безобидная игра про путешествия. Мы с напарником карабкались по скале. Я сорвался. Ты знаешь, что там все иначе и настоящая реальность забывается. Я умер, почувствовав, как разбиваюсь вдребезги. Так испугался собственной смерти, что медики меня тоже долго откачивали. – Давно ты здесь? – вновь спрашивает Чан. – Месяц, но я туда больше не вернусь. Меня устраивает быть Сломанным. Кстати, нам выплачиваются пособия, потому что мы считаемся пострадавшими. Ты знал? Ну, а так нужно пройти реабилитацию и, если восстановишь больную башку, то сможешь вернуться в игру. Нам с тобой повезло, не поверишь. Я помню, как в соседнюю палату привозили челов. Жуткое зрелище! Из глаз и ушей кровь хлещет! И они так сильно сжимали челюсти, что ломали себе зубы и откусывали языки. Джисон отличный парень. Все они были отличными парнями, пока жизнь не заставила их влететь в это открытое окно и биться головой о стекло до кровавых сгустков. – У меня кот дома один, – вспоминает Чан. – Кот? Ты можешь уйти отсюда и восстанавливаться дома. Для общества мы совсем не опасны. Но можешь остаться здесь и принести его, – глаза Джисона светятся. – Как зовут? – Вилли. Уильям, – отвечает Бан Чан, вспоминая большущие кошачьи глаза. Такие же огненные как Арктур. – Вильгельм, значит. Думаю, мы с ним подружимся. Чан вздыхает и устало улыбается. Он медленно встает, направляясь к двери палаты. Хотелось размяться и найти свежий воздух. В игру попасть не так-то просто. Да, это был отличный способ заработать хорошие деньги, но для этого требовалось пройти отбор. Нужно было обладать отличным физическим и психическим здоровьем. Чан четко помнил все многочисленные проверки, анализы и бесконечную подготовку. Что значит быть Сломанным? В теле особо ничего не менялось. Только чувствовалась ужасная усталость. Так было всегда после погружений в игру. Но что-то ломалось в голове или сердце. Разум становился туманным, появлялось слишком много мыслей и страхов. Все время казалось, что реальность вот-вот разверзнется и снова придется сражаться за свою жизнь по ту сторону. Чан без конца вздрагивает. Из каждого угла ему мерещатся черные глаза Минхо, а в голове мгновениями проносится писк слизи. Он ясно понимал, что не хочет оставаться в своей одинокой квартире и уже обдумывал, как заберет кота и вернется к Джисону есть банановые йогурты. Вместе проще переживать сумасшествие. Бан Чану удается найти открытую площадку для курения. Он опирается локтями о кирпичный балкон и смотрит вниз. На улице светло из-за неоновых вывесок и голограммных рыб, плавающих прямо в воздухе. На горизонте медленно проплывает бледный образ Магнапинны. Огромные щупальца глубоководного кальмара тащатся по земле и проходят сквозь высотки. Похоже на вторжение пришельцев. Прямо как в том старом фильме, который Чан любил смотреть с отцом. Война миров? Сразу же вспоминается пугающий скрежет инопланетных кораблей из киноленты. Столько лет прошло, а он все еще пугает до мурашек. – Похоже на вагу, да? Только марионетки на ниточках не болтаются. Внезапный вопрос выводит из задумчивого созерцания. Бан Чан оборачивается и застывает. Он не может пошевелиться прямо как в приступе сонного паралича. Перед ним стоит самый настоящий Ли Минхо. Из плоти и крови, вовсе не голограмма. Тоже Сломанный. – Привет, Вечный напарник?